Правила волшебной кухни – 3

Глава 3

Я сидел на гранитном парапете мостовой, свесив ноги над каналом. Настроение поутру было каким-то поэтическим, и потому я изо всех сил восторгался тем, что происходило вокруг. Внизу тихо булькает тёмная вода, громко причмокивая старинную каменную кладку. Солнышко встаёт. Из «Марины» невозможно вкусно пахнет свежей выпечкой и лёгкий ветерок, как говаривал классик, мои губы колышет. Я глубоко вдохнул, улавливая знакомые ноты: дрожжи, топлёное масло, жжёный сахар, миндаль

Красота, если одним словом. И рассвет сегодня какой-то ранний и… апельсиновый. Оранжевая полоса света уже ползёт по фасадам домов, хотя полноценное утро ещё не наступило. Ни для кого, кроме меня. Я на посту уже… сколько?

Часа три, не меньше.

Два из них я провёл на кухне, потому как Петрович внезапно решил дурковать, не разобрался в списке заготовок и разбудил меня с тем, чтобы узнать что такое «филе из апельсинов». Ответ: «филе из апельсинов — это филе из апельсинов» — его не устроил, и потому пришлось пойти показывать.

Домовой ругался и орал о том, что мы в своей Венеции совсем зажрались и жевал обрезки, а я тем временем обрабатывал цитрус. В чём прикол? Вечерний паштет я задумал украшать сегментами апельсинов — очищенных от кожи и косточек. Новаторство? Да вот нихрена, кто только так ни делал.

Делов на минуту — грубо срезал кожуру, а потом ножичком эть-эть и готова мякушка. Но в вечерней запаре, как можно догадаться, вообще не до этой возни, и потому я решил заготовить сегменты заранее. Сложил их в контейнер, залил слабым сиропом с добавлением апельсинового ликёра, чтобы не заветрились и-и-и… всё. Домовой не справился, а я справился, и раз уж всё равно не сплю взялся за другое не менее важное дело.

Прихлёбывая кофе, я сидел и смотрел за тем, как трудится Андрюха. Водоворот шастал по каналу туда-сюда и прерывался лишь за тем, чтобы подплыть ко мне и получить очередную порцию угощения. Со стороны, должно быть, выглядело сюрреалистично — посреди старинного канала крутится аккуратная, блестящая в рассветных лучах воронка, а рядом с ней на парапете сидит человек и кормит её из тазика, точно как уток в парке.

Да-да, из тазика. Рядом со мной стояла эмалированная ёмкость, в которую я собрал из ресторана всё ненужное.

Не помои с очистками! Нет-нет-нет! Просто то, что я по той или иной причине уже не смогу продать: чутка подуставшие фрукты, сырные обрезки и несколько порций овощей-гриль, от которых вчера вечером отказались гости. Отказались не из-за некондиции, а потому что им куда-то надо было срочно убегать. Ах да! А ещё, помимо прочего, в тазике было…

— Да вы охренели тут все совсем⁈ — возмущался домовой. — Прошутто⁈ В водоворот⁈

— Петрович, оно бесплатное.

— Да вы всё равно тут все совсем охренели!

Андрюха же был счастлив.

— Бр-р-ру!

— На здоровье.

Водоворот получил то, зачем приплывал и двинулся дальше пахать. Он снова поплыл по какой-то ему одному известно траектории, методично прочёсывая дно. Время от времени он останавливался, копошился на одном месте, и со дна поднималась неаппетитная муть. А я размышлял про себя насчёт его кормёжки — могут ли аномальные водовороты уставать или Андрей просто прикидывается, чтобы нажраться на год вперёд?

Так вот. Время от времени водоворот останавливался на месте, и я с нетерпением ждал, что же он мне принесёт. А искал он, как нетрудно догадаться, ключ. Конкретный ключ от конкретного сундука — того самого, что до сих пор стоял у меня в комнате и манил своими тайнами.

Синьора Женевра указала примерно двадцатиметровый кусок канала прямо за зданием «Марины». Ширина канала в этом месте была метров шесть, да плюс поправка на течение, которое за долгие годы могло снести заветный ключик, и получалось что район поисков составляет триста квадратных метров дна.

Казалось бы — чепуха. Малая малость для волшебного водоворота, да только хрен там плавал. Андрей искал уже больше часа, и я бы заподозрил, что гад филонит, если бы не все те ключи, что он уже притащил.

Вопрос: сколько старых ржавых ключей может лежать на дне канала? Ответ: сто двенадцать! Я не поленился и пересчитал, просто чтобы осознать реальный масштаб явления. Сто двенадцать ключей! Целая связка от целого города! Каждый из них когда-то что-то открывал или закрывал, каждый был частью чьей-то жизни, а теперь валялся здесь, в холодной воде, пока волшебный водоворот по прихоти приезжего ресторатора не вытащил их на берег.

Чёрт. У меня сложилось ощущение, что вся Венеция столетиями приходила к «Марине», чтобы метнуть в воду свои ключи. И ладно бы на мосту — традиция про замочек для новобрачных мне понятна. Но здесь-то⁈

Железные, медные, от чемоданов и почтовых ящиков, крошечные ключики от настольных ящиков и здоровенные — явно от сейфа. Итого я сидел рядом с горкой металла и чувствовал себя то ли медвежатником, то ли скупщиком краденного в особо крупных размерах. А нужный ключ всё так и не находился.

По первой я подзывал Женевру каждый раз, когда Андрей вытаскивал что-то на берег. Потом, когда домовушка задолбалась, а я оценил настоящий масштаб бедствия, таскал ей по десять ключей. Потом по двадцать. А потом…

— Бр-р-р-рру! — заурчал Андрей, вытянул над поверхностью канала небольшой столб воды и будто пальцем указал им в сторону. Туда, где на горизонте показалась первая утренняя гондола с первыми утренними туристами.

— Понятно, — вздохнул я и понял, что пора сворачиваться. — Тогда завтра продолжим.

— Бр-р-ру…

— Артуро! — раздался крик откуда-то сверху. — А ты чего там делаешь?

Джулия. В просторной футболке и с растрёпанными ото сна волосами, кареглазка смотрела на меня сверху вниз, с балкона.

— Ничего не делаю! — ответил я и без палева опрокинул содержимое тазика в канал. Пускай Андрюха со дна доест. — Доброе утро, дорогая! Сейчас принесу тебе кофе!

— Спаси-и-и-ибо, — разулыбалась Джулия и сладко-сладко потянулась. — Ты такой милаха.

О, да. Это я. Я чувствовал, как глупая улыбка расползается по моему лицу, и ничего не мог с этим поделать. Не мог и… чего уж? Не хотел.

Кофе был сварен так, как надо — плотный, ароматный, с правильной и крепкой пенкой. Женевра научила, и теперь я при необходимости мог варить его для своей дамы самостоятельно. Дама оценила.

Утро началось с признания о том, как же ей хорошо и здорово живётся в «Марине», как безопасно она себя здесь и чувствует, как она рада всему тому, что происходит в её жизни и… я даже подумал — а та ли это Джулия?

Ан-нет, та самая. Потому что следом понеслись вопросы, напоминания и лёгкие подколы. Вот только теперь они всё же звучали несколько иначе… как заботливое ворчание, что ли?

— Зачем ты ночью принимал гостей⁈ Ты же не выспался! — и всё такое прочее.

Я отшучивался, как мог. А сам поглядывал на часы и мыслями уже принимал работу у синьора Леонардо. Честно говоря, свербило. И я даже хотел по такому случаю пропустить завтрак — отправиться как можно скорее посмотреть, что же там натворил плотник. Увы, нарвался на протест:

— Артуро, Венеция следит за тобой, — на полном серьёзе заявила кареглазка. — И если у тебя есть ресторан, значит он должен кормить гостей. Если завтрак заявлен, значит он должен быть приготовлен. А иначе… ой…

— Ой?

— Не обращай внимания, — Джулия резко засобиралась вниз. — Я всё сказала.

И делать нечего, придётся работать. Отстрелялись без приключений. Куча местных, большинство из которых я уже знал в лицо и несколько восторженных «Мариной» туристов с сопровождением — вот они, наши обычные гости. Все получили свои яйца, бриони, кофе и порцию положительных эмоций.

В конце концов часы пробили десять, я закрыл двери снаружи, и мы с кареглазкой прыгнули в гондолу. Я с веслом, она напротив. Девушка устроилась поудобнее, закинула одну ногу на другую и смотрела на меня с лёгкой усмешкой. Плывём.

— Ох, чего покажу. Ух, чего покажу!

К этому времени Джулия была уже в курсе всего. Про всю концепцию задумки, про количество вбуханных в неё денег и про синьора Сосновая Шишка, который обещал собрать три платформы уже к этому утру. Кареглазка видела, как я воодушевлён, и заразилась. Теперь это был наш общий проект. Наша общая авантюра!

— Деревянные платформы на канале, в которых можно купить кофе, выпечку и незамысловатые блюда, — проговорила она вслух. — Тебе не кажется, что звучит как-то длинно?

— Кажется, — кивнул я. — Давай придумывать, — и сразу же накинул: — Bacaro sul Canale. Как тебе?

«Бакаро» — традиционная венецианская закусочная, что-то типа таверны. «Канале» — объяснять, я думаю, не нужно.

— Ну не знаю, — сморщилась Джулия. — Мне фонетически неприятно.

— Критикуешь — предлагай.

— «Terrazza sull’Acqua», — кареглазка задумчиво уставилась вдаль. — Или «Altana al Canale».

— А «Альтана»… это у нас что?

— Деревянная пристройка на крыше.

— Так то на крыше…

Я задумался покрепче. Что есть моя задумка, если попытаться обрисовать её в нескольких словах? Понтон, на котором можно поесть. Поесть и выпить. Хм-м-м…

— Понтон-бар?

— Понтон-бар!

Внезапно, это имело смысл и на русском, и на итальянском, и на английском. Это было понятно всем тем, для кого родной является славянская языковая группа, это было понятно немцам, испанцам, португальцам и туркам. А мы ведь в туристов метимся, верно?

— Решено, — улыбнулся я.

— Ага. Слу-у-у-ушай. А можно узнать, кто в этих твоих понтон-барах будет работать?

От неожиданности я чуть не влетел в поворот. Гондолу качнуло, Джулия тихонько вскрикнула и ухватилась руками за борт. А я задумался: и правда… персонала-то у меня нет. Нет! Бизнес-план, как у любого порядочного бизнесмена у меня был. И расходная графа «зарплата персонала» причиняла самую острую боль. Но! Я-то думал, что первые точки откроются в лучшем случае через месяц, а тут вона как всё вышло. Закрутился, завертелся…

— Ещё же и печень закупить надо, — невпопад сказал я.

— Артуро? — встревожилась кареглазка. — У тебя всё нормально?

Я же смотрел на неё и понимал, что она уже крепко привыкла к тому, что я решаю проблемы быстро и весело. Как бы подло судьба не подкидывала Артуро Маринари, Артуро Маринари всегда приземляется на ноги. Как чёртов кошак. А тут… ну не говорить же мне, что я тупо просохатил вопрос с персоналом.

— Одну минутку, — одной рукой управляясь с веслом, второй я достал телефон и набрал Бартоломео.

— Шеф, я всё помню! — вместо «здрасьте» сказал гондольер. Его голос был немного заглушён окружающим шумом. — Я уже на рынке, и уже забираю печень!

— Отлично! Но я по другому вопросу.

— Слушаю.

— Смотри… у вас же для управление гондолой требуются права, верно?

— Верно, — ответил Бартоломео и понизил голос до шёпота. — А что? Я же тебе уже достал… по знакомству… ещё нужно?

— Нет-нет, не о том речь. Скажи, эти права могут отобрать?

— Ну-у-у, — протянул гондольер. — Технически могут, но для этого нужно очень сильно постараться. Учитывая как у нас тут всё решается…

— Но могут? — настойчиво переспросил я.

— Могут. Шеф, ты можешь уже к делу? — по ту сторону послышался какой-то грохот. — У меня тут ящик с печенью кровоточит, я сейчас сам весь с ног до головы уделаюсь и гондолу измажу. Говори, как есть.

— Говорю как есть: мне нужны люди. Такие, что могут управлять гондолами, знают каналы и других гондольеров, а еще любят Венецию. «Свои», если можно так выразиться.

— Ха! Шеф, ты что задумал? Ать! — какое-то время в трубке воцарилась тишина, а потом: — Всё, — сказал Бартоломео. — Штаны на выброс. Так что можешь рассказывать не спеша.

Ну а я и рассказал моему верному помощнику про понтон-бары. Говорил быстро, но чётко, рисуя картину: сеть маленьких плавучих точек вдоль самых людных каналов, быстрый кофе, быстрая еда, возможно, бокал вина, и всё это с видом на воду. Сказать, что Бартоломео охренел — ничего не сказать. Однако он всё равно быстро сориентировался и принялся рассуждать вместе со мной.

— Шеф, ты планируешь торговать со своих понтонов алкоголем?

— Обязательно. И да, я знаю о чём ты сейчас подумал. Алкашей отметаем сразу.

— И буйных тоже, — добавил Бартоломео. — Хм-м-м… пенсионеры!

— Э-э-э, — протянул я.

В голове сразу же несколько мыслей. Первая — если венецианские пенсионеры в большинстве своём живут хотя бы вдвое хуже, чем сеньора Паоло, то на кой-чёрт им вообще сдалась моя работа? Вторая — если всё не так радужно, как мне кажется, то надо подключать Греко. Может, по какой-нибудь городской инициативе пройдём и за трудоустройство малозащищённых слоёв населения урвём поблажку по налогам или ещё чего-нибудь в том же духе. Мысль третья — работа в ресторане специфична, и некоторые молодые люди приходя домой со смены отстегивают до утра ноги и ищут в сети — где бы купить себе новую спину?

Вслух я озвучил только третью. А Бартоломео в ответ хохотнул и спросил:

— Шеф? Как по-твоему, во сколько гондольеры выходят на пенсию? — и не дожидаясь моих рассуждений сам же ответил: — Максимум в тридцать.

— О как…

— Работа на гондоле чуть ли не самая престижная в городе, шеф. И сам город лично следит за тем, кто представляет его лицо! Ты думал, почему все как один гондольеры молодые накачанные ребята с суровым взглядом и сахарными зубами?

— Так ведь… для антуража, наверное.

— О нет! Это прихоть самой Венеции!

— Гхм… Бартоломео… а как же ты? Тебе самому-то сколько? Сорок? Больше?

— Шеф. Обидеть хочешь?

— Хочу понять!

Защищая собственную честь и достоинство, Бартоломео объяснил, что существуют виртуозы вроде него, которым Венеция даёт бессрочный контракт на работу гондольером. Но это не самое главное. Главное — я донёс свою мысль, Бартоломео её понял и пообещал, что вскорости у меня выстроится целая очередь из желающих. И главное теперь никого отказом не обидеть.

— Ну вот, — сказал я, убрав телефон. — Проблема решена.

А Джулия посмотрела на меня как-то странно и заявила, что у неё сложилось стойкое ощущение, что мне повезло, а план был выдуман и реализован прямо на ходу. Я хотел было как-то отшутиться, но в итоге решил рубить правду-матку. Отложил весло, наклонился к ней поближе и на полном серьёзе сказал:

— Наверное, это потому что я самый удачливый и самый ушлый русский во всей Венеции.

— Дурак, — прыснула девушка и засмеялась.

— А поцелуй?

Поцелуй мне всё-таки достался. Долгий, сладкий, пахнущий кофе и её духами. Ну а потом мы выгребли в район Сан-Марко, в нужное место и по нужному каналу. Красотища вокруг была такая, что аж дух захватывало, а посередь всей этой красотищи — она.

То есть он. Наш первый понтон-бар. Деревянная платформа висела над водой у стены старого палаццо. Небольшая, аккуратная торговая точка, вся сплошь из полированного тёмного дерева, именно с такой барной стойкой как я и хотел — прозрачная витрина на половину всего понтона, место для кофе-машины, а за спиной у бариста открытый шкаф с полками под бутылку вина.

Короче говоря — красота! Но как и всегда, есть один момент. По краям барной стойки был элемент фигурной резьбы. Будто атланты небо, столешницу держали на своих плечах два мускулистых Пиноккио.

— Синьор Леонардо, — вздохнул я, причалив к бару. — Ну мы же договаривались…

Старик как раз шебутился на понтоне и доделывал что-то со внутренней стороны. Распрямился с молотком в зубах и полным ртом гвоздей. Сплюнул их в мозолистую мозоль, улыбнулся во все тридцать два зуба и сразу же начал протестовать:

— Синьор Маринари, это не то, о чём вы подумали! Дело в том, что по условиям вашего договора с городом, вам нужно получить разрешение на стройку и жителей домов, к которым будет совершена пристройка.

— Так.

— А для этого нужно учесть их пожелания.

— Так.

— Ну вот я и учёл! Милая синьора Понце из палаццо напротив сказала, что будет не против только в том случае, если из её окон будет вид…

— На Пиноккио, — закончил я вместо Леонардо и подозрительно прищурился. — Но ты ведь врёшь.

— Я⁈ — оскорбился старик. — Никогда в жизни! — а затем помахал кому-то у меня за спиной.

Обернувшись, я увидел на балконе древнюю старушку, что поливала из лейки цветы в горшках. Старушка заметила Леонардо и помахала в ответ.

— Так, — вздохнул я. — Синьор Леонардо. А какова вероятность того, что если мы поплывём дальше, то на следующей же точке кто-то из жильцом тоже совершенно случайно выставил условие налепить на бар Пиноккио?

— Ну-у-у-у, — старый мастер развёл руками. — Отвечая на вопрос: вероятность не нулевая.

А глаза у самого хитрые-хитрые. Что ж… я вылез на понтон. Попрыгал на деревяшке, удостоверился что всё сделано на совесть. Удобно, красиво и чертовски крепко. Работа достойная и потому ругаться с Леонардо, даже несмотря на все его причуды, совершенно не хочется. У тому фарш невозможно прокрутить назад и что сделано, то сделано.

Однако я не я, если не попробую урвать от ситуации собственный профит.

— Ладно, — кивнул я. — Допустим. Синьор Леонардо, а можно как-то сделать так, чтобы Пиноккио…

Обращение авторов

Ваши любимые авторы жуткие слоупоки, и только сейчас доделали обложку для второй книги. Так, как вы её прочитали уже, то покажем новую обложку здесь.

И да, постараемся сделать обложку 3-й части до её окончания)