Правила волшебной кухни – 3

Глава 22

До хижины Матео мы добрались минут за сорок, и всю дорогу я ловил на себе удивлённые взгляды прохожих. Ну а ещё бы! Мужик тащит за собой аквариум с тунцом, который плавает внутри и явно что наслаждается жизнью. Пару раз какие-то дети пытались сфотографироваться с диковинкой, а одна старушка чуть было не упала в обморок. Ну да, Венеция ко многому привыкла, но такое, видимо, даже для неё перебор.

— Извини, — сказал я Жанлуке, оставив его как подкидыша на пороге. — Но у меня реально нет на всё это времени, — а затем постучал в дверь и бегом бросился обратно, к магазину Джованни.

И как раз успел вернуться по истечению обещанных двух часов. На моё удивление, рыбак уже был на месте. Стоял за кассой и пытался отдышаться. Из-под красной шапки ручьём проваливался пот, борода свалялась клочками, а мокрая рубашка натянулась под напором бицух так, что вот-вот треснет.

Однако на прилавках, на непонятно откуда взявшейся ледяной крошке, лежал мой заказ от и до.

— Как… как заказывали, — жадно глотая воздух сказал Джованни. — Принимайте работу.

А рыба, надо сказать, была идеальна, свежее и придумать нельзя. А как, что, откуда… думаю, мне лучше этого не знать. Расплатившись, я договорился о доставке до «Марины» силами рыбака в самое ближайшее время, и весьма довольный пошёл обратно. И день, кажется, налаживался.

Вернувшись в ресторан, я застал Джулию в состоянии полной боевой готовности. Девушка проявила инициативу — уже повесила на дверь табличку «закрыто на спецобслуживание», хотя это самое спецобслуживание будет только завтра, и растолкала Петровича. Глядя на меня недовольными глазами-щёлочками, домовой хлебал кофе из огромной кружки.

— Ну что? — улыбнулся я. — Будем готовить?

Ну и понеслась. Засучив рукава, я раздал своей команде ЦУ, а после и сам занялся делом. Не буду врать, половину блюд я наглым образом подрезал со свадьбы Габриэля Греко. Они ведь уже проверены, так почему бы и нет?

Тем более, что из самых обычных холодных закусок ничего особо нового не придумаешь. Прошутто, салями милано и вяленную капокколу прогнать через слайсер, плюс сыры, плюс маринованные артишоки, оливки и всё то, что здесь соленьями зовётся. Пожалуй, всё. Назвать свадьбу «бюджетной» уже язык не повернётся, а ведь мы только начали.

Сонный Петрович упал на тесто и пасту, я же продолжил с горячими заготовками. На плите томился соус для тальятелле аль рагу. По сути, тот же самый болоньезе, вот только отличающийся от него примерно так же, как семейный седан отличается от спорткара. Фарш из самой нежной телятинки, что только можно найти. Вино, мутти, травы, специи и минимум четыре часа томления на медленном огне. И да! Затянуть всё это нужно не абы как, а мутной водичкой, в которой варилась паста.

Дальше — рыба. Для свадьбы дочери Энрико я решил поэкспериментировать. Не то, чтобы я никогда не готовил рыбу в соляной корке, но в формате банкета буду отдавать её впервые. Подавать её предстоит порционно, прямо в корочке, которую гости будут эффектно разбивать прямо у себя в тарелке.

К рыбе — цуккини. Не жареные и не печёные, а разобранные на тонкую стружку специальной тёркой для корейской моркови, и замаринованные в слабом растворе бальзамика. Перед подачей заправлю их ореховым соусом и гости, я уверен, запищат.

А вот с десертом решили не так сильно заморачиваться, как-то было у Греко. Вместо разномастных слоёв, приступили к сборке многоэтажного мильфея. Петрович же обожает слоёное тесто…

— Правда, Петрович?

— Чо? — оглянулся домовой. — Ты со мной сейчас?

— Просто скажи «да».

— Пошёл ты к чёрту, Маринарыч, — прошипел домовой и продолжил раскатывать тысячи тысяч полупрозрачных листов теста. — Ты дождёшься, серьёзно. Я буду жаловаться…

В поварском трансе я не заметил, как прошёл вечер, а за ним и ночь. Джулия отвалилась спать, синьора Женевра, наоборот, пришла на помощь, и к утру всё наконец-таки было готово. Свадьба началась ровно в час дня, и началась она с шока на лицах гостей.

Энрико, по всей видимости, очень сильно прибеднялся. Рассказал гостям, что свадебный банкет будет проходить в маленькой и никому не известной ресторации, а привёл их не куда-нибудь, а в «Марину»! Да, чёрт его дери! Мне к чему ложная скромность⁈ Мы ведь уже легенда, и чуть более осведомлённые гости об этом знали.

Мы с Джулией встречали гостей бокалом просекко и небольшими канапе — крошечными такими, специально под это дело выпеченными бриошками с рикотой и шпинатом, с печенью трески и с лососем. Невеста была прекрасна. А главное — счастлива. Смекнув что к чему, она буквально затискала гордого собой отца.

Жених, молодой мужчина по имени Марко, тем временем пребывал в шоке. Видимо, в уме он пытался подсчитать, сколько его новоиспечённый тесть выкатил за всю эту красоту. А заодно и понять, за что же ему вдруг такое счастье подвалило.

Антипасти гости смели под ноль. Особенно удались, и я в этом ни разу не сомневался, артишоки. Тальятелле подавалось в формате шоу — каждую тарелку я наполнял в зале, прямо при гостях, на небольшом передвижном столике.

Вино лилось рекой. Звучали тосты. Бабушка невесты, сморщенная старушонка лет так-эдак под девяносто, первой пустилась в пляс и по такому случаю облапала всех молодых парней в зале. А мы с Джулией носились туда-сюда, обслуживая всё это дело и… если честно, после предыдущего опыта я заметил, что мы стали действовать гораздо осмысленней. Меньше лишних движений, меньше суеты, а значит и меньше усталости.

Итого, по моим личным внутренним ощущениям, эту свадьбу мы отработали с теми же трудозатратами, что и обычный обед. Ну а ближе к вечеру, когда милфей был порезан и истреблён, а винишко ударило Энрико в голову, я начал буквально тонуть в благодарностях.

— Артуро, — говорил синьор Эко, потрясая мою руку. — Ты не представляешь, что ты для меня сделал. Ты спас меня. Ты спас честь моей семьи. Ты дал моей дочери такое праздник, о котором она будет рассказывать своим внукам. Я твой должник навеки. Спасибо тебе, синьор Маринари, спасибо…

— Бросьте, — смутился я. — Работа у меня такая.

— Нет, не такая!

— Такая.

— Нет, не…

Мне стало малость неловко, а потому я увлёк синьора Энрико подальше от гостей, к бару. Налил нам обоим по рюмочке лимончелло, чтобы закрепить наш общий успех, и поспешил сменить тему. Меня и так уже достаточно похвалили, и хватит на этом.

— Синьор Эко, а разрешите личный вопрос?

— Конечно!

— А чем вы занимаетесь? — спросил я. — Смотрю я на вас, на вашу дочь, на ваших гостей и на то, как все эти люди уважительно к вам относятся. Ну явно ведь вы не последний человек. Как так вышло, что вы угодили в такую жёсткую чёрную полосу?

Энрико тяжко вздохнул, махнул лимончелло и глядя куда-то поверх моей головы принялся вещать о странном:

— А ты думаешь, оно легко? Налоги, во-первых. Вместо того, чтобы помочь по-свойски, государство поборами душит. Во-вторых, погода, синьор Маринари. То засуха, то ливни, то град. Вредители — это в-третьих. Ну и законы, как вишенка на торте. Каждый год подстраиваться приходится, если хочешь в белую работать. Такое-то оборудование нельзя, такое-то удобрение нельзя… агрономам платить, опять-таки…

— Ага, — кивал я всё то время, пока он рассказывал. — А торгуете-то вы чем?

— Так табаком я торгую, — ответил наконец синьор Эко. — Точнее, сигарами. Из моего таба получаются лучшие сигары во всей Италии, и я это тебе без преувеличений говорю! Сорта, выдержка, скрутка — всё по самому высшему разряду! О-хо-хо… а вот с реализацией беда. Рынок набить дешёвым импортом, местным оно вообще как будто бы не надо, а туристы предпочитают спускать деньги на что-то… туристическое. Маски там, стекло, кружево. А у меня склады стоят доверху сигарами забитые. Причём их ведь, знаешь, не просто так хранить нужно…

— Сигары? — спросил я, а в голове моей тем временем уже выстроился чёткий бизнес-план. — А у вас с собой есть? Ну… пробник вашей продукции, так сказать?

— Нету, — Энрико похлопал себя по карманам, а потом звонко расхохотался. — За кого вы принимаете, синьор Артуро? За сапожника без сапог? Один момент! — мужчина очень бодро выскочил на улицу, а вернулся с целой деревянной коробищей. — Прошу! — вручил он мне одну, тут же шлёпнул себя по лбу. — Ай, дурак! — и пододвинул всю коробку. — Это вам, синьор Маринари. Примите, окажите честь.

Я взял одну из сигар и покрутил между пальцев. Мощная штука. В том плане, что толстая и внушительная. А запах — смесь табака, сухофруктов и шоколада. Интересно…

— А знаете что, синьор Эко? У меня к вам есть предложение…

В этот момент мимо проходила Джулия с подносом пустых бокалов. Девушка что-то как-то вдруг притормозила и целиком обратилась в слух.

— Я готов взять с вас плату за банкет сигарами.

— Что? — одновременно, но с очень разной интонацией спросили Энрико и Джулия.

— По отпускной цене, разумеется, — добавил я. — Как вам такое?

А Энрико застыл, не понимая как ему на это реагировать.

— В каком смысле сигарами? — переспросил он. — Вы серьёзно, Артур? Вы готовы взять плату… табаком?

— О, да, — кивнул я. — Только бусы и специи в нагрузку не предлагайте. Только сигары. Есть у меня на их счёт один очень перспективный проект.

— Погоди-погоди, — тряхнул головой синьор Эко. — Вы хоть представляете, сколько это будет в объёмах? Я же за этот банкет не парой коробок расплачусь. Это будут… десятки коробок. Не вот таких, — Энрико постучал по коробочке, которая лежала на баре. — А вот таких, — тут он развёл руки в стороны как можно шире.

— Я всё прекрасно понимаю, — сказал я. — И всё ещё готов взять с вас плату сигарами. Всю сумму целиком.

— Да ладно⁈ — воскликнул старичок. — Артуро, ты не шутишь⁈ — и бросился обниматься прямо через барную стойку. — Спасибо тебе! Спасибо!

Джулия, которая всё это время стояла рядом с подносом, обреченно покачала головой и пошла дальше по своим делам. Решила, что шеф Маринари окончательно свихнулся на почве альтруизма и человеколюбия, ан-нет. Наоборот! Я понял, как поиметь с этой свадьбы кратно больше, и при этом никого не обмануть. Ах-ха-ха-ха!

Свадьба отгремела на ура. Однако в отличии от Греко, гостей которого застала врасплох дневная аномалия, и уж тем более в отличии от домовых, гости этой свадьбы начали расходиться довольно рано. Я бы даже сказал «послушно», с первыми ударами колокола Сан-Марко.

Расходились они довольные и сытые, а молодожёны отчалили вдоль по каналами на специальной, украшенной цветами и свечами гондоле. Энрико, обнимая меня на прощание, обещал прислать товар завтра же утром.

И не соврал, как оказалось…

Едва «Марина» открылась на завтрак, как в дверях сразу же появились грузчики. А за спиной у мужиков была доверху гружёная деревянными ящиками телега.

— И ещё столько же будет, — шмыгнул носом один из грузчиков. — И куда вам столько?

Я расписался за получение и стал наблюдать за тем, как по центру зала «Марины» вырастает гора из коробок. Джулия смотрела на эту гору с тоской, но пока что молчала. Видимо, не хотела ввязываться в эту авантюру точно так же, как я не хотел продолжения мелодрамы про Матео и Жанлуку.

А план у меня был. Надёжный, как швейцарские часы, ага. Не дожидаясь первых утренних гостей, я схватил самый верхний ящик, сказал кареглазке, что скоро вернусь, и отправился к лепреконам. Чердак встретил меня тишиной. Какой-то слишком уж подозрительной тишиной, которую я и сам решил на всякий случай соблюсти.

Тихонечко, будто мышь, подкрался к двери и прислушался к едва различимым голосам.

— Я вам говорю, парни, человека надо валить, — это точно был голос Шона. — Завалим, и тогда место станет нашим.

— Так оно ведь и так наше.

— Не совсем.

— Да ладно тебе, Шон, — ответил кто-то неуверенно. — Может, не надо всё-таки? Ну подумаешь человек. Зато может мы и правда хоть питаться нормально начнём. Это нормально вообще, что у магического существа гастрит и язва?

— Нет, — отрезал Шон, постепенно повышая голос. — Он не из наших, парни. Он чужак. К тому же, чтобы нормально питаться он нам не нужен. Завалим его, отожмём место, и когда попрёт бизнес наймём себе десяток таких же поварят. Делов-то?

Ничего кроме улыбки у меня этот диалог не вызвал. Наивные ирландские юноши.

— Кхэм-кхэм! — прокашлялся я как можно громче, и зашёл на чердак.

Сперва внутри наступила мёртвая тишина. За ней возня и осторожный шёпот — признали.

— А, это ты, человек, — буркнул Шон. — Подслушивал, значит, да?

— Допустим.

— И что, весь наш план услышал?

— Боюсь это не план, а влажные и неосуществимые фантазии, — ответил я и с широкой улыбкой облокотился на стену. Тем временем за спиной Шона собирались остальные лепреконы. Кто-то пристыженный, кто-то расстроенный, а кто-то и перепуганный мальца.

— Ладно, — махнул рукой Самый Главный Лепрекон. — План провалился. И чего тебе надо-то, человек? Зачем припёрся?

— Когда у вас открытие клуба?

— Сегодня, — сказал Шон, а потом подозрительно сощурился и посеменил в мою сторону. — А что? Всё-таки передумал для нас готовить, да? Мы что, по-твоему, недостойны твоей стряпни, да? Потому что мы лепреконы⁈ Потому что мы рыжие, да⁈

Бычка на ровном месте, как она есть. Выпятив грудь и глядя на меня снизу вверх с откровенным вызовом, рыжий попробовал потолкаться. Ну… как мог, с моим коленом. Но в ответ получил щелбан и просьбу угомониться.

— Ай! — лепрекон схватился за макушку. — Больно же! Вот ты хрень длинная, думаешь тебе всё можно⁈

— Успокойся, — ещё раз попросил я. — И подумай над тем, что я умею делать больно ещё и по-другому. Без рук.

— Ха! — Шон обернулся на своих. — Это как же?

— Золото в цене упало, — пожал я плечами.

Эффект оказался мгновенным. Все как один, лепреконы схватились за сердце. Кто-то сползал по стеночке и ловил ртом воздух, кто-то начал рвать волосы на голове, а один из рыжих прямо на моих глазах взял да и поседел. А тот маленький писклявый парнишка, который у них был за бармена, бросился в угол, где стоял его горшочек с золотом, и начал лихорадочно перебирать монетки, уже прикидывая в уме сколько потерял на курсе.

— Шутка, — сказал я. — Расслабьтесь.

— Ты-ы-ы-ыы!!! — на меня уставился маленький трясучий палец Шона. — Ты очень жестокий человек, Маринари! Гореть тебе за это…

— Ладно! — хлопнул я в ладоши. — Хватит кота тянуть за всякое, — а затем вышел с чердака, вернулся с коробкой сигар. — Смотрите-ка, что у меня есть, — и поставил её прямо на покерный стол.

Забыв про былые обиды и падение курса золота, лепреконы начали обступать ящик со всех сторон. А первым руку в неё запустил, конечно же, Шон. Лепрекон бережно достал сигару, поднёс её к носу и шумно втянул воздух. Глаза рыжего говнюка закатились от удовольствия. Тем временем остальные последовали его примеру, и на чердаке установилось одобрительное бормотание.

— О-о-о-о-о, — протянул Шон. — Это божественно. Где ты такое чудо откопал, Маринари?

— Где откопал, там ещё есть, — хохотнул я. — И есть много. Так что это ещё один дополнительный товар в вашем покерном клубе. Можете смело предлагать гостям…

Логика проста. Спустя несколько месяцев с момента прибытия в Венецию, я могу смело заявить о том, что у меня есть опыт общения с местным потусторонним миром. Так вот его представители, и это я заявляю уверенно, абсолютно нихрена не шарят в порядке ценообразования как таковом. Заплатить за чашечку кофе горстью золотых монет из сундука затонувшего несколько веков назад парусника? Да пожалуйста. Отсыпать за перекус килограмм жемчуга? Легко.

И раз уж они сами не умеют тратить собственное богатство, я с радостью возьму эту ношу на себя. Так уж и быть. Будет тяжело, но я справлюсь.

Тем временем лепреконы переглядывались меж собой, и в хитрых глазах разгорался нешуточный интерес.

— Да мы, по ходу, на новый уровень выходим, — сказал Шон, глядя на меня с неким подобием уважения. — Отставить валить человека. Человек, по ходу, шарит. Это вам не сырой подвал с кислым пивом. Это уже совершенно другая атмосфера. Кухня, сигары, покер…

— Вот именно, — кивнул я. — Ты сам всё понял. А что до разногласий между нами, то предлагаю их уладить раз и навсегда. Турнир? Прямо сейчас? Попробуйте победить меня в своей же игре и на своём поле. Ставка — чердак. Ваша — моё желание.

— Не, ну а что, — пожал плечами Шон. — Идея-то хорошая, — и защёлкал пальцами. А желание? Да ты попробуй у нас выиграй, гы-гы…

Лепреконы тут же засуетились. Ящик с сигарами исчез со стола, и вместо него появились фишки, карты и большая увесистая кнопка дилера. Тут же появились стулья и мои противники. Помимо Шона и меня, за стол уселись ещё семеро лепреконов. Видимо, самые опытные игроки — серьёзные такие, сосредоточенные. Кто в надвинутой на глаза кепке, кто в капюшоне, а кто и в солнцезащитных очках на половину лица.

— Играем техасский холдем, господа, — объявил Шон. — Без ребая. На выбывание. Блайнды растут вдвое каждый круг.

Тут же из тени материализовался ещё один лепрекошка — маленький такой, щупленький, и в отличии от остальных без рыжей растительности на лице. Зато в униформе крупье — жилетке и ярко-жёлтой бабочке. Ловкими отточенными движениями он распределил между нами гору фишек, назначил кнопку, перетасовал колоду и начал сдавать.

Турнир начался.

Первый же большой блайнд я встретил с рукой, которую даже озвучивать стыдно. Семь и два разной масти. Ну и… ну и сбросил её спокойненько, наблюдая за тем как все без исключения лепреконы агрессивно замазываются в каждую раздачу с совершенно любыми картами. С каким-то чисто ирландским задором, они повышали ставки и неимоверно глупо пугали друг дружку.

Первым из-за стола вылетел тот самый суетливый лепрекон, который бегал к горшочку с золотом. Поймал пару десяток, выставился на всё и был переехан — перееден? — Шоном, который пойал карманку покрупнее.

Вторым ушёл товарищ в капюшоне, который блефовал против меня дырявым стритом, но так и не доехал до нужной комбинации. Сам выставился, сам подставился, а мне оставалось просто забрать у него фишки.

Третьего снова выбил Шон, четвёртого снова выбил я, и на какое-то время агрессия приутихла. Кнопка несколько раз прошлась по кругу. Но вот какое дело — с ростом блайндов росла и нервозность лепреконов с маленьким стеком. Итог — эмоции, глупые ошибки, недоблеф и нахрен, как говорится, с пляжа.

В конце концов за столом остались только я и Шон. Фишки к этому моменту были поделены примерно три к одному в мою пользу. Можно было доминировать, можно было жать и проверять. Но Шон, надо отдать ему должное, не сдавался. Где-то на тупой самоуверенности, а где-то на удаче, он держался вот уже пятую десятую раздачу.

— Слышь, Маринари, — спросил он, в очередной раз нахмурившись на свои карты. — А ты где так играть научился, а?

— Дед научил, — пожал плечами я.

— Страшный твой дед человек, по ходу…

Ну… для кого-то, наверное. Но я бы так всё равно не сказал. Память подкинула очередную порцию не самых тёплых воспоминаний. В те времена, когда дед учил меня играть в покер на спички вместо фишек, на эту же самую игру крепко подсел и мой папенька. Играл со своими мутными дружками на семейные деньги, вечно проигрывал и вечно оправдывался перед дедом: «Папа, это искусство! Это психология!» — и всё такое прочее. Короче говоря, корчил из себя профессионала.

А дед в ответ лишь хмыкал, называл его «непутёвым чучелом» и говорил, что его может обыграть кто угодно. В том числе и собственный сын. Отец в ответ смеялся и говорил, что я не обыграю его даже через тысячу лет. Слабак, мол. Н-да-а-а…

Вот такое у меня было воспитание.

Но что приятно, через несколько месяцев активной игры папенька всё же завязал с азартными играми. Напрочь. Перед этим, правда, просадил небольшое состояние. И что примечательно не своим друганам из плоти и крови, а кому-то там за виртуальные фишки.

А дед… дед был другим. За что он ни взялся, всегда всё делал идеально и доводил до ума. Ну и меня учил тому же. Не сдаваться, чувствовать ситуацию и не позволять эмоциям затуманить рассудок. Причём касалось это как игр и готовки, так и многих других вещей.

Ну а покер… что покер? Пятьдесят две карты, фишки, несколько ходов. Не самая сложная игра, когда умеешь считывать лица людей, а я в этом поднаторел. Но! Даром считывания эмоций я сейчас не пользовался, ибо это не честно. Даже по отношению к лепреконам, которые полчаса назад на полном серьёзе планировали моё физическое устранение. Это вопрос принципа! Жульничать нельзя и… не нужно.

Постоянно наблюдая за гостями, когда они пробуют твою еду, ты волей-неволей учишься понимать их. Подмечаешь каждую мелочь: как у кого бровь дрогнула, как прищурился глаз, как едва заметно дёрнулся уголок губ. Или как ложка замерла на полпути ко рту, потому что запах блюда оказался неожиданным. Всю эту микромимику, подпитанную настоящими эмоциями, люди не контролируют и контролировать не могут. Хоть закрывайся капюшоном, хоть нет.

Да чего далеко ходить? Вот, например, Шон. Когда он блефует, немножечко наклоняет голову влево. А когда, наоборот, сидит с сильной рукой, старается быть неподвижным как статуя, аж не дышит. И всё это читается просто на отлично.

— Аы-ы-ы-ый! Олл-ин! — понимая, что фишек у него осталось всего ничего, а отыгрываться надо, лепрекон попёр в атаку с явно хреновыми картами. То есть… нормальными, но явно недостаточными для гарантированной победы.

Я же взглянул на свои карты, понял что удача очень вовремя встала на мою сторону и согласился играть. Итог: моя пара четвёрок переезжает одномастных короля с дамой Шона и турнир заканчивается.

— Фишара! — заорал рыжий, вскочил со стула и начал яростно прыгать. — Тебе просто повезло! Повезло-о-о-о!

— Ну да, — я не стал спорить. Про искусство и психологию пускай вещают другие, а я вполне согласен с тем, что мне повезло.

— Гад! Длинный гад!

— Да хватит тебе уже, — улыбнулся я. — Смею напомнить, что с вашей стороны ставок не было. Но я обязательно озвучу свое желание попозже. Ладно! Раз у вас скоро открытие, то пойду-ка я готовиться. Связь через Петровича, — бросил я уже стоя в дверях.

Денежки текут, бизнесы множатся, жизнь налаживается. Теперь можно и о маркизе Карабасе подумать и прочих, гхм… недоразумениях!

Следующая книга здесь: https://author.today/work/553843