Патруль 4

Глава 17 Огни горящего Северска

У Северска было несколько въездов, каждое должно было быть оборудовано КПП, но жителей внутрь впускали через северное и южное, а я подъезжал к восточному. И уже на подъезде к нему в воздухе ощущался дым, а впереди, свечами полыхали гражданские авто: одна, две, три.

Слишком уж это всё походило на его бой с ликвидаторами на заброшенной военной базе. И я остановился, вываливаясь из машины. Сказал бы мне кто-нибудь в моём 1994-том, что я буду драться против дронов и дистанционно управляемых «собак», у виска бы покрутил и больше этому типу бы не наливал в этот вечер.

Но картинка очень уж совпадала: горящие машины, сосны по бокам, коридор дороги. Я посмотрел на небо — дронов-наблюдателей не было. И опустил тепловизор шлема на левый глаз. Да, впереди пылало, но где-то в глубине леса по обоим сторонам трассы затаилось что-то тёплое, в количестве четырёх штук.

Как хорошо, что я не попадаю в их поле зрения. Человек бы уже давно отправил «собак» атаковать меня, а эти, видать, действовали как датчики цели, смотрели только лишь в свой сектор и ждали.

Я же отцеплял коптер, открывал багажник и, поднимаясь на крышу, громко произнёс:

— Енот, наблюдаю сгоревшую гражданскую технику, перекройте трассу, чтобы больше никто не пострадал, там минимум 4 боевых ждуна. Оставляю свою машину как ориентир безопасной зоны.

— Принято! С севера заходит спецназ внутренних войск. Они информированы о тебе. Можешь смело лететь тебя на атакуют!

— Буду залетать с востока, на сколько аккумуляторов в коптере хватит. Далее по обстоятельствам, — проговорил я.

— Принято. Успехов там. Мобильный там может не работать, поэтому удачи!

— Понятно, — выдохнул я.

И я сел на коптер и активировал горизонтальный взлёт. Взмывая над дорогой, я всматривался в даль, где поднимались клубы дыма. Рванув туда, я летел всё дальше и дальше, прямо на звуки канонады. Туда где горели вышки. Туда где было разрушено КПП. А пролетая на приличной высоте и расстоянии, я видел, как огромный белый грузовик тяжело едет вперёд, а из странного U-образного здания у труб АЭС по нему палит наверное целая рота. Однако грузовик был не один: над ним я наблюдал облако летучих машин, которые, то и дело взрывались влетая на автоматные вспышки в здание. Гремели взрывы, а внизу всё горело. Слева и справа грузовик сопровождали роботизированные собаки с пулемётными, гранатомётными системами на спинах.

Провёз всё-таки псин своих… Ещё более странно, что это он сам всё собрал и в такие короткие сроки, он вообще когда-нибудь отдыхает?

Ладно, Кузнецов, ставлю тебе задачу, чтобы Тим отравился на покой, укутанный в стекловату! И я зависая над зданием и, видя на крыше 4 огневые точки обложенные мешками с песком, спешно спустился, приземляясь там. Две огневые точки, те что были сзади, работали по дронам, а две передние строчили по позиции грузовика.

Хищный свинец выбивал искры, рикошетя о парапет на этой крыше, а я, махнув рукой бойцам, которые били дронов (мол, спасибо, что не сбили), а потом бегом направился к краю, аккуратно выглядывая за горизонт парапета, и как только мой взгляд увидел первую робо-собаку, я выстрелил короткой очередью, снося его механическую голову.

Взрыв прозвучал там где был угол здания, где находилась ближайшая огневая точка. Я так и не понял: камикадзе это был или гранатомёт? И я присел потому как осколки тоже никто не отменял.

Пригибаясь, ко мне подбежал крепкий парень в чёрном.

— Пароль! — выкрикнул он, направляя на меня АК-12.

— Хуроль! — выдал я первое, что пришло на ум, сместился чуть правее и, найдя ещё одну цель, выстрелил по ней, поражая её.

Прозвучал взрыв совсем рядом, так что меня качнуло взрывной волной вправо, откинуло и бойца в чёрном.

— Ты кто? — завопил он, перекрикивая канонаду. — Тут закрытая территория!

— Я ваше подкрепление, с ОЗЛ УФСБ! — кричал я, а над горизонтом парапета уже виднелись воздушные цели, и, перевернувшись на задницу, отпустил РПК, выставляя вперёд «Сайгу».

Я так быстро никогда не стрелял, адреналин ударил в голову столь сильно, что я был готов прямо сейчас ещё раз сдать тест в «Вивальди», лишь бы не быть в зоне сброса летящих на меня дронов.

Один, второй, третий, четвёртый… И снова взрыв оглушил меня — это левая огневая точка захлебнулась в огне.

Но у меня свой сектор, им я уже не помогу. И боец в чёрном, отстав от меня, выглянул за горизонт парапета сквозь дым и поднимающуюся наверх гарь (этажом ниже что-то горело) и тоже открыл огонь.

Эта волна дронов была мной успешно ликвидирована, как в канонаде оглушающих звуков я отчётливо услышал щелчок, и тот, кто со мной говорил, тут же рухнул замертво, а на лице бойца виднелся одинокое входящее отверстие от пули, которое уже изливало кровь прямо под правым глазом, как раз ниже брони шлема и чуть ниже глазницы.

«Снайперы?» — подумал я и поспешил назад, к тыльной части здания. Приземлится сюда была тактически хорошая идея, одно смущало — поднимающееся облако из боевых машин тоже хотело тут быть.

Что же с тобой делать?.. Где-то там внизу ревел грузовик, двигаясь на простреленных колёсах вперёд, и я запрыгнул за мешки с песком, к трём мужикам с карабинами.

— Пацаны. Там внизу грузовик, он неспроста к АЭС едет. К краю, внешнему, подходить не стоит, там снайпер!

— Ты кто? — спросил меня один из них, выцеливая в воздухе очередной дрон.

— Подкрепление, — выдал я.

— Подкрепляй тогда! У нас тут позиция и сектор свой!

— Тогда держите! — И я отдал им «Сайгу» и магазины к ней. А сам побежал обратно к коптеру, чтобы завести его и пролетев мимо них рвануть назад и вниз, как раз туда, где шёл ожесточённый бой: на дворе рубились ребята в чёрном (видимо, это и есть шестой отдел, их спецназ) и наступающие машины.

Я спускался, показывая бойцам открытую руку, чтоб не пристрелили.

— Даров! Я подкрепление с особого отдела! — выдал я.

— С какого? — спросил меня боец на пулемёте, направляя на меня.

— ОЗЛ, — ответил я.

— Капец, ты наряженный, — выдохнул он, поливая сплошную стену огня и дыма свинцом (он что-то в ней видел).

Между одноэтажным КПП своей левой частью вросшим в здание и пылающей вышкой было пространство, которое тоже огрызалось ответным огнём. Всё как всегда: ничего не понятно, ведётся огневой бой. А ребята сзади нас отстреливали дроны, летящие над всем этим пылающим ужасом.

— Главное — грузовик не пропустить! — выдал я.

— Он не проедет, там поднятые УЗ, через них только танк сможет и эти твари!

— Принял. — И меня вдруг посетила мысль, что если грузовик и правда не проедет, и тогда он подорвёт себя на этом самом месте. Что там в нём, какая мощность? Судя по просадке колёс, тонн 10. Тонн десять минус оборудование, и всё равно этого хватит, чтобы от U-образного здания не оставить и следа, а вместе с этим и всех, кто эту позицию обороняет.

И рядом со мной рухнул сбитый дрон, уже без поражающей части, эта штуковина несла на себе катушку, из которой тянулась вдаль, в огонь, тонкая леска. Даже не кабель, а леска. И такой лески тут была целая паутина, словно бешеный паук решил опутать нас всех. Какие-то новые технологии? Не на основе электроимпульса, а на основе светового сигнала?

Оставалось гадать, только как он это делает, но одно было неизменным: фугасную часть надо было обезвреживать. И я вышел из укрытия короткими перебежками, направляясь к окну здания. У него уже не было стекла, видать, вышибло взрывом, и я, подтянувшись, залез наверх, пробираясь по воняющим гарью кабинетам, я украдкой вышел к внешнему пролому, аккуратно выглянув за него: бело-синий грузовик, изрешечённый множеством дыр, действительно стоял со спущенными колёсами у заградительных железных выступов, поднятых снизу из асфальта, как на ЖД-переезде. Из его задней части толстенным пучком тянулись нескончаемые нити, словно это он… вот только водителя в нём не было, а вокруг него суетились робо-собаки, а над ним виднелся огромный дрон, наподобие того, каким Тим приносил мне ящики еще когда воевали с бандитами. Да… К грузовику мне пока не подобраться — изрешетят.

И я увидел, как этот грузовик отъехал назад, а робо-собаки начали ложиться ему под колёса, таким образом создавая переправу через заграждение. А он, медленно скрипя об асфальт и о железо пробитыми шинами, пёр вперёд, давя скрипящих от натуги собак, и в какой-то момент вся его свора рванула вперёд, расчищать дорогу. Я же понял что вот он мой шанс и прицелился в материнский дрон и высадил по нему очередь из РПК и, убедившись, что тот теряет высоту, побежал к грузовику по каменному лому. Перепрыгивая через железо и пластик от дронов, стараясь не замечать трупов охраны АЭС.

Там, впереди, шёл бой, а я уже заходил в тыл к машине, как раз туда откуда исходило множество пластиковых нитей; а внутри были пустые стеллажи много, и я выхватил нож и принялся кромсать идущие от внутренности машины нити, пробираясь вперёд. И кромсал до тех пор, пока не увидел, куда эти нити ведут. Это был хаб — распределитель сигнала, похожий на удлинитель, только в сотни раз больше, и каждая нить оканчивалась слотом с торчащим в нём переходником, а из него, словно вода с водопада, текла эта самая леска. И я не нашёл ничего лучше, нежели разрядить в этот хаб магазин РПК, потом второй, а потом третий. Внутри хаба искрило, РПК дымился от перегрева, но это того стоило, и, перешагнув через хаб, я зацепил следующую за хабом пластиковую шторку закрывающую что-то еще, готовясь увидеть там Тима, но увидел другое.

Больше всего это походило на авиабомбу, огромную, цилиндрическую, со стабилизационными крылышками оперения и ведущими в неё кабелями, в закрепленный крупный короб, явно чужеродным для бомбы. И большим монитором за ней во всю стену фургона.

И в этот самый миг машина остановилась.

А передо мной включился экран, чуть меньше, чем у меня в гостиной, но всё еще большой, и я впервые увидел его лицо. Он был лыс, не было даже бровей, больше всего он походил на Фантомаса, только белого, с светло-серыми глазами.

— Четвёртый, В-494! Приветствую тебя на твоём смертном одре! Есть, конечно, вероятность, что до меня добрался Третий, но я надеюсь, что это всё таки ты. Скорее всего, ты сейчас обезоружил мои машины и стоишь рядом с пакистанской GBU-57 — это как Фаб-5000, униженный на три. Прости, бро, ядерную я не нашёл! Грузовик запрограммирован, так что он доехал до станции, и ничего не смогло бы ему помешать, однако я предусмотрел твоё появление и решил подорвать её раньше, потому как с тебя как с гуся вода, а бомбу я ещё найду. Станций же атомных в России множество. В общем, прощай, Ликвидатор! Вряд ли ты сможешь взломать мою систему и остановить процесс, но я дам тебе возможность попробовать. И если ты решил просто обрезать провода, или расстрелять компьютер, то она детонирует мгновенно, когда детонатор лишится питания. Итак, перед тобой компьютер с зашифрованным словом, говорю по-проще, чтобы твои мозги из 90-тых не закипели. Реши кроссворд, введи слово по горизонтали: «Что характерно выделяет людей в сравнении с приматами, назови это одним словом и введи его!» У тебя есть минута, а вот звонка другу — Еноту нет! Удачи! — Экран погас, а вместо него появилось окно ввода и таймер обратного отсчёта.

59−58−57–56…

Я бы мог подойти к компу и начать вводить такие слова, как «Мозг», «Личность», «Совесть», «Честь»…

Но откуда я знаю, что зашифровал в этот «ребус» психопат и зашифровал ли он что-либо.

А тем временем грузовик снова поехал. И я понял, что если погибать, то не под самими стенами АЭС.

Я не стал резать провода, идущие к бомбе, я занёс РПК над присоединённым к ней блоком, и с силой ударил по нему наискосок. Понимая, что может не сработать или сработать не как надо.

Блок с треском вылетел из бомбы, рухнув на пол кузова, и заискрил десятками детонаторов. Минировал бы я — я бы поставил что-то поглубже на предмет такого вот решения или заварил бы сверху железом. А то как провода паять — так это мы можем, а как железом усилить — это уже нет.

Я ждал ещё какой-либо подставы, но её не было. А грузовик ехал и в какой-то момент остановился, упёршись в стену, и выключившись. Выходя из кузова, я взглянул на них: На меня смотрели десятки стволов ребят в чёрном, ребят в камуфляже, и я дружелюбно поднял руки.

— Пацаны, не стреляй! Я Четвёртый с ОЗЛ при УФСБ! — прогремел я расщепляющимся на трезвучие голосом.

— Говори пароль, бля! Застрелим! С-сука!

— Пароль: «ФАБ-5000 умноженое на 3». В том фургоне, и я только что его обезвредил, но это не точно! Нужно грузовик отогнать и инженерам показать!

— Где он⁈ — раздался знакомый голос, вопил Дядя Миша. — Это мой боец! Цепляйте фуру за БМП!

И только сейчас я услышал лязганье траков об асфальт и друг друга где-то близко — приближались тяжёлые машины, чуть-чуть не успели. А вокруг меня, кроме бойцов двух спецназов, везде валялись вырубившиеся боевые машины.

Дядя Миша подошёл ко мне, на нем был генеральский китель, и крепко взял меня за плечи, от чего мои рёбра хрустнули. — Молодец, Четвёртый, молодец! Знал я, что не зря тебя берём!

— Служу России! — произнёс я расщеплённым голосом.

— О, а с голосом что? Охрип? — посмотрел он на меня, и я наклонил голову в шлеме. — Да шучу я!

— В фургоне GBU-57, откуда она у придурка? — спросил я.

— Видимо, кому-то за рубежом очень выгодно, чтобы у нас тут вспыхнуло что-то наподобие Хиросимы. Но АЭС — прочная штука, её фугасом просто так не поломаешь, а вот шороху навести можно, людей убить, на всю планету прогреметь и заявить, что это и есть начало кибернетического анархо-коммунизма. Т-Шестого не нашёл?

Я покачал головой, не став задавать вопрос, как так случилось, что бомба беспрепятственно въехала на территорию нашего государства. Моя задача тут была сделана.

— Товарищ генерал, разрешите убыть в расположение дома? — попросил я.

— На чём? На машине, которую весь город ищет? Жди, давай! Мы тебя до дома вместе с техникой твоей довезём. А как РЭБ отключат, невесте своей отпишись, что с тобой всё хорошо.

— А что под Новосибирском? — спросил я.

— Там отвлекающий удар был, коллеги расстреляли фуру из ПТУРов, и дело этим, и закончилось, — ответил дядя Миша. — Пойдём, я тебя к кортежу отведу, чтобы тебе вопросы не задавали тут.

Я шёл с Дядей Мишей, а вокруг бегали люди, появилась «скорая», пожарные, все занимались проблемой, которую нам доставил ТиДи623, а если верить Дяде Мише, то «6123».

Тонированная Газель «Злого Леса» ждала меня, и я сел в неё и, видя, что тут никого нет, снял с себя шлем, повесив голову. Работа Тима очень напоминала мне диверсии ваххабитов, вот только этот гад ещё и технологичнее нас и всегда будет на шаг впереди. И за таким врагом не набегаешься, рано или поздно он уколет очень больно, и полетят не только головы гражданских, но и головы в погонах вместе с должностями. Ко мне в газель зашёл медик, посмотрел на меня, спросив:

— Вы ранены?

— Не знаю, наверное, нет. — И я стал снимать с себя броню и, замечая, что она имеет свежие дырочки от осколков, а, оставшись в чёрном костюме, я ощупал себя с головы до пят и понял, что сегодня мне очень и очень повезло: новых дыр, помимо тех, которые во мне заложила природа, машины Тима мне не наделали.

Доктор же кивнул и убежал от меня работать с настоящими ранеными, — это, конечно, Дядя Миша его направил, сказав: «Мол, иди в газель, там боец, окажи ему помощь», — и доктор не смог отказать генеральским погонам.

Достав телефон, я посмотрел на антенку — её не было, они всё ещё глушат, и правильно делают, пока у стен станции лежит такая болванка.

А ведь у меня сегодня отсыпной — выходной. Блин, надо больше времени с Ирой и щенками проводить, на пикник их вывезти что ли? Или и правда отпуск взять?.. Но «Злой лес» на то и «Злой», что просто так не оставит, да ещё и Гусев у меня в подвале. И вот только сейчас я понял, что ещё и на «Отель» я не разорвусь: «Патруль» — это для души, ликвидаторство — для денег, а «Отель»… а «Отель» надо отладить и передать в ведомство более продвинутому человеку, тюремщику.

И у меня мелькнула кандидатура, лучше которой я никого не мог представить на этом месте…