Патруль 4

Глава 5 Волки, волки!

Первым делом я набрал командира взвода:

— Дмитрий Дмитриевич, у меня тут 318-й и 213-й УК РФ (насилие по отношению к представителям власти и хулиганство).

— Я как раз в РОВД, с дежурным общаюсь, сейчас следствие подключим к твоему вопросу, — ответил он мне.

— Хорошо, — произнёс я.

Хорошо, когда командир взвода решает такие задачи. И я понял, что командиром взвода мне, наверное, не быть, потому как его работа — это находить общий язык со всеми службами. Моё — это бегать и ловить или бегать и стрелять, а эта вся бюрократия и нахождение общих знаменателей, если честно, по моему, угнетает службу.

Прибыв в РОВД, я повёл крепыша в стрингах, а Артём — девочку-смурфика. Мы остановились напротив стекла наблюдая тех кто внутри. В дежурной части стоял Димокрик и дежурный, с которым у нас возникло недопонимание.

— Это кто? — спросил у меня майор.

— Это потерпевшая, которой нравится, что её бьёт, вот этот вот драчун.

— Девушка, это он вас? — спросил он у девушки.

— Нет, это я сама! — ответила она.

— Есть видеозапись, как данный весельчак её лицом об стол бьёт, а потом прописывает мне вертушку в грудь, плюс имущественный потери собственника «Лепрекона».

— И что ты от них хочешь? — спросил у меня дежурный.

— Как что? 318-й и 213-й УК РФ и 19.3 КоАП РФ. Но если вы против, могу отпустить их прямо сейчас, но тогда он её убьёт, и её жизнь, смурфика, будет на вашей совести, — произнёс я.

— В 214 кабинет веди, — произнёс он, и магнитная дверь перед мной открылась.

Мой взводный в этом разговоре не проронил ни слова. Ну и ладно.

Наверху нас встречало следствие и опера, и, перецепив наручники на парне на их местные браслеты, я скопировал им видеоматериалы и, по их просьбе написал рапорт о моих действиях, в ответ на которые и были совершены деяния, предусматриваемые 318-й статьёй УК РФ.

А спускаясь вниз, меня остановил дежурный, выйдя из дежурки сразу напротив комнаты разбора.

— Мне твой взводный рассказал, что у тебя после того боя странности в восприятии реальности, — начал майор.

— У меня странности? — переспросил я, останавливаясь. — Антох, иди в машину пока.

И мой третий пошёл, выходя из РОВД.

— У меня тоже ПТСР был, после второй чеченской. Так что у нас с тобой ровно, просто надо выполнять свою работу, — произнёс майор.

— Слушайте, у меня есть непосредственное начальство, которое от меня требует в том числе решать и их задачи. А по вызову от Какразовой Маши: Она этим износом давно всех стращает, и насколько я знаю, до написания заявления дело так и не дошло.

— Да понятно по ней всё. Ладно, давай, считай, проехали. Хорошей смены, еще увидимся, — проговорил он, и мы пожали руки.

Выходя из РОВД, я снова сел в машину. Взводный оказывается нашёл слова, чтобы подобрать ключи к сердцу дежурного по РОВД, фантастика!

А далее была рутина: несколько квартир «снялось», кое-какие объекты удалось перезакрыть с помощью дежурного и с помощью вторых ключей, хранящихся в специальной комнате за оружейкой в запломбированных контейнерах; как я понял, такая процедура делалась по договорённости с хозорганом (собственником квартиры), но вот некоторые приходилось охранять, и, выставив третьего на одном адресе, я выехал на другой и сам встал охранять объект.

Обед был под угрозой и, похоже, плавно перерастёт в ужин, а я стоял на лестничной площадке, скучал, смотря на мерцающую контрольную лампочку над квартирой; сейчас хоть сотовые есть, можно хоть как-то голову переключить, если заряда хватит, не представляю, как ОВО работало в моё время. Встал такой боец и простоял в информационной тишине часов шесть на квартире, ни присесть, ни в туалет отлучиться.

Сразу же вспомнилась картонка Бахматского, ну хоть картонка, а не тупо уснул на бетоне.

Пройдясь по лестнице вниз-вверх, я созвонился по видеосвязи с Ирой, она показала, как, с её слов, потешно играются щенки, как она рисует очередную картину, про запас, как пытается набить нужное количество текста на свои литературные сайты. Как внизу раздались шаги, и я отключил связь, принялся ждать. Он поднимался наверх, звеня ключами, и что-то пел:

'Лица шлюх из миланских лож,

Лица старых дев сводит злобы дрожь,

Им бы плоть мою растерзать средь бела дня.

Я был им как в горле кость,

Я видел их всех насквозь,

Я злостью платил за злость,

Эй! Я для них злодей.

Знающий секрет

Низменных страстей

Нищих и царей.

Я был скрипачом,

Мой талант — мой грех,

Жизнью и смычком

Я играл с огнё-о-о-ом, о-о-о-ом!

Я играл с огнём'.

Первым делом появилась его лысина, а потом и он сам; гладкая мускулатура эктоморфа никак не выделяла в нём какого-то бойца, однако к моему объекту поднимался мастер спорта по ММА, кандидат в мастера по спортивной борьбе, чемпион Сибири по пяти видам спорта, коричневый пояс по BJJ и чёрный по каратэ, и мой тренер Илья Захарчук.

— О, привет, — произнёс он, узнавая меня.

— Доброго дня. Ваша квартира? — спросил я.

— Так случилось, — выдохнул тренер, поднимаясь на этаж. — Давно стоишь?

— Ну так, часа два.

— Мне дежурный позвонил, я сразу приехал, как освободился.

— А что вы сейчас пели?

— Это «Ария», я их с 14-ти лет слушаю, своих.

— Ничего себе, так это им сколько?

— Им? Ну, в 1985-том начали, а сейчас получается группе 40 лет.

— Обалдеть, — выдал я.

Вот это ребята, 40 лет уже поют для людей.

Тренер открыл верхний замок, открыл нижний замок и наконец открыл дверь.

— У вас по протоколу надо осмотреть квартиру на предмет проникновения, — произнёс он. — Проходи, смотри.

— Ну, по протоколу да, но как бы четвёртый этаж, и окна целые, — проговорил я, входя.

Из уважения я снял полуботинки и прошёлся по квартире в носках. Это была однокомнатная квартира с кухней, с совмещённым санузлом, чистая, но, надо сказать, не богатая, в сравнении с той же Ириной квартирой, которую она сейчас сдаёт. На стенах был декоративный кирпич, на котором уже были прикреплены плакаты различных музыкальных групп, но преимущественно было две — «СЛОТ» и «АРИЯ». А одна стена была чисто под кубки и медали, плюс там были фотографии моего тренера много лет назад: вот он в кимоно выставляет вперёд рукой внешний блок, вот он в одних шортах, а рефери поднимает ему руку, вот его награждает Фёдор Емельяненко, а вот он проходит на каких-то сборах Фёдору в ногу, а тот его контрит, вставляя между собой и им локоть. А вот он с микрофоном на сцене, я бы подумал, что это его сын, потому как вместо лысины на фото были длинные волосы, но фото было старое. На стене висели в рамочках под стеклом и перчатки — его перчатки по любительскому ММА, по профессиональному, без круглой подушечки, рыжая футболка «участнику конкурса дворовой песни Радио Шансон 2006», и фото, где он — младший сержант с усами, как у, прости Господи, «Адидаса», — стоит с двумя рядовыми милиции, ещё милиции, в голубых шапках и бушлатах.

— Почему вы ушли из милиции? — спросил я.

— Я за мечтой пошёл.

— За мечтой? — переспорил я.

— Да. Я хотел, чтобы в Златоводске ММА появилось, и оно появилось; за свои годы работы я провёл более 40 турниров в качестве главного судьи и, по сути, являюсь одним из основателей федерации города и области.

— А почему же тогда вы не президент федерации? — снова спросил я.

— Я очень не люблю депутатов и коммерсантов. А каждый раз на спорт деньги просить может только очень гибкий человек. А для депутата, который может на шлюх за ночь 400 000 слить, 100 000 на турнир пожертвовать парням на подарки и призы — не может.

— А департамент не помогает? — спросил я.

— Не. Тем, кто не умеет участвовать в гибких схемах, не помогает. Я даже хотел турниры любительские для ребят бесплатными сделать, чтобы взносов не было, тогда это дело было очень популярным, — задумчиво проговорил тренер, смотря на стену с фотографиями бойцов из его клуба, у которых он был в «углу» ринга и клетки. — Я перестал взимать взносы с участников по 1000 ₽, но поставил бойцов на вход, чтобы каждый, кто хочет посмотреть, заплатил 50 ₽ за билет на турнир. И знаешь, что случилось?

— Нет.

— Одна мама пожаловалась в департамент, сказав, почему она не может пройти на выступления сына посмотреть. И нам запретили брать деньги на входе, но зато сказали, можно брать по 1500 с бойцов на организацию турниров. В результате мама теперь будет платить не 50 ₽, а 1500 ₽ Мечты сбываются, надо правильно формулировать, — он усмехнулся. — Тогда ММА было чисто для 18+, то есть мама студента пришла посмотреть и решила всё исправить. А сейчас, чтобы собрать все справки, купить всю экипировку, все взносы заплатить, реально надо быть очень обеспеченным. Поэтому я не там. Я спортсмен, а не коммерс. И не гибкий абсолютно. Но сейчас нам президента назначили из бизнеса, вот сейчас у них попрёт.

— У них?

— Ну да, у них, без меня, — произнёс он.

— А в чём будете заниматься?

— Чем-нибудь ещё, — пожал плечами бывший спортсмен.

— Спасибо за экскурсию, но я пойду моего третьего вызволять, он на другой квартире стоит.

— До встречи в будущем! — выдал он. — А если песни заинтересовали, я могу тебе в ВК набросать.

— Спасибо, буду рад, — произнёс я, пожимая тренеру руку и, обуваясь, выходя.

Выходя из подъезда, я подошёл к Данилу, который сидел в телефоне, и постучал по боковому стеклу авто.

— Смотри, поймает тебя Гусев, — произнёс я.

— У нашего экипажа с ним особое отношение, — проговорил Данил.

А я обошёл машину и сел на место старшего ГЗ, взяв тангенту рации и передав, что хозорган прибыл, уже поехав на адрес к третьему. Вечерело, но было ещё светло.

— Нет, 324, едь на Ленина, 25, там участковому нужна помощь, — приказал дежурный.

Отлично всё таки втюхали мне адрес РОВД.

— Случайно не в квартире 4? — спросил я, делая жест водителю, мол, едь.

— Как ты угадал? — спросил у меня Мельников.

— У меня дар открылся, третий глаз, — ответил я.

— Я как-то тоже пять часов на объекте простоял, у меня чуть тоже нижний глаз не открылся, — пошутил кто-то в эфире.

— Тишину поймали! — вмешался дежурный по РОВД.

— Курган, 324-тому, — позвал я дежурного.

— Да? — спросил майор.

— Если там блудняк с известной нам персоной, я её вам привезу в наручниках, — предупредил я.

— Добро. Действуй в соответствии с законом РФ! И руководствуясь кодексом этики сотрудника полиции.

— Есть, — проговорил я и пошёл гуглить, что они ещё придумали для нас в этом своём 2025-том, читая это про себя.

И находя кучу всего, чему многие из нас, ментов, не соответствуют: ротный вон матом на работе ругается, курят все где попало, Лаечко тот же любил выпивать в ночь перед дежурством, кстати, как он, что-то давно не видно. Ну а я, а я хожу руки в карманах, потому как неидеальный и крыльев у меня за спиной нет, а вместо нимба — шлем из кевлара.

Тем временем мы прибыли на адрес.

— Пошли со мной, — позвал я водителя.

Броню надели, надели и шлемы и отправились спасать участкового; последний раз, когда я получил такой вызов, где участковому была нужна помощь, хрен пытался зарезать свою жену.

Прибыв на место, первым делом я увидел этот проклятый двор; дожди смыли кровь с асфальта, но видать не смыли, к сожалению, людей с этой грешной земли, которые эту кровь готовы были проливать. И вот мы снова были тут: я и водитель поднимались вверх по лестнице в квартиру номер 4.

Медленно я толкнул дверь, и она оказалась закрытой. Прислушался, и изнутри доносились звуки, а точнее голоса: «Пей, пёс! Я тебе покажу, как людей пьянью обзывать! Пей, говорю! Пей, застрелю тебя нахуй!»

— Входим на три, — приказал я, переводя АК на одиночный огонь и, сделав шаг от двери, показал Данилу «три», потом «два», и на «раз» влетел плечом в хлипкую дверь.

И она с хрустом вылетела, а я уже перелетал в прыжке через спящего мужичка, сидящего в коридоре, это был пьяный муж Какразовой, забегая в комнату.

А там была картина как из «Звёздных войн»: только вместо Хана Соло, скотчем к стулу был примотан лейтенант полиции, а пред ним стоял толстый Джабба Хатт, голый по пояс, с фуражкой на голове и с синими куполами церкви на спине; была тут и Лея — она лежала голая, прикованная наручниками к батарее; под глазом Какразовой «светился» фонарь.

В руках Джабба держал ПМ и бутылку водки, которой поил участкового уполномоченного.

Решая между пристрелить или оглушить, я выбрал первое, замечая, как Джабба поворачивается ко мне словно в замедленной съёмке, — это мой мозг ускорился под гормонами, слишком уж много раз я бывал в этом дерьме, — и я с силой ткнул его в лоб стволом автомата, вставив в это движение весь свой вес. И, перехватив его руку с ПМом, я навалился на жулика. Шутил он по поводу того, что застрелит лейтенанта, или нет, мне было всё равно. Курок у ПМа, кстати, не был взведён и, соответственно, предохранитель не опущен.

Я сидел на жулике, а из лба текла кровь, во лбу организовалась вмятина. Я быстро поставил АК на предохранитель и, вытащив наручники, сковал задержанного, пока тот был без сознания, пришлось помучиться, переворачивая это тело килограмм сто.

— Данил, сними это на видео. А то нам не поверят, — произнёс я, и мой водитель, доставая телефон, принялся фиксировать это всё.

Мария под окном скулила. А я отодвинул ногой ПМ чуть подальше, сходил на их захламлённую кухню и, найдя там нож, вернулся к участковому.

— Лейтенант, ты в порядке? — спросил я.

— Нормально я, — выдал он чуть заплетающимся языком, он был пьян.

— Ну, пойдёт тогда, — проговорил я и ножом начал распутывать его.

Тем временем меня вызвали:

— 324, Кургану⁈

— Погоди, друг, отвечу, — обратился я к участковому и, зажав кнопку на рации, произнёс: — Слушаю.

— Ты прибыл на адрес?

— Прибыл, видимо, рация не взяла доклад о прибытии, — произнёс я, вспомнив, что забыл доложить.

— И что там?

— Связанный сотрудник, прикованная Маша, задержанный жулик, — ответил я.

— СОГ выезжает к вам тогда, какой там состав?

— Насилие к сотруднику, угроза убийством, завладение оружием сотрудника.

— Богато. Ждите СОГ, — сказал дежурный.

— Я хочу заявить об изнасиловании! — проскулила из под окна Маша.

— Мария, завязывай! Ты сказку про мальчика, который кричал «волки, волки», слышала?

— Не-не, — выдал участковый. — Сейчас правда, я сам видел!

— В смысле видел? — спросил я.

— Развяжи, расскажу.

— Прости, задумался, — и я принялся разрезать скотч на лейтенанте.

А ситуация, со слов напоенного участкового, выглядела так: дежурный передал ему сообщение, что неоднократно гражданка Какразова заявляет, что её там все насилуют, и, настраиваясь на отказной материал, он, лейтенант Комаров, вышел на адрес, где обнаружил трёх пьющих вместе товарищей: Маша, её муж и вот этот гражданин с церковью на спине.

В ходе разъяснительной беседы сотрудник ощутил удар сзади и очнулся уже связанным, причём связывали они его все вместе, потому как были в сознании, и усадили его напротив их стола. Они изъяли у него оружие и положили его на стол как антураж, сказав, что если он их убедит, что его надо отпустить, то отпустят. Применяя методы психологии алкоголиков, лейтенант Комаров выпивал с ними связанный, пока муж Марии не ушёл в туалет и не уснул по пути из туалета обратно в коридоре. Потом они включили на мобильнике музыку; татуированный с Машей сначала танцевал откровенные танцы, потом полез целоваться, а когда Маша влепила ему пощёчину, он пробил ей справа, раздел и, приковав наручниками к батарее, произнёс Комарову фразу: «Смотри, лейтенант, и учись, как с бабами надо!» — и воспользовался беспомощным положением Маши, для чего снял с себя всю одежду.

Комаров пытался его как-то отговорить, но когда жулик закончил своё дело, он надел штаны и, подойдя к нему, потребовал, чтобы тот пил, иначе он его застрелит.

— А подкрепление ты когда вызвал? — произнёс я, окончательно срезав скотч.

— Заранее, чтобы в РОВД тоже поработали! Я же знал, что тут постоянно какие-то не местные собираются.

— Ну, получается, поработали, — выдохнул я. — Ты видел, где ключи от наручников?

— Видел, он ей их в рот засунул и глотать заставил, — произнёс Комаров, поднимая свой ПМ и кладя его в кобуру.

— Слав… — позвал меня Данил.

— Что? — спросил я стоя к напарнику спиной.

— Погляди…