Патруль 4

Глава 8 Операция «Русич»

«Нет, решение принято — не атаковать точку, тем более что там, скорее всего, дистанционный дрон-камикадзе. Но одно мы знаем точно: Тим где-то рядом!» — написал мне Аркадий.

«Вы же говорили, что его нашли?» — спросил я.

«Работа ведётся, мы знаем сектор его возможностей и сейчас проверяем фуры по два раза. По нашим данным, он из Малайзии не выезжал, но этот хамелеон тот еще уж!»

Хамелеоны, ужи… Скажи честно, Енот, вы потеряли след террориста! А мне теперь нельзя верить никаким сообщениям, раз видео и голос тут научились подделывать. Это Ярополку, наверное, всё понятно, если это возвращенец — у него везде вместо технологий волшебство, а я теперь нормально на жужжащий звук не могу реагировать.

И в целях привыкания к жужжанию этой ночью я полетал по двору на квадрокоптере, поманеврировал, поучился садиться на крышу авто и взлетать оттуда. И, снова поставив «машинку» на зарядку, пошёл коротать ночь с той, от которой у меня только приятные ощущения.

Третьего сентября я никуда не торопился, задача была понятна, непонятны были мотивы Злого леса, и день этих чудесных суток я провёл с Ирой и с питомцами. Ира поделилась, что пришло еще два заказа, и в нашем семейном бюджете прибыло еще на 7 миллионов, и, видя мой печальный вздох, положила мне руку на ладонь. Она теперь знала, что если приходят такие деньги, то что-то страшное или случилось, или еще грядёт.

Мы даже перекинулись по этому поводу парой фраз:

— Сегодня ночью у меня работа.

— Будь аккуратен.

— Буду.

В этом дне была как минимум еще одна странность во всех соцсетях постили бородатого лысого улыбающегося мужика, со словами «Я календарь переверну», это походило на массовое безумие, как это сейчас называется? На флэш-моб. Действие без иного смысла кроме как заложенного в этом действии, к примеру люди выходят и запускают в небо ровно в 12.00 зелёные шарики. Или выходят гулять в белых рубашках и футболках. В этом времени еще столько странного и всё это надо выучить…

А ночью я накрыл квадрокоптер брезентом и, облачившись в чёрное, из экипировки взял транквилизаторный револьвер, ПБ на всякий случай (не руками же душить людоеда), странный пакет, который надо вскрыть лишь в диспансере, и, естественно, броню; флягу наполнил водой. В этот раз в машину я не положил свой РПК и «Сайгу», даст бог, не понадобится. На номера машины были наклеены наклейки с ложными цифрами, и я поехал в сторону посёлка Сосновый Бор, который был кстати недалеко от моего дома, 20–30 минут езды через город.

Судя по плану сброшенному Енотом, буйные товарищи и осуждённые к принудительному лечению находились в правом корпусе, и условия там не будут отличаться от тюрьмы. Однако меня это не шибко-то заботило, а вот забор по периметру и будка с охраной и пост внутри заботил.

И я припарковался на тёмной парковке, недалеко от КПП, но не в свете фонарей. И, надев шлем, вздохнул, проверив, не запотевают ли глазницы, работают ли нагоняющие воздух кулеры. Открыв багажник, сзади я залез на крышу и, отцепив квадрокоптер, сел на него, заводя моторы.

Ну, поехали, начать и кончить! Машина взмыла в воздух; в этот раз мне было страшнее лететь, я уже знал, что я делаю, но китайский софт не дал китайскому же железу разбить русского человека о землю, и я приземлился на крыше правого крыла больницы; проверив, всё ли у меня с собой, я ткнул кнопку на дроне, и он тут же воспарил и умчался в сторону введённой геолокации — до дома отсюда километров 8, долетит без груза быстрее птицы.

Ступая по железной крыше, я нашёл грязное окно, ведущее под неё, и, открыв его, надавив и сломав шпингалет, проник на чердак. В темноте чердака прибор ночного видения включился сам собой, а я, найдя люк, еще раз достал сотовый и сверился с планом. Люк открывался внутрь и был закрыт. Капец, я продуманный — диверсант. Но, подёргав его еще раз, я понял, что сама конструкция не очень хорошо держится и можно вышибить, но чем?

В голову пришло, что только собой, и я прыгнул на него двумя ногами — раз, другой, третий, и он с грохотом обрушился на бетонную лестницу под ним.

Я же успел задержаться на чердаке руками о кромки люка и спрыгнул уже следом. Посмотрев по сторонам. Прямо на меня смотрела камера.

«Классно», — подумал я. На этом месте любой разведчик должен был вздохнуть, махнуть рукой и пойти домой, вот только дрон мой уже улетел и даже не обещал вернуться.

И я побежал, побежал, как помнил, целью чего был пост дежурной медсестры. А снизу по лестнице уже спешили ко мне ФСИНовцы, и, скорее всего, уже скоро тут будут еще и товарищи по ОВО из Ленинского района — с учётом отсутствия пробок, минуты через три. Что вечность для бегущего диверсанта.

И, увидев пост, за которым сидела девушка в белом, я перепрыгнул через стойку и приставил ствол с транквилизатором к её шее.

— Сегодня поступил к вам Людоед? В какой он палате⁈ Быстро, ну! — спросил я.

— В 47-ой, — пролепетала она.

«Испуганная, светловолосая, без какой-либо косметики — красавица. Прости, что напугал, но работа у меня такая».

— Веди! — жёстко приказал я.

И я шёл за ней, слушая шаги за спиной, а они были всё ближе и ближе, и, выгадав тайминг их появления, я развернулся и присел, целясь револьвером в дверной проём, и из него выбежало двое в камуфляже и с оружием.

Шесть дротиков, шесть громыхающих выстрелов в ребят в форме, и они попадали друг на друга; я видел, как их сознание угасает, как они целятся в коридор, в котором был я, но ответных выстрелов не последовало, оружие не было приведено в боевую готовность, а в Злом Лесу умели делать яды и высчитывать дозировки транквилизаторов.

Сменив барабан, я аккуратно левой рукой поднял залегшую девушку с полу.

— Пойдём, покажешь. Будешь послушной, ничего с тобой не случится, — произнёс я, мне это самому не нравилось, но она мой единственный проводник.

— Ребята… Вы их убили⁈ — проскулила она оборачиваясь.

— Усыпил, — произнёс я. — Когда я уйду, нужно будет скорую вызвать, пусть прокапают их.

— Зачем вы это делаете⁈

— Показывай! Где людоед! — настоял я.

— Вот в этой палате, — показала она на комнату, больше похожую на тюремную, даже кормушка была для подноса.

— Ключи где от замка? — произнёс я, смотря на навесной замок на двери.

— На посту охраны, внизу. — произнесла она.

Да всё равно. И я, достав ПБ, открыл «кормушку» и, прицелившись в лежащую на кушетке фигуру, высадил в неё все 8 пуль. Внутри застонали, захрипели, но умолкли навсегда. А девушка осела на пол закрывая голову ладонями и дрожа.

— У вас есть пациент Носов, где он? — спросил я.

— Я не скажу, — произнесла она, девушка заливалась слезами.

— Почему? — спросил я её, присаживаясь почти по-отечески рядом с ней.

— Вы его тоже убьёте.

— Тебе их жизни дороже своей? Похвально. Но нет, не убью, обещаю тебе. Я хочу вывезти его живым. — произнёс я почти шопотом.

— Он невменяем, говорит на своём, на придуманном языке, зачем он вам? — спросила она.

— Хочу выпустить на волю вольную, — пошутил я и, подняв девушку с полу, поволок её к посту.

— Он на втором этаже, ниже. В 22-ой, по-моему, — пролепетала она.

И я тащил её вниз, мы почти бежали, а на втором этаже уже никого не было, хотя был такой же пост, как и у неё.

— Его палата не закрывается на ключ? — спросил я.

— Нет, он не преступник, а просто больной человек, — выдала она и ткнула ладонью на дверь, произнесла: — Вы обещали меня отпустить и его не убивать.

— Ты свободна, а он будет жить! Клянусь, — выдохнул я, доставая из внутреннего кармана пакет и разрывая его пальцами. Я опешил, внутри была береста. А на ней чем-то чёрным начертаны буквы:

Ярополче' азъ есмь другъ твой и исведу тѧ на волю+

Иди по мнѣ и не ставь ми преграды+

И я тоже перешёл на древний матерный, открывая дверь, где в мягкой комнате с пола поднимался кудрявый детина в белой длинной рубахе.

Я шагнул в палату, а он вскочил, бодро закатывая рукав правой руки, готовя видимо панч которым он ломает людям кости.

И я, покачав головой, показав ему одну пустую ладонь в перчатке, а в другой держа бересту чернилами к нему.

— Не вѣмъ азъ грамоты, не ученъ! — ответил он мне, — Рцы же ми, кто еси, аще ли нечисть дика еси, отыди! Аще ли во благо пришелъ еси, даждь ми знамение.

И я замер в замешательстве.

— Он говорит, молодой человек, что он не умеет читать, но если ты друг — то дай знак, а если нечисть — то пропади! — вдруг заговорил мой сотовый голосом какого-то старика.

— Я ебал, — произнёс я и выстрелил в психопата-славянофила транквилизатором, благо лезть за ним далеко не пришлось.

— Простите? — спросили у меня на другом конце сотового соединения.

— Прощаю, — выдохнул я, взваливая обмякшее тело на себя специальной техникой через кувырок.

И я побежал, побежал с ним вниз. На первом этаже были распахнуты двери, а на КПП, с запертыми воротами, погашен свет. Наглость города берёт. И я, поменяв пистолет на ПБ, выстрелил несколько раз в КПП, чтобы разбить там стёкла, посеять панику, и, взяв револьвер, рванул к нему, целясь в стекло, и, не спуская взгляда с будки, в которой, казалось бы, никого не было. Я беспрепятственно открыл ворота изнутри и выбежал с телом на плечах налево, туда, где на неосвещённой парковке я припарковал машину.

Конечно же, в той будке кто-то был, но, услышав звон стекла и свистящие рядом пули, он залёг, видимо, ценил свою жизнь выше, чем этот пост. И правильно. Я бы так не сделал, потому как я глупый, Ярополк бы тоже, потому как психопат.

Где-то вдали уже мерцали маячки, а я, положив Ярополка Носова на заднее сидение, снял шлем и поехал совершенно в другую сторону от подъезжающих экипажей.

Настроив геолокацию на телефоне, я спешил на место координат.

— Енот, как слышишь меня, я убыл, русич у меня, — доложил я.

— Слышу тебя, тебя ожидают, — проговорил курирующий офицер.

— Енот, Аркадий, он же психованный, зачем он вам?

— Я не могу обсуждать с тобой детали работы.

— Принято, — выдохнул я.

Геолокация вела меня в сторону закрытого города Северска, и я спокойно ехал туда, радуясь, что всё прошло без сучка, без задоринки, но тут позвонила Ира.

— Да, родная? — спросил я, беря трубку.

— С тобой всё хорошо? — уточнила она.

— Да, а откуда паника в твоей светлой головушке?

— Только что квадрокоптер вернулся без тебя. И я испугалась.

— Накорми его и спать уложи, — произнёс я.

— Что? — переспросила она.

— Поставь на зарядку.

Северск, закрытый город с атомной станцией, мерцал своим заревом над высокими заборами с колючкой, а в метрах пятидесяти от проходной на закрытую территорию была парковка, где стояла белая тонированная «в хлам» газель.

— Надень шлем, — посоветовал мне Енот, и я надел.

Наверное, в рамках конспирации.

Из газели вышли люди в белых халатах, на них были врачебные маски, головы покрыты чепчиками, в руках они несли носилки и какую-то тряпку, тоже белую. Я вышел.

— Шалом бью вам, славяне! — проговорил я, помахав им рукой.

— Кх-кх, — покашлял один из них и выдал: — Друже+ поиди съ нами+ мы тя князю представимъ+

— Хорош, а. Да это не он, видно же, — прервал его второй и обратился ко мне: — Боец, где психопат⁈

— В машине, — ответил я.

— Тцк, — цыкнули мне в ответ, неодобрительно покачав головой и, открыв машину, вытащили Ярополка и, положив его на носилки, уже собирались уходить, как тот второй обернулся ко мне и сказал: — Ты, Четвёртый, тоже голову береги, а то, судя по шуткам, у тебя там не все дома.

— Зато я всегда с собой беру видеокамеру! — улыбнулся под шлемом, вспоминая две популярные передачи моего времени: «Пока все дома» и «Сам себе режиссёр».

Они уходили, унося «витязя», что-то бормоча про себя. А я вернулся к машине, отклеил фальш-номера, снял шлем, сбросил броню и, надев комфортную футболку, поехал домой. И ехал я в объезд, но тоже через Ленинский, как впереди показался мужчина в форме ГАИ и, махнув палочкой, указал мне её место, где встать.

Я открыл окно, ожидая, пока сотрудник подойдёт ко мне, только сейчас замечая, что они тормозят все серебристые машины.

— Лейтенант дорожной службы Михалков, можно ваши права и документы на машину, — представился он.

— Что-то стряслось, коллега? — спросил я, показывая удостоверение.

И тот, посмотрев в ксиву, произнёс:

— Да тут в дурдоме дурдом: кто-то пострелял охрану и убил одного психа, а другого вынес на себе.

— Жестко, — ответил я.

— Это не ты был, случайно? — улыбнулся лейтенант.

— Да нет, но могу показать салон: у меня из психов в машине только я, кто работает в полиции при возможностях и зарплатах ГАИ. — произнёс я открывая заднее окно для обозрения, броня у меня лежала в багажнике, а вот пистолет с транквилизатором был под рукой.

— Ну точно. Переводись, будешь тоже дураков ловить и план по пьяным выполнять. Давай пока, хорошей дороги!

— Пока, удачи поймать! — пожелал я.

— Да не дай бог, у него же оружие и броня, говорят, как у мандолорца, только чёрная, — покачал головой гаец.

Кто такой мандолорец, я изучу обязательно, возможно, у него и правда хорошая броня, значит, надо себе такую заказать. У меня уже скопилась целая книга того, что надо прочитать, посмотреть, изучить. Из последнего было проклятое слово «пацана», сейчас штурмую «Игру престолов», что-то слишком много вокруг шуток про Ланнистеров и про то, что инцест — это дело семейное. Как по мне, мерзость, но все хвалят семь сезонов и плюются на 8-ом.

Двигаясь по Розы Люксембург, я свернул на Гагарина, а потом на Фрунзе, чтобы поехать домой быстрее, пока сводка не дошла и до других районов. И уже через полчаса был бы уже дома.

Но, направляясь по пустующей дороге, резко идущей вниз, уже практически за городом, вдруг сзади появились фары и на дикой скорости пошли на обгон, однако что-то пошло не так, и тачка, что была сзади, шаркнула мою машину слева. Зеркало сразу же стало достоянием дороги. Увидев, что совершил ДТП, водитель китайца остановился и, выскочив из авто, побежал ко мне, что-то крича. А я медленно открыл окно и, дождавшись, пока он подбежит. А когда его дышащая перегаром рожа показалось в моём окне я выстрелил в него транквилизатором.

От него воняло чистяком. Ну что ж, в моё время был медвытрезвитель, а в их время есть ликвидатор на выходных. И, выглянув из машины, чтоб убедиться, что никого нет, я вышел и закинул человека в салон.

А потом, поравнявшись с китайцем, посмотрев, что на нём нет никаких регистраторов, поехал домой. На дворе была ночь, подъезжая, я взглянул в тёмные окна дома, Ира уже спала, и, вытащив автолюбителя, перенёс его в подвал под своим кабинетом. Достав наручники, я приковал его к железной полке, вмонтированной в стену, ранее служившей для хранения бочонков с самодельным вином. И, некоторое время подумав над своим поступком, решил, что всё таки так надо. Побрёл наверх, взяв старое одеяло и старую подушку, взял ведро из гаража, в него положил большую бутылку воды и пакет купленных апельсинов, оставив всё это у ног задержанного.

Побродив по дому и поняв, что уснуть не смогу, я нашёл в библиотеке предыдущего хозяина дома книжку с правилами дорожного движения. И, дождавшись, пока внизу зашуршит, я надел шлем и спустился вниз.

— Что со мной⁈ Где я⁈ — задавал вопросы мой пленный придя в себя, а его рука скользила прикованная к вертикальному столбу полки.

— А на что это похоже? — спросил я его.

— Ты, блядь, кто⁈ — не скрывая презрения спросил он.

— А на кого я больше всего похож? — снова спросил я.

— На долбаёба ты похож, почему я в наручниках⁈

И я подошёл и пробил задержанному лоу-кик, чем вызвал дикую боль и оседание на расстеленное для него одеяло.

— Ты у меня в гостях, обращайся ко мне как хочешь, но ближайшее время ты побудешь тут, — спокойно проговорил я.

— Да ты знаешь, кто я такой? Да ты больше жить в этом городе не сможешь! Я тебя сгною! — завопил он.

А я посмотрел наверх: люк в погреб был закрыт. Закрыта и дверь в кабинет. А значит, мой гость никому не мешает.

И я с силой пробил по другой его ноге, вызвав второй приступ боли и вопля.

— Я подожду, пока ты протрезвеешь и скажешь мне, кто ты такой, — проговорил я.

— Я тебе сейчас скажу, мразь! — выпалил он.

— Ну-ка, ну-ка? — приготовился я слушать.