Правила волшебной кухни – 3

Глава 20

Интерлюдия. Энрико

Синьор Энрико сидел на скамейке в крошечном скверике района Каннареджо — одном из немногих зелёных мест островной Венеции. Старик с невыразимой тоской смотрел на бутылочку с апельсиновым соком. Сок он любил. И апельсины тоже очень даже жаловал, но конкретно сегодня Энрико не радовало вообще ничего.

Рядом лежал свёрток с горячей фокаччей, и ему перепадало ещё меньше внимания, чем соку. Вкуснятина, да, и ещё какая. В другой день он бы с удовольствием съел всё это, запил соком и подставив солнцу лицо подумал бы о чём-то хорошем.

Однако сегодня все мысли крутились вокруг того, какая же жизнь сволочь, безжалостная и беспринципная. Ну а в особенности по отношению к нему. И ещё вопрос этот: как ему теперь смотреть дочери в глаза? Он облажался, и облажался сильно. Дал ей обещание, которое теперь просто не может выполнить.

А она… Лучия. Настоящее чудо — умница, красавица. В тридцать два года девушка умудрялась выглядеть на десять лет младше при том, что сутками пропадала в больнице. Дочь синьора Энрико работала медсестрой. Не счесть сколько жизней она спасла и скольким людям успела помочь — девушка целиком и полностью отдавала себя работе. Энрико даже начал думать, что так и умрёт, не дождавшись внуков.

Но тут случилось настоящее чудо. Прямо на работе Лучия нашла свою истинную любовь. Врач-анестезиолог, хороший парень из приличной семьи, почти без вредных привычек, но что самое главное — действительно любящий Лучию.

И свадьбе быть.

Лучия, конечно же, сказала что хочет организовать свадьбу «по средствам», так чтобы это никого не напрягло и не выбило из привычной жизненной колеи. Хотела скромненько отпраздновать в кругу самых близких — просто расписаться и просто посидеть где-нибудь в уютном ресторане. Но Энрико понимал.

Дочь всегда было такой — всё лучшее другим, а себе по остаточному принципу. И тут он не стерпел. У него одна дочь, и этой дочери одна жизнь, и в этой жизни должно быть хоть что-то запоминающееся. Отец встал в позу.

Он пообещал, что всю организацию возьмёт на себя и оплатит ей свадьбу, которую она заслуживает. Никто не тянул Энрико за язык, он вызвался сам. Был уверен в себе на все сто, но… всё произошло так, как произошло.

И вот он — итог. Свадьба через три дня, гости Лучии уже съехались в Венеции со всей страны и ожидают пышное празднество. А денег нет.

Энрико сжал скамейку так, что аж костяшки побелели. Затык был везде, где только можно. Его бизнес, который стабильно приносил приличные деньги, пошёл под откос буквально в одночасье. Один из партнёров, старый знакомый Энрико, вдруг объявил что у него самого проблемы с деньгами, и потому он не сможет выкупить партию товара, как обещал. Другой скупщик, тот что помельче, вообще заявил, что работать с Энрико больше не будет. Так, мол, и так, клиент пошёл капризный, ему подавай кубинские сигары, а товар Энрико никому не нужен. Хотя казалось бы! Итальянский табак ничем не хуже! Энрико чуть не плюнул ему в лицо от обиды.

Был выход — заём или кредит в банке. Но и тут мимо. Менеджер, совсем ещё безусый мальчишка в дорогом костюме, смотрел на Энрико с вежливой скукой и говорил про возраст заёмщика, про его уже заложенные табачные плантации и про то, что банку «нужно понаблюдать за динамикой хотя бы годик». Годик! А деньги нужны были прямо сейчас.

И что теперь делать? Сказать: «Прости, дочка, я старый дурак и размечтался»?

— Энрико? — вдруг услышал он чуть срикпучий, но тем не менее бодрый женский голос.

Старик поднял голову и не смог сдержать улыбки. Грустной, но всё-таки. Прямо перед ним стояла его старинная знакомая, которую он не видел вот уже… пятнадцать лет? Двадцать?

— Паоло? — Энрико переложил свёрток с фокаччей себе на колени, как бы приглашая синьору Бачокки присесть. — Вот это встреча.

— И не говори, — энергичная старушка намёк поняла и присела рядышком. — А я думала, что ты в эти края уже и не заходишь. Ну. С тех пор, как стал важным человеком.

— Важным? — Энрико уныло хохотнул. — Да какой же я важный человек?

— Ну как? Я ведь помню, как про тебя писали газеты. «Молодой табачник возрождает вековые традиции» и всякое такое.

— Вот именно что «молодой», — Энрико тяжко вздохнул. — Много воды с тех пор утекло.

— А ты чего такой грустный? — нахмурилась синьора Бачокки. — Сок попил невкусный?

Слово за слово, завязалась беседа. Паоло была из тех людей, которые умеют не только слушать, но ещё и слышать. Она не задавала лишних вопросов, а просто сидела рядом, пока Энрико сам того не заметив выложил ей всё как есть. И про дочку, и про свадьбу, и про ненавистный кубинский табак, и про уже приехавших в Венецию гостей, и про ресторан на Сан-Серволо.

Да-да, гнусный ресторан! Бронь, которую он делал ещё полгода назад слетела по той простой причине, что Энрико не смог внести предоплату. И теперь, даже если случится чудо, старик расшибётся в лепёшку и каким-то образом добудет деньги, найти ресторан за три дня — это что-то из области фантастики.

— Вот так, — закончил он свой печальный рассказал. — Лучше бы я сразу согласился на скромный ужин в траттории. А теперь… а что теперь? Денег нет, ресторана нет, времени тоже нет. И во всём этом виноват я и только я.

Синьора Паоло на минутку задумалась, а потом сказала:

— Помнишь Лукрецио?

— Ну… помню, — нахмурился Энрико. — А что?

— Помнишь, как он в больницу попал? Молодой ещё был, а сердце прихватило так, что чуть концы не отдал. Ещё и на страховку деньги зажал, индюк упёртый.

— Помню, — кивнул старик. — Но я сейчас не понимаю, к чему ты… а-а-а-а! Страховка! Может, переломаем мне ноги⁈ И руки! Помоги мне организовать несчастный случай!

— Энрико, ты дурак? — нахмурилась синьора Бачокки. — Я сейчас к тому, что когда Лукрецио срочно понадобились деньги на лечение, ты пришёл и всё оплатил.

— Ну да, — кивнул Энрико. — У меня были лишние, а он всё отдал. С небольшой задержкой, но всё-таки.

— Это не важно, — отрезала Бачокки. — А важно то, что ты хороший человек, Энрико. И я постараюсь тебе помочь…

С тем синьора Паоло порылась в своей сумочке, достала оттуда огрызок карандаша и сложенный вдвое тетрадный листочек. Что-то быстро написала на нём и протянула Энрико:

— Вот, держи. Сходи по этому адресу и скажи, что от меня. Возможно, тебе там помогут.

— Ресторан «Марина», — прочитал Энрико. — Район Дорсодуро? — и удивлённо поднял взгляд на подругу. — Ты серьёзно? Я думал, все нормальные люди оттуда уже давным-давно сбежали…

— Энрико, — Паоло посмотрела на него с мягкой, но твёрдой укоризной. — Ты сейчас вообще не в том положении, чтобы выбирать. Тебе нужна помощь? Если да, то сходи. Ресторан держит один очень хороший человек.

Энрико повертел в руках бумажку. Дорсодуро. Аномалии. Чёрт! То есть ему придётся тащить туда всю семью и всех друзей дочери? С другой стороны, ему действительно не до выбора.

— Спасибо, Паоло, — сказал старик и спрятал бумажку с адресом в карман…

Вечер. Доки. Я иду спасать сестру.

Звучит немного странно, учитывая то, что Аня — человек, от которого как правило спасаются другие. Обычно это её посылают решать проблемы, но сегодня что-то пошло не так и роли поменялись. Век живи, век учись и столько же удивляйся.

Ладно, к сути — таинственный Фёдор продиктовал мне адрес на самом отшибе района Кастелло. Явившись по нему, я обнаружил перед собой заброшенную лодочную станцию или что-то очень похожее. Интересное, конечно, место.

Огромный ангар, полный полусгнивших лодок, валяющихся как попало. Внутри вонища от тины, гнилого дерева и ещё чего-то химического. А ещё тишина.

— Ау! — крикнул я для приличия. — Есть кто⁈ — и пошёл осматриваться.

Обошёл весь ангар, но так никого и не заметил. Никого и ничего. Хоть бы крыска какая для приличия пробежала, что ли? Что ж, на ум напрашивается то, что это самый обычный обман. Но вот вопрос — зачем кому-то понадобилось выманивать меня из «Марины»? Да понятно зачем. Тылы открыты, и прямо сейчас Джулия и «Марина» в опасности.

Но… скажем так: обмануть меня очень сложно из-за прокачанного восприятия. Вторая, блин, натура. Почему-то люди думают, что остроту реакции и интуицию можно прокачать лишь тогда, когда в тебя стреляют или швыряются острыми предметами. Разум обостряется, мозг начинает больше доверять телу и его рефлексам, и человек выходит на новый уровень восприятия. Через опасность, угрозу, адреналин и всё такое прочее.

Ну да, ну да…

А вы попробуйте одновременно поготовить на восьми конфорках. Причём половина из них будет заставлена соусами и разномастными пюрешками, которые сгорят к чёртовой матери, если позабыть про них дольше чем на несколько секунд. При этом на гриле шкворчит несколько стейков, которым нужно задать разную прожарку, позади что-то кипит в двух ванночках фритюра, благим матом орёт конвектомат, а овощи на салат чудесным образом не нарезают себя сами. И пиццу бы ещё в печи перевернуть другим бочком, пока не сгорела. И скорее всего, тебе не хватает посуды, да.

Вот когда у тебя обострены все чувства. Вот где адская концентрация. А я во всём этом живу ежедневно, и постоянно настраиваю восприятие на совершенно другой уровень. Плюс ещё волшебный взгляд, которым одарила меня сонная аномалия. То есть обмануть меня практически невозможно, и потому я уверен — Фёдор вовсе не пускал меня по ложному следу.

— Ну ла-а-а-адно, — расстроенно протянул я вслух. — Раз меня обманули, пойду-ка я обратно, — и побрёл к выходу из ангара.

Вышел на улицу, показательно громко захлопнул за собой дверь и досчитал до десяти. Затем вошёл обратно и практически не глядя, на голых рефлексах метнул в темноту нож. Метнул я его в то самое место, где по моим ощущения, энергетический фон был наиболее «пустым». Прямо вот до подозрительности.

Угадал! Нож вошёл не в пустоту. Раздался звук, похожий на хлопок, а следом за ним шипение. В воздух взметнулось облако серого дыма, который плюс ко всему начал мерцать очень унылым серым светом, и тут-то все иллюзии рассеялись.

Прямо по центру станции, там где секунду назад была свалка ненастоящих лодок, стояла моя сестра. Стояла навытяжку, как статуя, а вокруг неё на полу валялась целая куча чёрных матовых камней размером с кулак. И от каждого чёртова камня тянулась тонкая, почти невидимая в полумраке чёрная энергетическая нить. Будто паутина, нити спеленали Аню по рукам и ногам, лишая всякой возможности двинуться.

Но что уж точно перебор — так это грязный холщовый мешок на её голове. Н-да-а-а…

И тут же я увидел двух мужчин, что стояли неподалёку от сестры. Один — старый, морщинистый, с цепким взглядом. Второй же — молодой и почему-то неуловимо напоминающий пса. Тупого, на очень радостного.

— Слушай, Федь, — раздался голос молодого. — А разве он должен был нас заметить? Нам, кажись, информацию какую-то неправильную дали. Нафанаил Кузьмич же чётко сказал: обычный небоевой маг, который это… чо он там? Готовить любит, да? Повар, мать его ети.

Старый хохотнул, но ничего не ответил. Вместо этого он обратился напрямую ко мне:

— Эй, ты, Маринари! — мужик неприятно осклабился. — Хорошо, что не ушёл! Тебя мы просто домой доставим, там для тебя уже весёлая программа приготовлена. А вот сестра твоя, как ни крути, предательница. С ней у нас разговор отдельный будет. Хорошо, что всё-таки зашёл попрощаться…

Я вздохнул. Ну вот, опять мне угрожают.

— Господа! — вполне себе миролюбиво крикнул я. — Давайте без глупостей, ладно⁈ Вы, я вижу, люди хоть и недалёкие, но серьёзные. При деле, так сказать. Но так ведь и у меня дело, понимаете? У меня посадка вечерняя вот-вот начнётся, и посол за баром пьяный сидит, скучает! Мне в ресторан надо! Поэтому давайте-ка вы мне сейчас отдадите сестру, и мы спокойно разойдёмся! Обещаю, я даже не стану спрашивать кто вас нанял и зачем!

— Ты чо, тупой? — молодой шмыгнул носом и харкнул в сторону. — Ты чо, не понял во что вляпался? Федь, скажи ему!

— Да о чём говорить-то, Прошка? Вязать его пора…

На том наш разговор и закончился. Уважаемые бандиты перешли в атаку. Не дожидаясь команды от напарника, первым ко мне полетел молодой. Тот, который Прошка. Судя по движениям и по ауре, ассасин тренировался либо у наставников моих дражайших родителей, либо у кого-то, кто тренировался у наставников моих… короче! Мне всё это было знакомо.

— Оп, — в нужный момент я просто шагнул сторону и правильным образом выставил ногу так, что Прошка кубарем покатился в гнилые лодки.

А следом тут же атаковал Фёдор. Этот, кажется, поопасней — не наобум летел, а целился по точкам. Голова, сердце, шея, тыльная сторона колена. Я в свою очередь просто уходил из-под ударов, где мог блокировал, где мог парировал и в целом использовал его же — Федькину — инерцию. Ну вот не может он меня убить, как бы его того не хотелось.

— Как ты это делаешь? — пропыхтел Прошка, присоединившись. — Ты же просто повар! Ты должен быть жирным и неповоротливым!

— Ну да, ну да, — ответил я, уворачиваясь от очередного выпада Фёдора и одновременно отвесил Прошке звонкий подзатыльник.

Ситуация начала меня утомлять. Ребята были настырными, а возня с ними отнимала драгоценное время. Поэтому я два прыжка ретировался к выходу и примирительно поднял руки.

— Мужики, стоять! — крикнул я. — Давайте так: я даю вам последний шанс! Серьёзно, самый последний! Вы прямо сейчас просто сваливаете в туман! А я, клянусь, вас забуду! Идёт⁈

— Слышь, Федь, — хохотнул молодой. — А он нам ещё и условия ставит. Забавный, да?

— Есть такое, — согласился старый, а затем добавил: — Прошка, ну-ка покидай…

И спустя долю секунды в меня уже летел нож. Метательный, без рукояти, как по мне — чистое извращение. Как им резать-то? Но не суть. Суть в том, что ранение мне сейчас ни к чему. В «Марине» ведь в самом деле полная посадка, Джулия одна не вытянет, даже если Петрович с Женьком проснутся раньше положенного и подключатся. Так что нельзя.

Поэтому я достал скрутку — хорошую, кожаную. По касательной поймал прямо на неё, размахнулся будто пращой и послал нож обратно.

— Молодец, — прокомментировал Фёдор. — Но ты же понимаешь, что мы ещё толком даже не начинали? Работаем, считай, вполсилы.

— Да-а-а! — хохотнул Прошка. — Раз уж такое дело, надо ценник взвинтить! Типа, цель не просто повар, а опасный маг!

Федя тяжко вздохнул и пробормотал что-то про «святую простоту», и затем мужики начали ругаться меж собой по причине того, что Прошка зачем-то вывалил мне свой гениальный план.

— Кхм-кхм! — прокашлялся я, привлекая внимание, а сам уже перехватил скрутку поудобней. — Знаете, а я ведь тоже ножами кидаться умею!

Достал филер и метнул его в мужиков. Следом за ним полетел сантоку, потом малыш-коренной и ещё пара ножичков. Прошка даже не уклонялся, а вот Феде в какой-то момент пришлось присесть. Но как бы то ни было, он проводил взглядом последний нож, который полетел откровенно не туда и усмехнулся.

— Да-а-а, парень, — прокомментировал он. — Это явно не твоё.

— Ну, — вздохнул я. — Не моё, так не моё. В таком случае не смею вас больше отвлекать. Пойду, пожалуй, — развернулся и двинулся на выход.

— Э! — крикнул мне в спину Прошка. — А ты чо, серьёзно думаешь, что мы дадим тебе уйти?

— А ты серьёзно думаешь, что сможешь мне помешать?

— Ага.

— Тогда вам конец, — раздался голос из темноты.

У меня даже у самого мурашки по спине пробежали. А мужики резко обернулись и увидели, как прямо за их спинами, разминая затёкшую спину стоит моя сестра. Бешеная, как чёрт, и после своего заточения вся в сполохах тёмной энергии. Ангел мести — ни добавить, ни отнять.

— Привет, Ань!

А в чём, собственно говоря, прикол? Вот тот последний нож, который я по мнению господина Фёдора кинул особенно неудачно, был непростой. Это был тот самый подарок синьора Алафесто, заряженный энергией по самое не балуй. А метнул я его не абы куда, а в один из артефактных камней, которые складывались в магический контур, который и запирал Аньку на одном месте.

Настройка таких вот «тюрем» — штука тонкая. Чуть что нарушил и всё, считай, поздняк метаться. Если запер внутри что-то злое и опасное, оно не станет ждать, пока ты поправишь камушек и восстановишь контур.

Аня разорвала свои путы.

— Вы, ребят, очень большую ошибку совершили, — сказал я, одной ногой уже шагнув на улицу. — Я понимаю, работа у вас такая. Пленить, пытать, убивать, все дела. Но надеть Анне Эдуардовне на голову грязный вонючий мешок — это, знаете ли, перебор. Фатальный, так сказать, промах. Ань⁈

— Да?

— Как разберёшься тут, собери мои ножи, пожалуйста. И тот, который… ну ты поняла. Ты его голыми руками, желательно не трогай. А то мало ли какую дрянь на себя зацепил, замучаемся чистить. И да, не убивай этих болезных, пожалуйста. Венеция этого не одобрит.

Не сводя глаз с двоих внезапно побледневших мужиков, сестра коротко кивнула.

— Хорошо, — её голос прозвучал ровно, и от того стало ещё страшнее. — Кстати, Артур, как доберёшься до ресторана, начни готовить ризотто с морепродуктами, ладно? Я через пятнадцать минут после тебя подойду. Может через десять.

— Без проблем, — ответил я. — К твоему приходу всё будет в лучшем виде! — вышел из ангара и притворил за собой дверь. Направился в сторону «Марины» и какое-то время ещё слышал визги Феди с Прохором…