Правила волшебной кухни – 3

Глава 11

Интерлюдия. Мафия

Молодой мужчина по кличке «Тотто» оказался в непростом положении. Он и ещё дюжина вооружённых ребят с материка просто не могли найти выход из… но обо всём по порядку:

Изначальный приказ был прост и понятен: в какой-то забегаловке под названием «Марина» идёт свадьба, Тотто с бойцами нужно явиться на неё и припугнуть людей. Прибыть на гондолах, чтобы прокатить за местных, ворваться внутрь и открыть стрельбу поверх голов, так чтобы обошлось без жертв. Опционально — громко материться, бить посуду и что-нибудь перевернуть. Без жертв и глобальных разрушений.

А что там, зачем и почему? Это уже не его, Тотто, ума дело. Он не любил копаться в мотивах. Чаще всего это были какие-то мелкие разборки, попытки выжать конкурента или показать собсвтенную значимость. А Венеция со всеми её туристами и аномалиями была для Тотто просто точкой на карте, до которой нужно добраться, отработать, и убраться восвояси.

И начиналось всё довольно неплохо. Можно даже сказать «хорошо». Тринадцать человек в идеально сидящих и пошитых на заказ костюмах-тройках, лакированных туфлях и с шёлковыми галстуками тёмно-зелёного цвета — это важно! — приехали в Венецию и сразу же выдвинулись на задание. Выглядели ребята стильно, как и положено мафии. Ну а особенно на выезде!

По идее всё было элементарно и продумано, но… что-то пошло не так. Не доплыли. И в данный момент сидели в лодочном подвале полуразрушенного палаццо где-то на краю Дорсодуро. Как именно господа мафиози попали сюда Тотто помнил смутно.

Кажется, пытались уплыть от того зелёного тумана, в панике вломились в первую попавшуюся дверь и оказались в ловушке. К слову, гондолы побросали прямо у входа. И к слову, из трёх гондол осталось две, потому что половинку третьей кто-то откусил. Или что-то? Сам Тотто видел это краем глаза — огромная тёмная тень под водой, всплеск, и от носа лодки осталась лишь кучка щепы. Это было так нелепо и так страшно, что мозг просто отказался обрабатывать информацию.

Но это не главное. Главное, что сейчас Тотто и его ребята лазали по колено в воде по этому подвалу. Было холодно, а главное — страшно. «Почему днём-то⁈» — крутилась мысль в голове у Тотто. Всем вокруг прекрасно известно, что время для венецианских аномалий — ночь. Но сейчас же не ночь! Определённо не ночь!

— Ы-ы-ы-ый! — заскулил кто-то рядом.

Единственная дверь, ведущая из лодочной на улицу, была заблокирована… чем-то. С той стороны раздавался грозный рык, и что-то настырно скрежетало когтями по дереву. Хотя «скрежетало» не совсем подходящее слово. Дверь буквально разрывали!

— А-ААА-АААА!!! — заорал один из мафиози.

Молодой парень по кличке Чиччо, и без того от природы нервный, не выдержал напряжения. Скинув автомат, он принялся вести беспорядочный огонь по двери, и это сработало как спусковой крючок для всех остальных. Паника, что копилась последние минуты, нашла выход.

От грохота автоматных очередей в этом тесном замкнутом пространстве, у Тотто чуть не лопнули барабанные перепонки. Ослепительные вспышки осветили перекошенные от ужаса лица, и дверь через пару секунд превратилась в решето.

Наступила тишина — «раздирание» двери прекратилось, и затих монструозный рёв. Только звон в ушах и запах пороха.

— Убили? — вслух спросил кто-то и тем самым как будто бы спугнул удачу.

Из пулевых отверстий тут же стал ме-е-е-едленно сочиться тот самый зеленоватый туман, что преследовал мафиози ещё на улице. А следом тишину разорвал смех — тот же самый утробный низкий голос, что секундой ранее ревел, теперь вдруг сорвался в истерику. И от смеха этого волосы вставали дыбом. Это был нечеловеческий смех, в нём не было веселья. Это была очень злая насмешка над самим фактом их жалких попыток сопротивления.

— Не убили, — прошептал Тотто.

— Если выживу, уйду к чёртовой матери с этой работы!

— С этой работы не уходят, ЧИччо.

— Да⁈ И что вы мне сделаете⁈ Убьёте⁈

Самый страшный момент — осознание того, что угроза смерти от своих же сейчас не имела никакого веса. Она была абстрактной и далёкой, в то время как здесь и сейчас их окружало нечто куда более реальное и необъяснимое.

— Что делать⁈ ЧТО НАМ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ⁈

Итог: тринадцать мужчин, от которых в родном городе шарахались торговцы, и которым городские власти улыбались в услужливом поклоне, стояли сейчас по колено в ледяной воде и тряслись от страха.

— Охренеть, — выдохнул Тотто увидев собственное отражение в воде. Его волосы, ещё утром иссиня-чёрные, теперь были седыми…

— Хорошо, — констатировал я, довольно улыбаясь и осматривая зал.

Рассвет застал «Марину» в состоянии благородного и контролируемого хаоса. Свадьба Греко всё ещё продолжалась. Вынужденно, конечно, и не совсем по плану, но всё-таки. Кто-то из гостей перешёл в стадию тихого созерцательного алкоголизма, кто-то всё ещё веселился из последних сил, а кто-то сдался и спал прямо за столом.

Так уж вышло. Из-за дневного прорыва гости не сумели покинуть «Марину», ну а ночью я их тем более не отпущу. Однако вот какой интересный момент: ночью люди всё равно шастали на улицу курить. По двое-трое, в сопровождении Ани, Авроры и других охотников, и с чёткой инструкцией бежать обратно при малейших подозрениях «чего-то не того».

Что интересно! Не так уж им хотелось курить. Не-а. Скорее это это был их личный вызов судьбе — эдакая маленькая бравада, которая делала их героями в собственных глазах.

— Ты представляешь? — один подпитый паренёк, который на ранний завтрак решил проглотить выдохшееся просекко, вещал другому такому же: — Вернусь домой в Милан, и всем расскажу, как ночью выходил на улицу. В Венеции, а⁈ Стоял, курил и ни чуточки не умер! Чёрт… да мне ж не поверит никто!

Друг хлопал его по плечу и старался переубедить. Мол, и поверят, и зауважают, и вообще… красавчик!

— Это безумие какое-то, — сказал Джулия.

Девушка разрядилась по самое не балуй. Прямо сейчас кареглазка держалась чисто на волевых и из последних сил вот уже несколько минут протирала один и тот же стакан.

— Зачем ты их вообще выпускал?

— Слушай, ну хочется же иногда воздухом подышать, проветриться. Всё-таки столько народу в зал набилось.

— После «дневного прорыва» ночь должна была быть особенно опасной.

— Но не была ведь, верно? Всё обошлось. А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что город меня любит, — улыбнулся я. — И моих гостей не трогает.

— Да-а-а, — протянула кареглазка. — Венеция вообще интересное место. И кстати, должна сказать тебе, что была не права насчёт алкоголя.

— Ого! — тут у меня брови отлетели. — Сама синьора Джулия в чём-то неправа⁈ Да не может быть такого! Исторический момент…

А речь шла про мою закупку «на всякий случай» недельной давности. Или не недельной? Короче! В тот день, когда город одобрил мне кредит, я сразу же решил втарить бар по полной. Пока Джулия закатывала глаза и спрашивала зачем это нужно, я сметал с полок всё, что казалось мне хоть сколько-то интересным.

Китайский маотай — в корзину. Японский сётю сюда же. Мескаль, писко, ракия, зубровка на травах… ну а как, извините меня, можно пройти мимо чачи⁈ А на вопрос Джулии: «Зачем?» — я отвечал: «Для ассортимента», — и нисколько не кривил душой. Знавал я одного шеф-повара, старого, очень мудрого и очень пьющего. Так вот он учил меня следующей премудрости: для вечерней посадки, даже если мы говорим про «а ля карт», достаточно четырёх-пяти горячих блюд. Если подходить к делу с умом, то каждый гость найдёт для себя среди них что-то интересное. А вот алкоголь обязательно должен быть в ассортименте. Ведь, например, это блюдо раскрывается с красным вином, а это с белым, с этим вообще бухать противно, а вот под это горячее обязательно нужно махнуть стопку чего-то крепкого.

И эта свадьба как нельзя лучше продемонстрировала правоту слов старого шеф-алкаша. Едва завидев маотай, китайцы чуть не прослезились и выпили аж две бутылки на троих. Посол-индус напал на казью фени — это такая самогонка кешьевая… кешьювая? КешьЁвая? Из кешью, короче говоря!

И даже мескаль с гусеницей пошёл в ход — его гости пили на спор. Благо, не додумались на слабо саму гусеницу сожрать.

— Действительно, ассортимент это важно, — сказала Джулия.

А я просто кивнул, довольный тем что заслужил высшую похвалу.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, и свадьба Габриэля — не исключение. Солнце поднялась из-за крыш, наступило утро и я наконец-таки открыл входную дверь настежь. В зал хлынул свежий, прохладный и трезвящий воздух. Спящие гости начали очухиваться, потягиваться и смущённо поправлять помятые одежды и не менее помятые лица. Ну а затем медленно и никуда особенно не спеша, разъезжаться.

— Артуро, это было феерично! — Греко хоть и протрезвел уже десять раз, а всё равно не удержался от эмоций и обнял меня. — Спасибо! Спасибо тебе большое! Лучшая свадьба, на которую я только мог рассчитывать! Ты не повар, ты волшебник!

— Спасибо вам, синьор Маринари, — улыбнулась Валентина.

После чего молодожёны встали рядом со мной в дверях, чтобы попрощаться с другими гостями. Приличия! Никуда от них не деться. Невооружённым глазом было видно, что Габриэль и Валентина уже очень хотят сбежать отсюда к чёртовой матери, ведь первая брачная ночь прошла на виду у всей родни, и потому заменой ей станет первое брачное утро.

Раскланявшись, зал покинула китайская делегация. Старший чуть задержался, поклонился нам с Греко и вручил по маленькому сувенирчику — фарфоровому упитанному старцу с длиннющей седой бородой. Извинился за скромность подарка и сказал, что если бы знал о том, что ему доведётся посетить свадьбу, то подготовился бы получше.

Следом за ним подскочил фотограф, который вместо положенных двух рабочих часов остался в «Марине» больше чем на половину суток.

— Синьор Маринари! Я… я фотографии со свадьбы во всех ведущих изданиях размещу! И в личном блоге обязательно! И обязательно распишу про несправедливость местных властей! Какой ещё рейтинг⁈ Какая ещё единица⁈

Поток сознания понёсся дальше, и синьор фотограф начал рассказывать о том, что скоро станет звездой. Почему? Да потому что он сфотографировал гостей свадьбы Греко, которые ночью стоят на улице — смеются и пьют вино. С одного ракурса на фоне каналов, с другого на фоне «Марины», но с его слов это будет фотография года.

— М-м-м, да, — засомневался я. — А меня после этого не закроют? Уже справедливо.

— Нет, вы что! Вы-то здесь причём⁈ Каждый взрослый человек сам решает, выходить ему ночью на улицу или нет! Вы же не выгоняли их насильно, верно⁈ Это совсем другое!

Другое, так другое.

Церемония прощания с гостями чуточку затянулась, но вот, наконец-то последний из них покинул зал. Обернувшись на затихший зал, я увидел, что Джулия сдалась. Устроилась за баром, рухнула головой на сложенные руки и теперь сладко-сладко сопит. Будить — преступление!

Поэтому я подошёл и аккуратно, насколько это только было возможно, взял девушку на руки. Лёгкая, почти невесомая, она не проснулась — лишь невнятно пробормотала что-то, а затем уткнулась носом мне в плечо. Милота неописуемая.

Дальше я отнёс Джулию в её комнату, снял рабочие чешки и укрыл пледом. Конечно же, промелькнула заботливая мысль о том, что спать в рабочей форме — то ещё удовольствие, и, но я её отогнал. Раздевать её было бы неправильно, всё-таки мы не женаты. Да и к тому же! Проснись она в этот момент — мало ли что подумает.

После я чуть постоял над ней, полюбовался как глубоко провалилась моя кареглазка и-и-и-и… и что? Работать!

— Петрович⁈ — я постучал костяшками пальцев по дверце шкафа.

— Не-не-не-не-не! — раздалось в ответ. — Никуда я не пойду! Отстань от меня, Маринарыч, я в печали!

— Вставай, гад!

— Не встану! И вообще, уже утро!

— Да брось! Разомнёшься хоть чуток! Поди затёк там всю ночь торчать.

— И ничего я не затёк. У меня тут подушечка и… и вообще! Тебе работать пора!

И уж в чём, в чём, а в этом домовой был прав. Действительно, нужно было собраться с мыслями и подготовить зал к открытию. Завтрак точно пролетает мимо, а вот к обеду нужно уже сажать гостей. Плюс дистанционно проконтролировать работу понтон-баром. Благо, что Рафаэль уже оформился как старший менеджер всего этого проекта.

— Ну что?

— Ох ты ж! — я аж испугался. — Ты всё ещё здесь⁈

Аня бесшумно подкралась сзади. А я ведь про неё и думать забыл.

— Здесь, — кивнула сестра. — Жду должностные инструкции.

— Понятно. А отдохнуть, случайно, не хочешь?

— Зачем? — ухмыльнулась Аня. — Разве я устала?

— Так ведь всю ночь на ногах. Может, нужен отсыпной?

— Не нужен. Бывало и похуже.

— Ну… Как знаешь…

Хочешь должностные инструкции — получит. Задач две. Первая — организовать охрану сети баров.

— Как — придумай сама, пожалуйста, — попросил я. — Бюджет неограничен, но в рамках разумного.

— Сделаем.

— И второе: ты выяснила, кто стоял за вчерашней диверсией?

— В процессе.

Тут я не совсем понял. Это как? Она тех людей, крики которых я слышал в трубке, в плен взяла? Впрочем, именно так я и оформил свой следующий вопрос, а в ответ снова услышал:

— В процессе. Не переживай.

Ладно. К работе!

Через полтора часа игры в тетрис со столами и какой-никакой уборки, я отправился на закупку. Джулия всё ещё спала, и будить её мне было откровенно совестно. Так что как-нибудь сам. Путь к рынку, затарка опустевших холодильников, путь обратно и тут…

— Хм-м-м, — звонок от Матео. Что странно, ведь мы с ним за всё время сотрудничества не созванивались примерно никогда. Обычно всё наше общение сводилось к подсчёту денег и коротким фразам о свежести товара. Так что звонок от рыбака сулил мне либо невероятно удачный улов, который он решил в первую очередь предложить мне, либо же серьёзные проблемы.

— Маринари! — в трубке звучала чистейшая паника. — Маринари, умоляю тебя, помоги!

— Что случилось?

— Не телефонный разговор!

Что ж? Не отказывать же, верно? Почти-что-друг, всё-таки. Так что через пятнадцать минут я уже причалил к хижине Матео. Сам рыбак ждал меня на улице и размахивал руками.

— Беда! — он подал мне руку, когда я выбирался из гондолы. — Беда, Артуро! Помоги, умоляю тебя! Жанлука снова пропал! Чёртов «дневной прорыв», я даже не понял, что произошло! Скажи, что поможешь мне, я тебя умоляю!

Жанлука. Пропал. Снова. Так…

Тунец во фраке — чуть ли не самая примечательная фигура в городе, и кабы он не перемещался по каналам, то найти его в толпе не представляло труда. А так… он ведь может быть где угодно. От Гранд-канала до самых дальних, заброшенных протоков или же вообще в море.

— Я поспрашиваю, — пообещал я. — Есть у меня один друг, Андреем зовут. И как мне кажется, вот он-то сможет помочь. У него, так сказать, свой взгляд на город.

— Спасибо! Спасибо тебе, Маринари! Я твой должник! Отныне и навсегда для тебя самый лучший и самый свежий товар! То есть, — спохватился Матео, — то есть он у меня для всех и всегда свежий! Но для тебя прямо вот самый-самый будет! А хочешь я для тебя белую акулу словлю?

— Кхм, — потерялся я.

Хотя, признаться, сразу же начал вспоминать известные мне блюда из акулы. Аммиаком фонит, зараза, хоть правильно готовь, хоть не очень. Да и в целом — не вкусная она, зараза. И есть её стоит исключительно для того, чтобы потом хвастаться, мол, а я акулу сожрал. В остальном же никакой гастрономической ценности я в неё не вижу, и уж тем более в белой.

Не стану врать. Чего не готовил — того не готовил.

— Спасибо, большое. Не стоит.

— Да давай!

— Не надо.

— Да брось, я сделаю!

— Матео? — вздохнул я. — Зачем мне белая акула?

В этот момент скрипнула входная дверь в хижину, и я увидел как на порог вывалился огромный серо-белый хвостище. Он дёрнулся раз, два, три, а Матео как будто так и надо пенделем загнал его обратно в хижину и понадёжней притворил дверь.

— Ну не надо, так не надо, — сказал он немного расстроено. — Но всё равно! Я твой должник, Маринари! Для тебя всё, что угодно!

Надо бы запомнить. Кстати! Мне ведь домовой ещё одно желание торчит, и надо бы использовать, пока он не забыл и не начал говорить, что я это просто придумал.

— Договорились, — я пожал Матео руку, прыгнул в гондолу и отправился в путь до «Марины».

Пока разгружал продукты думал над тем, как всё-таки искать Жанлуку. Он же рыба! Какие следы он может оставить в воде? И это лишь во-первых. Во-вторых, как мне объяснить свой запрос магическому водовороту? Пускай «Первое Спасение Жанлуки» произошло именно благодаря ему, но тогда он действовал из каких-то собственных и мне совершенно непонятных побуждений. Или мне сестру озадачить?

Ладно! Уверен, как-нибудь разрулится, а пока что мне нужно бегом готовиться к обеду. Зал уже в божеском виде, и то хорошо. Дальше я перетаскал продукты на кухню, шустро-быстро сделал минимальные заготовки для открытия, и уже было отправился открывать ресторан, как мой взгляд уткнулся на Венецианку.

То есть не на неё саму, а на завешанную покрывалом раму. Это было сделано специально по просьбе Габриэля, ещё вчера утром. Чтобы гости свадьбы не глазели на неё почём зря, и уделяли внимание молодым. Я и сам почти забыл о картине за всё это время. Прикрытая тканью, она напоминала неудобного и склонного к барагозу родственника, которого попросили не высовываться на время торжества.

— Ну что ты там? — спросил я. — Не обиделась? — сдёрнул с картины покрывало и тут же замер…

Стоял, смотрел на неё. Минуту, другую. Потом медленно достал телефон и набрал Матео:

— Слушай, — сказал я, когда тот снял трубку на первом же гудке. — Я его нашёл. Он у меня в «Марине»…

И вот оно что получалось: на холсте в большой богатой раме больше не было таинственной Венецианки. Её место занял Жанлука. Картина изображала уютную каминную комнату, по центру которой стояло большое уютное кресло, и в нём восседал он. Тунец с моноклем и в безупречном бархатном смокинге цвета бургунди — видимо он был более уместен, нежели его обычный костюм. Рядом на столике хрустальный бокал с красным вином, а позади кресла две молодые девушки — подруги Венецианки, которых я уже успел повидать в различных амплуа. Теперь же они выглядели как застенчиво улыбающиеся горничные.

— Да вы охренели там что ли? — спросил я картины. — Жанлуку споить решили? Как вам не стыдно-то?

Ах, да. Последний момент — в отличии от Венецианки Жанлука был изображён в профиль. Но тому есть причина. Думаю, ни одна рыба в мире не хотела бы, чтобы её изобразили в анфас.

Матео примчался в ресторан уже через полчаса. С порога увидел картину, издал крякающий звук между удивлением и смешком, схватил первый попавшийся стул и пошёл к своему другу. Сел напротив него, устроился поудобней и как давай с ним разговаривать.

Выгонять неловко. Да и некогда, если уж честно, ведь вместе с Матео в зал начали заходить первые гости, а я сегодня работал за себя и за ту кареглазку. Причём, как оказалось, до талого.

Джулия сегодня отсыпалась до самого вечера, в то время как я управлялся с «Мариной» и наблюдал за тем, как рыбак беседует с нарисованным тунцом. Беседует и заказывает, заказывает, заказывает. Как оказалось, в Матео отменный аппетит и мне теперь очень хочется заиметь его в качестве постоянного гостя. Впрочем, даже постоянным гостям рано или поздно пора уходить

— Матео, колокол, — подошёл я к рыбаку. — Скоро вечер, мне пора закрываться. Да и тебе ехать пора.

— Пора, — согласился Матео. — Но пока не могу. Друга жду.

Так. Чем дальше — тем страньше. И как он собирается его «дождаться»? Что вообще должно сейчас произойти? Тунец оживёт и выпрыгнет прямо с полотна?

— Погоди, — вздохнул я. — Дай разобраться. Ты Жанлуку ждёшь?

— Нет, — Матео посмотрел на меня, как на умалишённого. — Зачем его ждать? Он же здесь. Мы с ним вместе ждём друга. Серьёзный человек, знаешь ли, и себе на уме. Нарочно опаздывать — это у него фишка такая…

Всё! Стоп! Хватит с меня безумия. Пожав плечами, я отправился рассчитывать последние столики, и тут в зал вошёл человек. Ну… во всяком случае, я очень на это надеюсь. И как по мне, в словаре напротив слова «эксцентричность» должна стоять его фотография.

Высокий и тощий, в ярко-малиновом пиджаке с настолько длинными фалдами, что он на них чуть не наступал. Рубашка под пиджаком в крупную сине-белую клетку, штаны зелёные, а на жёлтом галстуке принт в разноцветный горох. Башмаки непропорционально огромные. Но всё-таки не так, как у клоунов, просто если мужик не льстит себе, то у него размер так-эдак пятьдесят пятый. Ходячий конфликт цветов и фактур, ужас эпилептика. Взгляд цеплялся то за одну деталь, то за другую, не в силах сосредоточиться на всё образе сразу.

Но что самое главное — это его шапка. Или шляпа? Или кепка? Короче! На голову мужик натянул себе плюшевое нечто в форме рыбы.

— Здрасьте, — от такого зрелища я даже позабыл, что мне нужно общаться с гостями по-итальянски.

Впрочем, разноцветный мужчина меня не заметил, огляделся по сторонам и сразу же зашагал в сторону картины.

— Матео, старина! Извини за опоздание, дружище!

Чудак и рыбак пожали друг другу руки, после чего чудак застыл перед картиной. Лицо у него стало почтительным, и я бы даже сказал «благоговейным». Он вытянулся по струнке, а потом вдруг резко поклонился аж до самой земли.

— Синьор Жанлука, — громко и чётко сказал он. — Благодарю вас за то, что проявили терпение.

И в этот же момент со второго этажа начала спускаться Джулия. Она зевнула, чуть потянулась, окинула хозяйским взглядом залом и тут вдруг застыла на середине лестницы. Её глаза, всё ещё сонные, широко распахнулись. Девушка медленно подняла руку и потёрла виски, будто проверяла — спит она всё ещё или уже проснулась.

— Артуро, — прошептала она. — Я понимаю, что я многое проспала, но… что у нас в ресторане делает герцог?

— Герцог? — переспросил я и ещё раз взглянул на чудилу. — Это кличка какая-то? Типа как у бомжа «профессор»?

— Да нет же! — Джулия окончательно спустилась вниз. — Герцог! Настоящий! Из старинного рода Скаллиджа, у него же половина палаццо на Гранд-Канале в собственности!

— Во как, — удивился я.

Правда, не тому, что потомственный аристократ носит шапку в виде рыбы. Меня сейчас интересовала другое:

— Допустим, — пробормотал я. — А Жанлука в таком случае кто, раз ему герцоги кланяются?

— Жанлука? — переспросила кареглазка. — Какой Жанлука?

— Не бери в голову, — улыбнулся я. — И давай уже наконец-то закрываться…