Правила волшебной кухни – 3

Глава 10

Аврора уже набирала по телефону номер охотников, чтобы отчитаться о дневном прорыве, а я пока что им просто наслаждался. Ну… насколько вообще возможно наслаждаться чем-то завораживающим, непонятным и в перспективе опасным.

Итак! Над каналом, прямо напротив «Марины», зависла штука. Другого определения ей просто нет. Это был как будто бы оформленный в облако кусок звёздного ночного неба, из которого били не то молнии, не то сгустки серебристого цвета, бесшумные и холодные даже на вид. Из того места, в которое ударила молния, начинал переть туман. Ещё одно такое же облако виднелось на горизонте, а третье как будто застряло в тесном переулке. И это только то, что я вижу отсюда, каков на самом деле масштаб явления пока что совершенно непонятно.

При этом, повторюсь, всё происходило в гробовой тишине. Весь звукоряд состоял из перешёптывания людей и истеричного звона колокола Сан-Марко где-то вдалеке. И без звонков Авроры, в городе уже была объявлена тревога.

Я же кожей чувствовал не страх, а именно что предвкушение чего-то грандиозного. По идее, это чувство легко спутать с классическим «затишьем перед бурей», но я свою интуицию слушать привык.

— Мне разобраться? — спросила Анна. Сестра смотрела на воронку таким же спокойным оценивающим взглядом, которым, должно быть, сегодня поутру одаривала мафиози. Однако:

— С чем? — хохотнул я. — То есть… как?

Аня пожала плечами, и в этом движении вовсе не было бравады. Исключительно холодный расчёт.

— Могу попробовать. Есть у меня в арсенале парочка артефактов. Ну… ты понимаешь… семейных…

— Ты хотела сказать «запрещённых»?

— Я сказала то, что хотела сказать. В общем, если дашь отмашку, то я попробую дестабилизировать эту штуку.

— При всём уважении к нашему семейству, Ань, но не выйдет. Это не магия, не демон и не… да я вообще не понимаю, что это. Это аномалия — лучшего слова не подобрать.

Разжёвывать сестре то, что уже уяснил самостоятельно, я не стал. Это нужно на собственной шкуре прочувствовать. И сейчас я имею ввиду то, что каждая аномалия настолько специфическая штука, что к каждой требуется свой, индивидуальный подход. Да и нужен ли вообще? Ведь не каждая аномалия агрессивна, и не каждая вредит людям.

Сам я газет не читаю, потому как особо некогда, но старческие замашки Петровича искоренить не могу. Так вот недавно домовой вычитал про одну аномалию — рой алой саранчи. Даже звучит жутко, не так ли? И воображение сразу же рисует обглоданные кости несчастной жертвы, что имела неосторожность столкнуться с таким вот роем. Ан-нет. Одна пожилая синьора, угодившая в аномалию, чудесным образом исцелилась от артрита. Да! С её пальто пропали все пуговицы, но как по мне это недорогая цена за подвижность суставов.

Так что вполне может статься так, что и вот этот звёздный огрызок несёт людям исключительно добро и пользу, но… всегда есть чёртово «но». Эта хреновина появилась ровно в тот момент, когда в «Марине» идёт свадьба на сто с лишним персон, и гости уже перепуганы.

— За мной, — сказал я Ане. — Помоги проследить за порядком.

— Как скажешь, большой босс.

Я вернулся в зал, стараясь, чтобы на моём лице играла самая беззаботная улыбка, на которую я только был способен.

— Друзья, всё в полном порядке! — крикнул я. — Абсолютно штатная ситуация для Дорсодуро! В этих стенах вам ничего не грозит! Прошу вас, продолжайте веселье и ни о чём не беспокойтесь!

Жаль только, что меня никто не слушал. Люди уже повскакивали со своих мест и каждый во что горазд разводил панику. Крики, оры, суета. Музыканты тоже утихли, и виолончелистка теперь нервно грызла смычок. И тут одной старой ду… кхм… одной почтенной синьоре бахнула в голову не самая светлая мысль:

— Это плохой знак! — закричала она. — Город сердится!

— Я слышала, такие аномалии случаются только перед большой бедой! — подхватила ещё одна паникёрша.

— Сама Венеция против этой свадьбы! — тут же пришёл к выводу коллективный разум и крики усилились.

Бедный Греко. Заслышав такие слова, он аж побледнел, ну а о прекрасной Валентине и говорить нечего. Девушка едва сдерживала слёзы — прямо на её глазах тот день, о котором она мечтала ещё с младших школьных классов оборачивался в какой-то ужасный ужас. Вопреки всему, молодожёны вцепились друг в друга и слушали о том, как их близкие вразнобой орут о «несчастливой свадьбе».

Ситуация обострялась с каждой секундой. Началась та самая коллективная истерия, которую уже никак не остановить логикой. И более того! Вот-вот, и всё мероприятие будет безвозвратно сорвано. А я разве могу такое позволить? Я такого позволить не могу.

— Артуро, это очень серьёзно, — прошептала мне на ухо Джулия. — Ты же понимаешь, что они все уже верят в эту чушь? Люди в Венеции чертовски суеверны, но беда в том, что не каждое суеверие по сути своей справедливо…

— Ага, — кивнул я. — Пошли.

— Куда⁈

— На кухню.

— Зачем⁈

— Выносить торт.

— Что?

— Выносим торт, говорю.

И уже через минуту мы выкатили в зал многоэтажного красавца на специально купленной по такому случае тележке. Шесть ярусов, и каждый оформлен по-своему — где белоснежная мастика, где крем, где сахарные цветы, где забор из карамели, а где ещё что-то… насчёт веса готового изделия я так сразу и не отвечу, но предполагаю, что весит он килограмм под тридцать. А калорийность, так та вообще стопудово зашкаливает за сто тысяч. Сахарная-углеводная бомба. Ядерная, причём…

Саму конструкцию для торта пришлось арендовать, благо что кондитерок в Венеции много. Под конструкцией я подразумеваю пластиковые перегородки каркаса. Ведь наивно полагать, что первый этаж, будь он даже в половину веса всего торта, выдержит всё остальное и не расплющится.

Но интересней, само собой, начинка. Первый ярус — «Тирамису Верди», итальянская и всеми любимая классика. Второй — «Сицилийский Канноли», где среди слоёв миндального бисквита промазана рикотта, и проложены хрустящие вафельные трубочки, шоколадная крошка и апельсиновые цукаты. Третий — спрятанная под мастику панна-кота из ежевики для тех, кто хотя бы пытается делать вид, что блюдёт фигуру.

Ну а дальше начинается Русь-матушка! Греко сказал, что полностью мне доверяет, ну вот и получил: четвёртый этаж — «Прага», пятый — «Вальс» на основе безе, а шестой — жирнющий слоёный медовик. Получается, что медовика меньше всего. Зачем? Затем, что я забыл уточнить у Габриэля, есть ли на итальянских свадьбах традиция «продавать» первый, второй, и последующие куски торта, но если есть — уверен, что за мой медовик начнётся настоящая борьба.

Но что-то я отвлёкся, да…

— Синьоры и синьорины! Торт!

Ноль внимания.

— Хочешь я светошумовую взорву? — предложила сестра. — Думаю, это их немножко успокоит. Ну а потом вещай, что хотел.

— Не нужно…

Справимся по-другому. Надо просто надрезать торт. Сам я этого сделать не могу по той простой причине, что это невежливо, и первый кусок должны отрезать молодые. Поэтому я подвёз тележку к столу-президиуму для молодых, и вручил Габриэлю нож.

— Режьте, — сказал я, а на в ответ на немой вопрос в глазах попросил довериться мне.

И шалость удалась! Торт у меня все-таки со спецэффектами. Как только верхний ярус «вскрылся», густая волна сладкого медового запаха прокатилась по залу, разжигая аппетит. Люди инстинктивно повернули носы к источнику запаха, и в большинстве своём замолчали. И вот теперь можно действительно поговорить:

— Минуточку внимания! — сказал я и удостоверился, что теперь на меня смотрят вообще все. — Я бы хотел сказать о том, что вы, господа, кажется, неправильно трактуете то, о чём хотела сказать Венеция!

По залу пошли шепотки.

— Это вовсе не плохой знак! Наоборот! Город благословляет эту свадьбу! — мои слова прозвучали с такой уверенностью, будто бы я только что созванивался с Венецией и узнал всё из первых, так сказать, уст. — Объясню! Буквально десять минут назад к нам нагрянула внеочередная комиссия! Именно сегодня и именно сейчас! Совпадение⁈ Я так не думаю! Синьор Греко?

— Да! — кажется, Габриэль понял мою мысль. — Это чистые происки конкурентов синьора Маринари и моих личных недоброжелателей!

— Благодарю, — кивнул я. — Эти нехорошие люди хотели сорвать свадьбу, используя дурацкий выдуманный закон! Скажите, вы же знаете, что у ресторана, в котором вы находитесь прямо сейчас, в городской рейтинговой системе стоит единица⁈

По залу прокатились смешки. История была не нова и уже походила по городу. И каждый понимал абсурдность ситуации, потому что… да потому что сидел прямо здесь, в зале «Марины» и ел мои блюда! Не может быть у такого места самой низкой оценки, это прямо против правил здравой логики.

— И сегодня синьоры из «службы по контролю общепита» якобы приняли новый закон, по которому заведения с оценкой ниже двух целых подлежат немедленному закрытию вплоть до исправления ситуации! «Ситуации с чем?» — спросите вы! И я спросил точно так же, а в ответ услышал лишь невразумительное блеяние!

Вместо смеха на сей раз начались возгласы негодования.

— Это именно ОНИ хотели сорвать эту чудесную свадьбу! И что же получается⁈ Получается, что Венеция спасла мероприятие! «Дневной прорыв» начался ни позже, и ни раньше, а именно в момент визита инспекторов! Где они теперь⁈ Бегут домой, высоко подбрасывая колени!

— Да-а-а! — крикнул какой-то мужик с ближайшего столика.

— Спасибо! — крикнул я в ответ и едва удержался, чтобы не добавить «вы замечательная публика». — Этим негодяям страшно обманывать людей и тыкать поддельными документами в нос молодожёнам на глазах у самого города!

— Да-а-а-а-а! — и опять он.

— Города, который РЕАГИРУЕТ!

— ДА-ААА-АА!!! — мужик совсем уж разошёлся, да и остальные гости реагировали именно так, как я ожидал.

Выражение страха на их лицах сменилось на осмысленную задумчивость, следом не заинтересованность ну и под конец на тотальное одобрение.

— А правда ведь. Получается, город заступился?

— Так и есть! Венеция не потерпит такой несправедливости!

— Поделом!

— Свадьба продолжается! — крикнул я. — Сам город дал добро на то, чтобы она продолжалась!

И вроде бы начались первые жиденькие аплодисменты, которые в перспективе могли разрастись в овации, однако синьора с задних столиков крикнула:

— Но как же мы будем возвращаться домой⁈ — и резко сменила вектор всей беседы.

А вопрос-то, если уж начистоту, резонный.

— Я даю вам слово и ставлю на кон свою поварскую репутацию, что в это помещении вам ничто не грозит! Здесь абсолютно безопасно! И единственное, о чём я прошу вас, какое-то время не выходить на улицу! Ну… хотя бы не всем сразу!

Напряжение окончательно спало.

— А если у вас есть сомнения в моей честности, можете спросить у виновника сегодняшнего торжества!

— Да! — заорал Габриэль. — Действительно, всё так и есть! Документ недействителен! Фальшивка! Как только вернусь к работе, буду разбираться в этом на самом высоком уровне!

— И ещё раз! ЗДЕСЬ!!! — я обвёл зал руками. — БЕЗОПАСНО!!! Синьорина, — так, чтобы больше никто не слышал, обратился я к виолончелистке. — Прекратите грызть смычок. Сыграйте нам что-нибудь весёлое…

Получив одобрение от меня и Греко, музыканты снова заиграли. Сперва тихо, но потом всё уверенней и уверенней. Люди собирались есть торт…

Интерлюдия. Габриэль Греко

Габриэль Греко наблюдал за тем, как веселятся его гости, и внутри у него бушевали противоречивые чувства: остаточная нервозность, дичайшее облегчение и шок. Чистый и неподдельный шок от наглости и блеска, с которым этот совсем-совсем молоденький русский повар не дал катастрофе случиться и в прямом смысле слова вывернул её наизнанку. Шёпот, который он подслушивал от гостей то тут, то там, был тому подтверждением.

— Город благословил их союз…

— Я же говорила, что это знак свыше…

— Первый раз такое вижу…

На самом деле, Маринари и до этого считался восходящей кулинарной звездой Венеции — победы в конкурсах, понтон-бары, и вся эта история с рейтинговой единицей делали своё дело. Но одно дело слышать, и совсем другое — прочувствовать талант синьора Артуро на себе.

Еда! Мамма миа, это еда! Никто не мог придраться ни к единой позиции! Греко собственными глазами видел, как его дядя, старый упрямец Витторио, ест ризотто Маринари и… улыбается. Но тут нужен контекст. Витторио сорок лет подряд назло непонятно кому посещал самые разные венецианские заведения с одной единственной целью — высказать своё фи относительно ризотто. Дескать, сам он готовить толком не умеет, но конкретно в этом блюде достиг идеала. Рецепт передала мать, а ей её мать и так вглубь веков.

Знаю эту его привычку, люди вокруг замерли и ждали, когда Витторио огласит свой вердикт.

— Прекрасно.

Не «пойдёт», не «нормально», и даже не «хорошо». Прекрасно! Причём в голосе его не было обиды, а лишь уважение. И один лишь этот факт ставил под сомнение необходимость такого городского органа, как «отдел по контролю общепита».

А рядом с Виторрио⁈ Вон там, за соседним столом! Троюродная сестра Греко из Милана, что славилась нравом циркулярной пилы по отношению к собственному мужу. Она САМА сказала, прямо вот своим собственным ртом, что бедняга Эцио может не соблюдать диету, так как возможность настолько вкусно поесть выпадает пару раз в жизни.

Плюс вино.

— Редкое что ли? — уточнил Маринари, когда речь зашла о бутылках «Biondi-Santi Tenuta Il Greppo Brunello di Montalcino Riserva» года столь почтенного, что никто из присутствующих не застал его даже в самом раннем детстве. И эти бутылки стояли на каждом гостевом столике.

— Артуро, оно не просто редкое. Оно… Оно…

— На самом деле за это нужно поблагодарить Джулию, — улыбнулся Маринари, откланялся и вновь ушёл на кухню.

Столы ломились. На них было всё: от незамысловатой запечённой рыбы, пойманной где-то неподалёку, до изысканных тартаров, от нежных овощных терринов до редчайших сыров. И лишь одно напрягало гостей «Марины».

— Габриэль, — на ухо шепнул ему родной брат. — А зачем всего так много?

— У Маринари на родине так принято, — ответил Греко. — Блюд должно быть больше, чем гости могут съесть. А он привык всё делать по высшему разряду.

— А можно в таком случае я заберу ягнёнка?

Но не успел Габриэль ответить, как к Маринари вернулся собственной персоной.

— Есть проблема. Точнее… проблемка. Небольшая. Считаю должным предупредить тебя, хотя повлиять ты всё равно ни на что не сможешь.

— Что за проблема? — спросил Габриэль, но с удивлением поймал себя на том, что совершенно не нервничает. Почему? Наверное именно потому, что и сам Маринари был спокоен, как скала. В глазах читалась деловая серьёзность, но не более.

— На улице, прямо у крыльца «Марины», стоят люди, — сказал Артуро. — Не переживай! Не чиновники, и не бандиты. Но дело в том, что синьора Аврора и все городские охотники пока что не определили, опасна аномалия или нет. Как говорят у меня на родине: esli bi mi zhali chto eto takoe, no mi ne znaem chto eto takoe.

— Какой красивый язык.

— А то! Но к сути. Аномалия заперла их на улице. Прохода нет. Плюс ко всему эти… э-э-э… тучи, сжимают кольцо. Так что я вынужден их впустить. Сделаю я это в любом случае, но, повторюсь, предупредить был обязан.

— Да в чём вопрос⁈

— Хочу, чтобы ты был готов. Чужие люди на свадьбе — сам понимаешь, что может случиться.

— Не может, Маринари! Абсолютно не может! Ты что⁈ Мы же только что создали новую семью! Это праздник не только для меня! Пусть другие тоже порадуются вместе со мной! Да и к тому же, помочь людям в беде — святое дело!

Артур кивнул сперва Греко, а затем жестом подал знак своей странной сестре. Дверь открылась и внутрь начали заходить люди. Как хозяин вечера, Габриэль взял за локоток свою молодую жену и пошёл встречать новых гостей.

Испуганные и благодарные, они пока что робко топтались у входа. И вот, наконец один из них отделился от толпы и сделал первый шаг навстречу Греко, а Греко… охренел.

Вот этот мужчина лет под пятьдесят с интеллигентным лицом и подкрученными усиками — ни кто иной, как министр промышленности соседнего региона, синьор Мальберти. А вот его жена, вышедшая на заслуженный отдых оперная прима. А это вообще…

— Намасте! — сложив ладони в приветственном жесте и поклонившись, поздоровался индийский посол. Они ведь один раз уже пересекались на общей конференции, и Греко мог быть поклясться, что это именно он.

Ну а следом вообще целая китайская делегация — три человека в строгих костюмах. И можно было бы решить, что они обычные офисные воротнички, если бы не драгоценные брошки на этих самых воротничках. Пускай Греко не был ювелиром-оценщиком, но сразу же понял что даже на одну из этих брошей можно купить дом с видом на площадь Сан-Марко.

— Добро пожаловать! — Маринари стоял рядом с ним и по-простецки пожимал руки, даже не понимая, с кем здоровается.

— Артуро!

— Да?

— Ты знаешь, что это за люди⁈

— Нет, — пожал плечами повар. — Хотя стой! Знаю. Это люди, которые сегодня вкусно поедят и будут в безопасности. Угадал?

— Нет! Ну то есть да! И да, и нет!

Запинаясь от волнения, Греко начал перечислять чины и титулы вновь пришедших. Артуро выслушал. Артуро кивнул.

— Бывает.

— Ты не понимаешь! — Греко схватил Маринари за локоть и принялся трясти. — Теперь моя свадьба будет на заголовках газет, причём не только венецианских! Такие люди, Артуро! Внезапно, и в одном месте! Из-за аномалии! Ты хоть представляешь, насколько мала вероятность того, что сейчас происходит⁈

— Ничтожно мала? — предположил Маринари.

— Да! К тому же! Если им тут понравится, представь какую рекламу они могут сделать твоему заведению⁈

— Ну да. Было бы здорово.

— Жаль, что это не так просто будет сделать.

— А вот тут не понял, — нахмурился Маринари. — Почему?

— Ну как минимум китайцам угодить будет нереально. Всё-таки совершенно разные гастрономические менталитеты.

— Согласен, — кивнул Артуро. — Ну… не впервой. Им можно по-быстренькому сделать дань-дань мянь с креветками, вот только ростки бамбука заменить на-а-а-а… м-м-м-м… спаржу? Ну да, точно! А на закуску спринг-роллы с уткой. Ха! — рассмеялся Маринари. — Я ведь буквально пару дней назад от жадности хайсин по распродаже купил! Думал, не пригодится! А ещё…

Будто одержимый, Маринари продолжил щедро накидывать идеи и называть неведомые Габриэлю названия блюд и продуктов.

— … отвечаю! Бирияни можно сделать так, что индусы даже не заметят подмену басмати на жасмин. Во-о-о-от, — наконец закончил Артуро, счастливо улыбнулся и принялся потирать руки.

— И-и-и-и… что? — уточнил Греко. — Ты всё это можешь сделать?

— Ну да.

— Прямо сейчас?

— Ну да. Слушай! Я тебе хоть албанскую свадьбу могу провести, хоть китайскую. Было бы что готовить и на чём, а с этим у меня полный порядок.

— Слушай, — выдохнул Габриэль и на полном серьёзе спросил: — Да ты кто такой вообще?

— Повар, — ответил Маринари и пожал плечами. — Просто повар…

И в этот момент Греко, возможно, впервые в жизни увидел действительность не глазами, а чем-то совершенно другим. Он увидел, как вокруг Маринари завихрилась еле заметная аура. Спокойное свечение уверенной в себе силы. Чистой, светлой и какой-то… вдохновенной? Силы человека, который знает своё дело на уровне инстинктов и делает его просто потому, что не может иначе…