Идущий тропой мертвых 7 (пиромант)

Глава 13

Ночное происшествие выбило меня из колеи. Мэйн настоял, что мне из-за стресса показалось, что запихнул тело с душой. Рассказать об изменении доми у меня не хватило духу.

Когда вновь явились альверцы, я их не слушал. Стариканы умели вести диалоги с выходом из-за печки, да и знал я, что им нужно, в принципе, без этих визитов. Айеравол будто сговорился с ними, никаких рейдов. Я начинал скучать, а обстановка давить.

Я мог их не принимать, но запереться в своей комнате чуть ли не единственный выход. Если не считать казармы, куда им вход был запрещён. Так как могли напроситься с нами в динами, либо найти другого проводника.

Мне эти игры надоели, как и стены города. Да и душа металась словно в предчувствии чего-то плохого, чего я никак не мог объяснить сам себе. Ведь собирался и так становиться некромантом, так в чём дело? Ну проглотил душу случайно, и что с того? Он был убийцей. Какая теперь разница?

— Выдвигаемся завтра на рассвете, — внезапно сказал я, скорее всего невпопад, и все смолкли. — Айеравола я сам предупрежу.

Вряд ли удастся заставить Элрика поговорить с ними. Но пусть хоть лично отворот даст, чтобы от меня отстали наконец.

Затем я просто встал и ушёл прямиком в часть. Айеравол самодовольно ухмылялся и сразу же протянул направление. Заранее подготовил, гад. Всё же его рук дело прилипчивость стариканов.

Я успел прочитать до того, как покинул кабинет. Нахмурился и обернулся. открыл было рот, но ничего не сказал и ушёл. Втроём, так втроём. Скорее всего, начальник аванпоста не хотел показывать явное нарушение устава, когда срочник состоит в отряде с куда более сильными и опытными бойцами. Как и посвящать ещё кого-либо в тонкости дела. Заодно и дань уважения гостям, представителям королевской власти, пусть и чужой страны.

Старики пытались в дороге вести беседы, но я не слушал их. Они это быстро поняли и стали только иногда переговариваться между собой.

Ох, старики… Каждому из них перевалило за двести с лишним лет. Но высокое происхождение и богатство делали своё дело. Выглядели они хорошо, слегка за тридцать. Да и скакали так ловко, что никакой землянин не назвал бы их стариками.

Поговаривали, что среди некоторых рас ходили слухи, будто эльфы живут тысячи лет. Это и не удивительно, по сути в глубокой старости они выглядели вполне моложаво, особенно маги. Морщины, как и седые волосы, это не про нашу расу. Да, нашу, я ведь сам эльф теперь. К старости мог посветлеть тон волос, но не появиться седина. Даже мой дед Адмир выглядел живчиком и несмотря на показную и величественную медлительность, двигался с грацией кошки и оставался вполне себе гибким, словно юноша.

Вот и альверцы скакали, словно кошки, по деревьям, камням, земле. В лесу это самый быстрый способ передвижения. В глазах их появилось что-то эдакое, как ностальгия по былым временам. Они переоделись в то, что больше подходило для дикой среды. Последние мои сомнения пропали после того, как вызвался поймать дичь для ужина. Старики кивнули непринуждённо.

Эклург было встал с полена и протянул руку, когда я вернулся с зайцем в руках. Но я тут же начал разделку и тот сел обратно. Потом болтали с улыбками и следили, как я разделываю тушку и быстро мелко нарезаю.

Защитники редко использовали ножи для готовки. Любое оружие именно оружие. А в бытовом плане проще кинетика. Когда-то я восхищался, как парни из эскорта Ширейлина игриво и легко готовят, уже давно умел сам так делать. Это давало приятные ощущение самостоятельности и постоянного прикосновения к магии, которую я так обожал.

— Нужно быть осторожными, — по-отечески обратился ко мне Эласав. — Чувствую рядом сильного зверя.

Я усмехнулся. Айлинайн прятался как мог, на максимальном удалении находился по моей просьбе. А вот Даэлия другая, она ещё недостаточно хорошо ориентировалась в способностях эльфов, потому легко могла подойти ближе, чем рассчитывала.

— Это мой магзверь, не о чем переживать.

Улыбки сошли с их лиц.

— Почему же магзверь не с тобой? Прячешь?

— Прячу. Потому что её все боятся.

— Мы не все. Позови зверя. Охранять рядом ей сподручнее будет.

Я не сказал ни слова, лишь ментально потянул за нить. И она явилась, шокируя альверцев. Не сказать, чтобы они именно испугались, скорее просто стали настороженными. Даэлия же положила мне морду на плечо, а я её обнял за шею и потёрся носом о шерсть.

— Будешь с нами в лагере. Охранять.

Она чуть лизнула меня в щёку, а я немного пожалел, что не ответила речью. Но после ужина я всё же поиграл с ней, а потом уснул, словно на подушке. Лето, в спальный мешок не нужно было залезать, хоть на голой земле спи, только под голову что-то подложи.

Старики же удивили своими козетками. Узкими, но наверняка удобными. И почему я сам никогда о таком не задумывался? Эта мебель смотрелась по-простому, но в глухом лесу воспринималась очень инородно.

Местные бесята меня знали и не лезли, даже не чувствуя бога рядом. Так что ночь прошла вполне себе хорошо. Да и защитный круг разложить не забыли, естественно.

К вечеру вторых суток мы достигли границ туманных земель. Только начали раскладываться на ужин, как прибежала белка с наездником в виде нечто, похожего на крупного богомола. Альверцы уж было хотели прогнать мелочь, но я их опередил:

— Перетерпит. Завтра утром и поговорю с ним.

Посланцы тут же убежали. Судя по взглядам стариков, им свою речь дух услышать не дал. Эрлик звал меня переночевать у него в динами. Ага, бегу и спотыкаюсь. Заранее знаю, что не обидится, духи не умеют просто делать это по-настоящему. А моя дерзость его забавляет, наверное.

На следующий день после завтрака я отправил Даэлию гулять. Чем дальше зоомант, тем менее контролен зверь. Согласно учебнику. Чтобы деды не нервничали и не сделали глупостей, отослал её.

— Ждите. Когда туман расступится, значит, вам дозволено входить. Но Элрик упрямец, может потребоваться несколько дней, — говорю я, не скрывая сожаления в голосе.

Этот бог что-то мутит с пространством, я оказался на заснеженной поляне буквально за десяток шагов и поморщился, отворачиваясь. Потому что Элрик стоял впритык со своей смазливой рожей и приветливо-лицемерно улыбался. Опять меня за руки схватил ненадолго. Я вздохнул: наверняка снова иллюзия. Он пытается так с одиночеством бороться? Делая вид, что я тоже бог? Вот ведь странный. Хотя, откуда мне понимать полуживого, отмаявшегося четыреста лет в плену, наверняка мучительном.

— Ты вернулся, — радостно констатировал он факт.

Будь моя воля…

— Почему бы тебе не поговорить с ними?

Приветливость исчезла, на его красивом лице появилась брезгливая надменность и он отошёл мне на радость.

Начался такой знакомый и уже успевший надоесть в прошлые разы диалог. О его ненависти к эльфам в частности, а альверцам — особенно. Я уже готов к этому, даже сердиться сил нет.

Мы снова залезли на камни источника. Я холодно давил «прими, поговори». Очередной поток витиеватых оправданий, попытки уйти в более светский вариант диалога, всё это я грубо прерывал своей просьбой. Если Элрик как стена, то и бить его надо, словно молоток.

Поразительно, но моя стратегия сработала. Ближе к обеду, раз уж я не в дороге, собрался пойти покушать, но Элрик схватил меня за руку:

— Побудь со мной. Поговорю я с ними, но ты останешься со мной на два дня. Обещаешь?

Я закатил глаза. Пять тысяч золотых. Да, точно. Огромные деньги, но они у стариков точно есть. Зато моя душа так сильно болеть не будет из-за всей этой ситуации. А то пока мы шли, я уже начал испытывать сожаление, что настолько погрузился в переживания, даже не оговорил заранее награду. С чего вообще я за бесплатно страдаю тут? Чем обязан этим снежноволосым? Да ничем! От таких мыслей настроение улучшилось.

— Договорились. Я поем и приду с ними. Уйду завтра примерно в это время. Ты доволен?

— Послезавтра, — улыбнулся он, склонив голову.

В этом движении я узнал себя, когда хотел произвести на кого-то впечатление. Вот только на меня этот трюк не работает, зря старается божок. Так что усмехнулся и кивнул. Ещё несколько раундов спора устраивать с ним банально не хотел. А время потом можно провести просто в медитациях.

Интерлюдия

Альверцы быстро поняли, что слова Айеравола оказались не так уж безумны. Парнишка буквально дышал силой, хоть от него и не фонило. Когда общаешься с сильными мира сего, учишься подмечать подобные детали. Как искренность и ложь, страх и неуверенность, даже если те тщательно скрываются.

Мужчины чувствовали себя в лесу неуютно. Не потому, что он незнакомый, а из-за местного фона и обитателей. Они учуяли Айлинайна, но тот находился на безопасном расстоянии, время от времени отступая, так что они не могли быть уверены что эти предчувствия взаимосвязаны. Жуткие Болота место особенное. Может, тут так и должно быть.

Они оценили зверя. Ему не нужно было говорить, чтобы они понимали, что он мыслит. Настораживало, что в глазах ощущалась сила воли, но при этом волчица жалась к принцу, словно ручная. Или он её собственный щенок. Получить от зверя уважение стоило многого. Не все зооманты ломали своих питомцев, как считал Адмир, просто сломать было проще. Настоящая высокоранговая элита зоомантов имели похожие отношения, как принц и волчица.

Адмир в принципе располагал к себе. В нём присутствовала доброта и искренность, даже когда он был демонстративно холодным. Простые ли слухи, что король Амрота хотел младшего усадить на трон в обход двух остальных сыновей? Эласав и Родетик всегда считали это чушью, но познакомившись с парнишкой, сильно задумались.

А ещё он попросил в дар пять тысяч золотых. Коммерческая деятельность даже между членами королевских семей недопустима, старики понимали.

Хоть Адмир и отвернулся, они поняли, что он не в кольцо отправил кошель, а в ядро. Необычный, но практичный метод хранения.

Несмотря на скепсис Адмира, Элрик принял их довольно быстро. Как и в исторических записях, Сила Зимы был прекрасен. Собственно, богам так и положено, быть выше мирской суеты.

Адмир, восседающий в святая святых, на камне источника, произвёл на стариков неизгладимое впечатление. Парнишка будто пришёл к себе домой. Касался священной воды ногой (о ужас!), бултыхал ей с откровенно скучающим видом. Но рядом с Элриком он казался его солнечным братом. Как морозная луна и тёплое солнце. Так какие планы у богов на этого ребёнка?

Если Айеравол безумец, то теперь и Эласав и Родетиком тоже. Пути богов неисповедимы. Они выше жизни и смерти, они ткут полотно судьбы не просто для каждого, а для мироздания в целом. Даже ненавистная всеми Лолт плетёт узор, важный для всей картины.

— Забудьте, — слова зимнего бога протыкали, как ледяной клинок. Собственно, как и его взгляд, полный презрения. Эмоции так редки у богов, оттого пугают ещё сильнее.

Эльфы не могли понять, чем вызвали подобное отношение. Им только и оставалось, что низко кланятся и молить о прощении. Понимать бы еще чего! Что же произошло четыреста лет назад…

Бог гнал их прочь. Говорил, что то дела давно минувших дней и к живым больше отношения не имеют. Альверцы робко молили поведать, сжалиться над жалкими подопечными Кореллона.

— Покажи им, — голос Адмира был прекрасен и нежен. В нём было столько сострадания, что эльфы забыли, как дышать. Они робко подняли головы и испытали ощущения, близкие к религиозному экстазу.

Адмир смотрел на бога с лёгкой снисходительной улыбкой, касаясь его руки. Глаза его при этом были полны холода.

Элрик же перевернул ладонь вверх и сжал пальцы принцы. Его взгляд стал тёплым, так родитель смотрит на долгожданного ребёнка.

Маги были готовы умереть за то, чтобы боги смотрели на них похожим образом. Благословенное дитя! Айеравол не безумец, Амрот получил месси́ю, не ясно за какие заслуги. Благоговение смешалось с болезненной ревностью и завистью, а потом и стыдом за собственные чувства и мысли.

Боги говорили, но их речь была подобно журчанию ручья, ни слова не различить. Это значило, что не для ушей смертных предназначено.

Эрлик тихо засмеялся. Эльфы чуть чувств не лишились от услышанного. Смех бога великая благодать, даже лучше, чем улыбка. Удача будет преследовать лет десять, как минимум. Только ради этого стоило отправиться в путешествие.

— Подойдите ближе и откройте рот, — холодному голосу бога нельзя было не подчиниться.

С пальца Элрика сорвалась одна снежинка и влетела в рот Родетику, тут же растаяв на языке. Появился вкус свежести, лёгкий привкус лимона и мяты. Очередная снежинка досталась Эласаву.

Это очень редкий и почётный ритуал, альверцы были знакомы с ним и тут же закрыли глаза, начав медитировать. Вскоре в их сознание проникли волны холода, а перед глазами появились жуткие картины давно минувших дней.

Мне всё больше казалось, что Элрик садист. Это черта живых, так что я ловил когнитивный диссонанс и задумался. Может, он всё ещё под заклятием и полуживой? И это маниакальное желание общаться со мной и касаться, как и его очевидное одиночество настораживают. Кажется, у духа течёт чердак от эфемерных вещей, котрые редкого живого смутят.

Элрик будто отчаянно нуждался во мне, но я гнал эти мысли. Кто знает, играет ли он? Кривляние рож не обман, это ничего не значащая маска. Лишь в словах истинная сила.

С одной стороны, хотелось власти над ним, а с другой, я не понимал как. Он мог легко разыгрывать сцены для меня, а надежде, что поймаюсь. Было в нём что-то плутовское, раздражал он меня.

Стоило вернуться с альверцами, как бог схватил меня за руку и потянул к источнику. Пока внезапно излишне религиозные эльфы разогнули спины, я уже сидел на своём месте рядом с Элриком. А ведь тот на них даже не глянул, будто их нет.

Эльфы без напоминаний поставили на камень вотимы в форме сов. Они вообще были мало похожи на прежних себя, я даже испугался за них. Они смотрели на меня и Элрика одинаково раболепно, преисполненные воодушевлённым моментом. Ползали на коленях, словно рабы, выпрашивали как провинившиеся дети у родителей.

Он им отказывал. Мне же стало жаль стариков до лёгкого отвращения. Я не мог терпеть и дальше это представление, хотя Элрик наверняка получал удовольствие. Потому попросил за них.

— Я не могу, они не ты, чтобы иметь право входить в Мир Мёртвых.

— Так и у меня права нет.

Он засмеялся.

— Ты особенный, это уже право. Но да, Кореллону такое вряд ли понравится в его храме. Как хорошо, что я больше не в его пантеоне.

— Не можешь показать — расскажи, — пожал я плечами.

— Не хочу. Слова ранят.

— Рэй может помочь, он сноходец.

Элрик задумался ненадолго и согласился. Выдал всем снежинки, пояснив мне, что это временный, саморазрушающийся контракт. Или проклятие. Или якорь. Суть одна — мы могли общаться мысленно и образно. Ну а Рэй нам и правда помог, проведя сеанс кинопоказа хоррора. На этот раз было больше деталей, я даже проникся уважением к божку. Но лишь поначалу, а потом ощутил ужас альверцев от увиденного. Теперь понятно, чего это Элрик так расстарался.

Старики были потрясены, что неудивительно. Я отправил их в Элраднатис. Не маленькие, должны сами в состоянии вернуться. Передал, что задержусь на два дня. Попросил через Рэя Даэлию их сопроводить.

Эти дни, по сути, ничего не происходило. Элрик болтал о ерунде, я медитировал. Иногда сам ему что-то рассказывал. Он так проникновенно слушал, что хотелось смеяться.

Когда я вернулся в Элраднатис, гости севера уехали. Айеравол также устроил мне внезапный сюрприз.

— Ты, помнится, хотел немного подольше побыть в Найатисе? Пообщаться с местными почётными офицерами, пошататься по округе. Держи.

И он протянул мне рекомендательное письмо! А так же бумажку о довольно длительном отгуле.

Это произошло как нельзя кстати. Я совершенно не хотел разбираться, кем был убийца и кто его подослал. Для меня подобные вещи были очевидны, но Мэйну требовались доказательства. Наверное, сказывалась его профессия, либо он сам такой изначально. Либо всё ещё испытывал уважение к Ларгосу и до конца не верил, что тот может обманываться.

Но мне нельзя было с собой брать других эльфов, только одному идти. Немного страшно и даже странно. Но Айеравол был уверен, что со мной ничего не случится. Да и я не сомневался в Айлинайне, моём хранителе-божке.