Правила волшебной кухни – 3

Глава 17

Настроение с утра было просто сказочным. И явно неспроста. Зевая и весело-задорно сбегая вниз по лестнице, я нарвался на идеальную чистоту зала. Петрович и синьорина Женевра вдохновенно натирали тряпкой уже и без того стерильную барную стойку. Вокруг порядочек, и ничто даже близко не напоминает о том, что пару часов назад в «Марине» гремела свадьба домовых. Да-да, та самая, от которой какой-то горе-ресторатор четыреста лет назад лишился разума.

— О! Маринарыч! — Петрович оторвался от яростной полировки и расплылся в улыбке. — Как настроеньице?

— Прекрасно.

— Как спалось?

— Тоже.

— Ага, — Петрович намотал себе на палец клок бороды. — Слушай. Нам бы это… на верхних этажах как-то что-то со звукоизоляцией придумать, что ли?

— Чего? — не понял я и прошёл за бар, к кофемашине.

— Чего-чего. Ты чего там ночью, Юльку свою убивал что ли? Не, я понимаю, молодость, страсть, все дела…

— Ну вот именно, что понимаешь. Не маленький же. Или ты думаешь я не слышу, как днём на кухне иногда полки дрожат?

— Ну, — замялся Петрович. — Ладно. Мы-то действительно понимаем. А вот другие соседи могут не оценить.

— Не планирую я пока заводить других соседей, — улыбнулся я, наливая себе кофе. — Что там по заготовкам?

— Щёчки…

— Щёчки! — я аж просиял.

Захотелось поскорее уже оказаться на кухне и приступить к моему очередному эксперименту. Не такому смелому, как обычно, правда. Потому что успех равнялся примерно сотне процентов. Задумка была простой и наглой. Я уже давно размышлял о том, что «Марина» и её посетители уж слишком жёстко привязаны ко времени суток. Завтрак — выпечка да яйца, так ведь оно и надоесть может рано или поздно.

Но! Просто взять и подать на завтрак тот же самый стейк — это пошло и не сказать, чтобы очень хорошо для желудка. Так что нужна концепция. Нужна легенда. Нужна… адаптация!

— Пойдём-пойдём, — я поманил Петровича за собой и вошёл на кухню.

В глубоком мармите из нержавейки уже отдыхали растушеные до состояния облачка говяжьи щёки в собственном соку. Нежнейшая, на самом-то деле, часть коровки, которая просто требует очень долгого томления. Но процесс этот благодаря Петровичу уже свершился.

— Итак? — спросил домовой.

— В бульоне вино было?

— Было.

— Отлично. Тогда сливай бульон, упаривай до соуса, а я пока что подготовлю всё остальное.

А именно: свежую бриошку, яйцо-пашот, свежий голландез и кое-какие овощи. От одной лишь мысли о том, как жидкий желток растечётся по рваной щёчке и смешается с соусом, я чуть было не зааплодировал сам себе. Ай да Артуро! Ай да сукин сын! Это, блин, будет не просто завтрак. Это завтрак мужчины, который накануне нагнул этот мир и теперь может позволить себе всё, что только хочет.

— Не тяжеловато?

— Не-не, нормально. В самый раз.

Ещё минута и передо мной собрался идеальный утренний сэндвич. Концепцией чем-то напоминающий «Крок-Мадам», вот только значительно… значи-и-и-ительно вкуснее. Домовые сняли первую пробу, помычали от счастья, а после раскланялись и полезли к себе.

Я же направился в зал, встречать первых гостей и уламывать их на утренний сэндвич имени Артуро Маринари. Открыл дверь, впуская свежий прохладный воздух, и тут же услышал знакомый цокот каблучков по ступеням.

— Привет, — Джулия сбежала вниз уже при полном параде: тёмное неброское «рабочее» платье, идеально уложенные волосы и едва уловимый аромат цитрусов от духов. Девушка чмокнула меня в щеку и чуть дольше обычного смотрела в глаза.

— Привет.

— Я за кофе, — улыбнулась она и направилась к бару. — Ты уже пил?

— Да, спасибо… доброе утро! — это в зал вошли первые гости.

Супружеская пара неопределённого возраста, в которой жена была определённо моложе. Посвежее как-то, что ли? Порадостнее? А вот её мужчина, грузный и недовольный, производил впечатление человека, которого очень сложно чем-то удивить. Но я попробую!

— Щёчки? — фыркнул мужчина. — На завтрак? Молодой человек, я каждый день ем на завтрак круассан с земляничным джемом. В особо торжественных случаях яйца Бенедикт, но уж точно не щёчки. Вы, видимо, перепутали время суток.

— Нисколько, — улыбнулся я. — И настоятельно рекомендую вам ради разнообразия изменить своим привычкам…

— Звучит, как безумие и несварение.

Я уже открыл было рот, чтобы продолжить спор, но тут вмешалась Джулия.

— Синьор! — голосок у кареглазки аж звенел радостью. — Давайте я попробую? Разрешите вам принести эту позицию. Просто попробовать! Если вам не понравится, завтрак за счёт заведения…

— Давайте, — расплывшись в глупой улыбке выдохнул мужик, тут же получил в бочину от супруги и снова стал очень-очень серьёзным. — То есть хорошо. Но только потому, что вы так убедительно предлагаете.

Кареглазка упорхала на кухню и вернулась уже через минуту. Причём сразу же с двумя тарелками. Самоуверенно, да, но ведь так и надо.

Аромат атаковал первым. Густой, пряный, с нотками вина и карамелизированного лука. Мужчина, только что собиравшийся продолжить спор, открыл рот и забыл, что хотел сказать. А потом вообще… увидел, что ему предлагают.

На тарелке лежал толстенный, пышный тост из верхней половинки бриоши, с хрустящей прижаренной корочкой. На нём — горка сочного мяса, разобранного на нежнейшие волокна, пропитанного соусом. И на самом верху в качестве жирной точки — идеальное яйцо пашот, вскрытое буквально секунду назад. Справа горсточка микрозелени, слева густой голландез, и по всей тарелке щепотка небрежно брошенной с расстояния нескольких метров копчёной паприки.

— Ох, — выдохнула женщина.

— Ух, — подтвердил мужчина и сглотнул. Видимо, слюноотделение вышло из-под контроля. Ну хотя бы потому, что он схватил салфетку с ближайшего стола и промокнул губы. — Давайте, — сказал он. — Так и быть, ради такого эксперимента можно и нарушить режим.

Вместе с кареглазкой мы усадили парочку, уточнили насчёт напитков и стали ждать самый первый укус. А мужчина взял приборы, при помощи ножа с вилкой вмешал желток в мясо, затем отрезал кусочек бриоши, обмакнул его в голландез, наколол всё это дело поочередно и отправил в рот. Тишина вокруг наступила, как в могиле. Я даже услышал, как у меня на кухне фритюр побулькивает.

— Синьор? — осторожно спросила Джулия.

А мужчина медленно, очень-очень медленно положил приборы на стол и откинулся на спинку стула. Закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. И заплакал…

— Синьор?

— Подождите! — крикнул он, вытащил телефон из кармана и начал кому-то срочно набирать: — Лучано⁈ — заорал в трубку, как ненормальный. — Ты где⁈ Что ты сейчас делаешь⁈ Табуретку шлифуешь⁈ Бросай свою чёртову табуретку и бегом ко мне в «Марину»! Да, срочно! Тут так… такое мясо! Это не еда, Лучано, это. это… экстаз! Беги, пока еще что-то осталось!

Он нажал отбой и тут же набросился на еду. А его жена, с трудом сдерживая улыбку, поблагодарила нас за то, что подсказали им с выбором.

Что ж. Отличное начало дня, как по мне. Сэндвич со щёчками пришёлся по вкусу приблизительно всем — как местным постоянникам, там и случайным гостям. А во время затишья после завтрака я решил передумать все свои тяжкие думы и направился на свою любимую скамейку для медитаций.

На повестке дня вопрос: «Во что я, блин, ввязался?»

В самое ближайшее время мне предстоит закрыть аж два не самых простых квеста. Первое — запустить пекарню синьоры Паоло. Тут ведь и старушка ждёт, и Греко нужны какие-то результаты для отчётности. Ну а второе — это лепреконы с их подпольным покерным клубом, которым я дал слово о переселении. И слово надо держать даже несмотря на то, что те поступили… не очень хорошо.

И вот как найти им дом? Как всё успеть? И как при этом не уронить качество в «Марине» и на понтонах? Задачка, конечно. Глядя на канал, ленивое покачивание воды и целую стаю чаек, домотавшихся до помойки на той стороне, я размышлял, размышлял, размышлял…

— Бонджорно, синьор Маринари!

Мимо проходили люди. Уже знакомые мне жители Дорсодуро, каждый из которых считал своей обязанностью подойти, поздороваться и спросить, как у меня дела. Отвечать я отвечал, и даже вроде бы перекинулся с кем-то парой незамысловатых шутеек, но сам тем временем находился глубоко-глубоко в раздумьях.

Сперва. Потом отвлёкся, потому как вода в канале внезапно пошла рябью безо всякого ветра, и из этой ряби на поверхность вынырнули они. Призраки. Много-много призраков. Плавная и бесшумная процессия в старинных костюмах, треуголках и венецианских масках, которая начала вальсировать прямо по каналу и прилегающей к нему мостовой. Вокруг них, появляясь из ниоткуда и исчезая вникуда, периодически появлялись птицы с длинными хвостами. Красивые, заразы. И да, признаюсь, я таких никогда не видел — что-то среднее между павлином и орлом.

Это был карнавал. В прямом смысле этого слова вечный карнавал, который не видел никто кроме меня. Другой на моём месте, должно быть, испугался бы. Ну… или засомневался в собственной адекватности как минимум. Я же к этому времени уже привык к своему чудо зрению — подарку, что достался мне после того странного сновидения. Я до сих пор до конца не понимал, как оно работает, но… работает ведь. А для того, чтобы не понимать, в Венеции хватало и других вещей.

— Что с тобой такое? — голос Джулии выдернул меня из созерцания этого потустороннего парада. — Устал?

— Устал, — честно признался я.

— Артуро? — Джулия проследила за моим взглядом. — А куда ты смотришь?

— Не важно, — ответил я.

Затем растёр лицо ладонями и подумал: а почему бы и нет?

— Слушай, тут такое дело. Мне срочно нужно найти помещение. Любое, причём даже не обязательно жилое. В самые кратчайшие сроки, а я не знаю где и как мне это сделать и у кого спрашивать.

— Любое? — переспросила кареглазка.

— Любое.

— Не переживай, сейчас решим вопрос, — сказала Джулия и куда-то исчезла. Так целеустремлённо куда-то уцокола, как будто бы уже знала куда именно ей идти.

Что ж. Я допил капучино и сходил в ресторан за добавкой. Ещё посидел, поздоровался с тремя местными и дождался, пока призраки утанцуют куда-то вдаль по улице. А уже спустя полчаса вернулась Джулия. Улыбалась при этом, как обожравшийся сметаны кошак.

— Ну смотри, — она указала пальцем в сторону соседнего с «Мариной» палаццо. — Вон тот чердак. И во-о-о-он тот чердак. Тебе подходит?

Я чуть прищурился и присмотрелся повнимательней. Чердаки себе, как чердаки — низкие сводчатые окошки, старая черепица, из одного торчит печная труба. Ничего особенного.

— Подходит, — осторожно сказал я. — А в чём подвох?

— Жди, — сказала кареглазка и снова исчезла.

Я приготовился ждать ещё полчаса, но Джулия, по всей видимости, вошла в раж. Прибежала запыханная через десять минут, причём не с пустыми руками. Рядом со мной на скамейку кареглазка шлёпнула тоненькую кожаную папку.

— Вот, — сказала Джулия. — Документы аренды, осталось лишь подписать. Жильцы снизу готовы сдать тебе сразу оба чердака.

— Ага…

Я достал из папки листочек А4 с рукописным текстом и первым же делом поискал цифры. И цифры были, сказать прямо, смешными. Мы за один лишь этот завтрак заработали на несколько месяцев аренды.

— Ты кого-то била? — уточнил я. — Это… это законно вообще? Почему ценник такой низкий?

— А ты сперва весь договор прочитай, — усмехнулась девушка. — Особенно мелкий шрифт.

Ну а я прочитал и сразу же всё понял. «Арендатор обязуется не впускать в арендуемое помещение посторонних лиц». Ну это ладно, я и так не собирался, а лепреконы не в счёт. И с этим всё понятно. А вот другой пункт: «арендатор обязуется за свой счёт произвести ремонт кровли и поддерживать её в надлежащем состоянии» — это уже посерьёзней. С этим в Венеции настоящая беда. Все материалы должны соответствовать историческому облику здания. Черепица та же. Только венецианская, ручной формовки, утверждённая муниципальным советом по охране памятников.

Беда-а-а-а…

— Там живут не самые богатые люди, — пояснила Джулия. — Для них это попросту неподъёмно. Так что если ты выручишь их и самостоятельно сделаешь ремонт, они готовы сдавать тебе чердак за чисто символическую плату. Тут, кстати, — кареглазка постучала по цифре. — Торг уместен, если что.

Джулия смотрела на меня. Я смотрел на Джулию. Искра, буря и дальше по списку.

— Ты гений! — улыбнулся я, притянул девушку к себе, усадил на колени и бесстыдно поцеловал.

— А я знаю, да, — рассмеялась Джулия.

— Это ведь идеальный вариант! Ты даже не представляешь насколько! Это же крыша! Там же никто не живёт, никто туда не ходит, а значит там можно делать всё что угодно!

— Но, всё-таки, крыша…

— Да плевать на крышу, — отмахнулся я. — У меня есть Петрович.

— А причём здесь он?

— А при том, что он уже пару недель торчит мне одно желание. А я как знал, что надо приберечь! Как знал!

Джулия посмотрела на меня с лёгким сомнением, но спорить не стала. Я же попросил у неё ручку, поставил свою подпись на документе аренды и бегом отправился на кухню.

— Петр-р-р-рович! — кулаком и безо всяких церемоний я постучал прямо по шкафчику. — Вставай, дело есть!

В ответ мне послышалось сонное недовольное:

— Чо?

— Ты крыши? — спросил я. — Чинить умеешь?

— Пьяный, что ли? — дверца шкафчика тихонько приотворилась и домовой уставился на меня красными с недосыпа глазами.

— Крыши, спрашиваю, умеешь починять? Мне надо.

— А мост хрустальный от крыльца и до дворца тебе не надобно?

— Просто ответь на вопрос.

— Да не особо, — признался домовой. — Я как-то, знаешь, больше по внутренней отделке. По уюту, так сказать. А насчёт кровли, там ведь особый подход нужен. Ты знаешь что, Маринарыч? Ты ведь теперь с нашим братом крепко общаешься. Вот и поспрашивай через дона, может у него кто знакомый есть…

— Ну да, — кивнул я. — Вот ты-то у него и спросишь.

— Чой-та?

— Должо-о-о-ок! — я погрозил домовому пальцем и захлопнул шкаф. — Так что давай, без отговорок!

— Погоди! — Петрович активно зашебуршался. — Это всё замечательно, но чем я им заплачу⁈

— Едой возьмут?

— Возьмут! — внезапно крикнула Женька. Тоже не в духе, тоже разбуженная и явно мечтающая, чтобы этот разговор поскорее закончился. — Синьор Маринари, не беспокойтесь! Нас уже достали спрашивать: а когда можно прийти в «Марину» на ужин? Прознали, что тут домовых кормят, и теперь покоя не дают. Так что сделаем в лучшем виде! А сейчас, с вашего позволения, очень хотелось бы поспать!

— Отлично, — улыбнулся я себе под нос

План вырисовывался чёткий. Всего-то нужно взять и соединить два чердака в одно общее пространство — там стена не несущая, а по договору перепланировку мне делать дозволительно. Дальше — зайти к старику Лео и озадачить его насчёт мебели. Нам нужны маленькие детские стулья, маленькие детские столы и маленькая… э-э-э… детская барная стойка, как бы оно не прозвучало. А ещё парочка столов, обитых зелёным сукном — это уже непосредственно для игры.

Откладывать незачем, и потому уже через час я снова был в районе Каннареджо и заходил в лавку синьора Леонардо.

— О-о-о-о, мой любимый клиент! Расширяем сеть понтонов⁈

— Не сегодня, — отрезал я, а дальше вкратце обрисовал плотнику его задачу. Тот слушал молча, сосредоточенно, поглаживая Пиноккио в полушубке из розового искусственного меха. Или это была Пиннокиня? Блин, а есть такие вообще?

А когда я закончил, почесал в затылке и вынес вердикт:

— Это будет долго.

— Но? — спросил я, потому как уже хорошенько изучил Лео.

— Но если доплатить, то быстро.

Логика, признаться, железная.

— Сколько? — спросил я, про себя уже прощаясь со вчерашними подарками домовых. Но в ответ услышал:

— Два представления.

— Чего? — я аж сморгнул пару раз. — Каких ещё, прости пожалуйста, представления?

— Каких? — задумался плотник. — Часовых.

А потом кивнул в сторону ширмы для кукольного театра. И тут я понял, что следующие два часа пройдут незабываемо.

— О, Пиноккио, мой мальчик! Зачем ты продал свой букварь⁈

Старик не только управлялся с куклами, но ещё и мастерски раскладывал свои спектакли на несколько ролей. У него идеально получались и женщины, и дети, и старики. Вот только в сюжете он постоянно путался. Не то, чтобы я очень следил за ним, но-о-о-о…

— Господин, на нас напали! — крикнул Пиноккио в строгом деловом костюме другому Пиноккио, лицо которого торчало из лимузина. — Но вам не о чем волноваться! Ваша охрана сейчас со всем разберётся!

А следующей сценой:

— Открывай уже глаза, рекрут! — Пиноккио во врачебном халате тормошил другого, полностью голенького Пиноккио без каких-либо половых признаков вообще. — Я вижу, что ты пришёл в себя!

Потом был Пиноккио-лекарь, который с какого-то чёрта сидел в тюрьме и Пиноккио-социопат, который спустил с лестницы Пиноккио-зомби.

— Лео! — крикнул я. — Лео! Извини, пожалуйста, а как называется твоё… представление?

— Идеальный мир для Пиноккио!

— Ага, — кивнул я. — Спасибо, продолжай.

Но больше всего я удивился, когда в одной из сцен появился Пиноккио, стилизованный под рыбу. Чешуя из лакированной фанеры, плавнички из кожи, а глаза — два выпуклых стеклянных шарика. Нос длинный, как у марлина, но что-то мне подсказывало — это Пиноккио-тунец…

— О, как же я хочу стать настоящим мальчиком!

Спектакль оборвался так же резко, как и начался. Леонардо вышел из-за ширмы потный, как будто бы только что в бане побывал. Низко поклонился «залу» и продолжил, как ни в чём не бывало:

— Мебель будет готова через десять минут.

— Десять⁈ — я аж со стула подскочил. — Ты же говорил долго!

— Долго, это если с нуля делать, — пояснил Леонардо. — А у меня на складе как раз всё подходящее имеется. Заказывали как-то раз мебель для детского садика, а оплатить не смогли. Я уж думал никогда не продам, — старик улыбнулся и вытер пот со лба.

— А зачем тогда… ай, ладно, — я махнул рукой.

Ответы на некоторые вопросы лучше не знать…