Патруль 4

Глава 26 Точка «А»

— У нас получилось договориться с властями Таиланда на самом высоком уровне. Остров будет блокирован, и вашей операции ничего не угрожает. Средства Тима подавите РЭБом. В комплект вашей экипировки будет включён антидроновый ранец, что, конечно же, не убирает возможности оптоволокна. Ваша высадка будет осуществлена на пяти катерах с возможностью эвакуации. А снаряжение будет уже сегодня. Так что в 16.00 надо быть в «Берлоге». Отъезд в 17.00, в 17.30 вас отвезут к группировке войск Таиланда, и в 18.30 с наступлением сумерек, когда дроны еще не переключились на ночной спектр, но уже плохо видят в дневном, вы и возьмёте его за мягкое.

— Слишком много людей задействовано, может уйти, — произнёс я, ощущая, как тайка болезненно проминает мне локтем подлопаточные мышцы.

— Верховный так распорядился. Де-юре это тайские учения в Сиамском заливе по противодействию возможной агрессии Камбоджи, — продолжил Енот.

— Я понял. Да прибудет с нами Сила, — вздохнул я.

— Хорошо, не отвлекаю тебя. Отдыхай, — произнёс Енот и отключился.

Отдыхай, говоришь? Идея с заплывом с помощью подводных буксиров отошла за ненадобностью. Ранец с РЭБ — коненчо неплохо, но Тим будет видеть, что мы прибыли. Расклады, естественно, спорные. И ох уж эти любители по-изучать глубинные процессы личности маньяков! Накрыли бы остров ракетным ударом — и дело с концом. Нет! Им, видимо, нужен его мозг в баночке с голубой каёмочкой.

Да какая разница, что он там помнит и думает о себе⁈ Пусть даже он и правда из будущего. Техногенный процесс — это следствие накопления коллективных знаний цивилизации, а не конкретного индивидуума, и пусть ты хоть не из 2123-го а из 3123-го, ты ничего тут не поменяешь! Это как меня такого бравого и умелого закинуть в средневековье. У меня навыков выживания на Руси — 0, из бонусов только желание учиться и всё. Кроме того, никогда не надо недооценивать современников, тех, кто живёт в этом всём повседневно.

Вон, как я отстаю от сегодняшних людей во владении технологиями. Да я чуть лучше того же Ярополка, не более. Постоянно приходится «догонять» и оптимизировать свой культурный код, чтобы не выделяться среди людей моего возраста.

Тем временем нас с Ирой домяли, и, пока солнце не начало жечь как бешеное, мы прогулялись до пляжа и, сбросив свои вещи на деревянные шезлонги, отправились в открытую воду. Она была тёплой, прямо тёплой, такой, к какой не надо привыкать, такой, в какую заходишь и греешься, — тёплой и солёной. И это было моё первое погружение в воду в этой жизни. Я даже не знал, умею ли я плавать, и попробовал: набрал воздуха в диафрагму и поплыл неспешным брассом, но спортсмены-разрядники назвали бы его лягушачьим стилем или «сочинским брассом», когда голова всегда находится над водой, а ноги и руки гребут под водой. Ира же забавлялась как могла: отплывала от берега, подплывала снова, используя преимущественно кроль.

А мне торопиться было некуда, ведь я плавал в своё удовольствие. Но вот я заметил, как люди почему-то начинают сворачиваться и уходить с пляжа массово.

Что случилось с ними? — повис у меня молчаливый вопрос.

А ответом было, то, что на горизонте замаячила небольшая туча, которая в Сибири бы не предвещала никакой беды. Однако не успели мы и Ирой оглянуться, как начался ливень, а ветер был настолько сильный, что клонил пальмы к земле, поднялись и волны. Мы с Ирой поспешили к берегу, потому как плавать в такую погоду было очень уж опасно. Вот тут я тоже переключился на кроль. Выбегали мы на берег, держась за руки. Я тянул Иру, чтобы её не свалило в воду, ведь ливень с ветром превратился в настоящий душ Шарко, жаля нас практически горизонтальными струями, норовя снести всё на своём пути.

Смеясь и айкая, мы подхватили свою одежду и побежали в домик, благо тот был недалеко. А, открыв магнитным ключом дверь, завалились внутрь, чтобы смеясь закрыться от климатической истерики тропической погоды.

Развешав одежду сушиться по дому, используя мебель словно вешалки, мы поставили кондиционер на 30 градусов, и тут, Ира толкнула меня в бок.

— Смотри!

А за окном уже сияло солнце, и только остатки воды, стекающие с широких листьев пальмы, нависавшей над нашим бассейном, напоминали о шедшем минуту назад ливне, и больше ничего. Солнце снова грело.

Ну раз такое дело. То всё промокшая одежда вместе со стульями, которые служили для нас сушилками, была выставлена на внутренний дворик и он сразу же начала испускать еле видимый пар. А минут через 20 уже была сухой.

— А ты обгорел, — заявила Ира, смотря на меня.

— Не может быть, — не поверил я и, подойдя к зеркалу, в котором отражалось моё красное лицо.

— Давай намажу, я крем купила, — произнесла Ира, добавив. — Садись на кровать.

Отдав Ире своё лицо, шею и кисти рук, я закрыл глаза, ощущая, как её нежные руки мажут на меня крем из оранжевой бутылки с надписью SPF +50.

Время тянулось, и мне так не хотелось уходить от неё, что я физически это ощущал — как щемит и жжёт где-то в груди в области сердца. С одной стороны, я сто раз так делал, а с другой, в этот раз было как-то иначе, хотя какая разница: в средней полосе, или в тропиках воевать?

Вот и узнаем, какая разница. И в 14.30 я начал сборы: выложил паспорт, оставив себе немного денег — 10000 ₽ двумя купюрами, надел новые кроссовки тёмного цвета и свой промокший и уже высохший костюм (перед возвратом в Златоводск куплю тут новый). Я поцеловал Иру, услышав от неё шёпот: «Возвращайся скорей, береги себя» и «Я тебя люблю».

А далее было всё как по нотам. Я вышел на улицу, быстро разменял 10000 ₽ на 3350 бат и, поймав мотобайк с водителем, рванул на нём в сторону бара «Бир-лога». На входе меня всё также ожидала дверь с надписью «Закрыто» на трёх языках — русском, английском и тайском, — и я вошёл. Вошёл, чтобы спуститься в подвал за барной стойкой и поздороваться со всеми присутствующими.

И, проведя беглую перекличку, Красный назвал всех по радио-позывным и лишь меня упомянул как «Ваше Величество Георг Четвёртый». А я, только улыбнувшись, бойко выдохнул букву «Я». Хочет — пусть украшает свою жизнь, как хочет. Я за себя знаю, а вот какой Красный боец — мы поглядим уже на острове.

Далее был микроавтобус, в который мы сели и поехали на северную часть острова. Автобус остановился у закрытой территории, и после проверки документов нашего водителя на КПП с зелёными человечками в местной форме мы поехали далее. Это была военная база с пристанью для малых кораблей и катеров. И, остановившись у одного из железных ангаров, словно для самолётов, нас высадили.

Войдя внутрь, я увидел действительно двухвинтовой самолёт. Он стоял в глубине ангара, а перед ним были ящики, и каждый с надписью в виде наших позывных. На моём была цифра «4». Ящик вскрывался легко, я отдирал руками доски и фанеру, а внутри меня ждал традиционный набор, практически мой тот, который я носил в Златоводске. Вот только цвет был грязно-зелёный в разводах. Тот же шлем, тот же бронежилет, те же щитки и даже РПК с десятью магазинами к нему, современная его версия, тоже покрашенная в тактический цвет. Прилагалась к этому и «Сайга». И гранаты — 10 штук, наступательные РГД-шки. Была тут и форма чёрного цвета, а также все те аптечки на всех тех местах, которые я любил. И сигнальный пистолет СП81. А он мне зачем?

Но приятно, что Контора заботится, чтобы я не искал медицину по всей разгрузке, и закрепила аптечки там, где я привык.

Спустя минут пять я оделся, полностью подкорректировав на себе броню и шлем, ремни оружия, чтобы ничего не болталось. Ну всё, теперь я был в своей тарелке. Тихо жужжали кулеры, ощущался привычный вес на ногах, ребята из снабжения не забыли и флягу с водой, и даже рацию. Проверил обвес, ПНВ у шлема на работоспособность — всё работало.

Далее мы все собрались у круглого столика с картой, и итоговый инструктаж снова начал Красный.

— Джентльмены, еще раз пройдёмся по задачам и диспозициям. Наше большеголовое командование утвердило план Четвёртого, и теперь мы все атакуем одновременно на пяти катерах, один из которых будет работать на эвакуацию. Рации нам дали просто, чтоб были. На точке «А» будет группой номер «один», то есть мной и Его величеством, выставлен РЭБ, и с этого момента связи не будет. Если кому-то из вас понадобится эвакуация, выйдете к берегу и обозначьте своё местонахождение красной ракетой в воздух. Вас эвакуирует группа «пять»; в группе «пять» будут Спичка и Гаджет. На весь захват цели уделяется не больше часа. Забираем подонка и встречаемся на точке «А». Там отключаем РЭБ и оповещаемся по рации, выпускаем две красные ракеты разом, приходит посольское судно и наши катера с тайскими капитанами, мы грузим мудака на бот, а сами уплываем с этого чудесного острова. А, да! Независимо от наших действий, появляемся в эфире или нет, тайцы разносят остров ко всем их буддистским чертям, ракетами в 20.00 по бангкокскому времени. В рамках своих учений. Вопросы?

Далее он распределял, где и какая группа будет работать, но, собственно, вопросов-то как раз особо не было. Все уже были в броне, лица скрыты под тряпичными масками. Один-единственный вопрос задал Спичка: почему именно он и Гаджет работают на тыльном участке? И, получив ответ Красного — «потому», — Спичка промолчал, кивнув.

Его вопрос «о вопросах» был риторическим, а ответ — более чем понятным. Эвакуацию доверяют не самым ярым. Тем, кто не такой лютый, как штурмовые группы, с одной стороны, а с другой — кто имеет достаточно физики, чтобы вынести тело с поля боя под градом пуль. Я вот помню в учебке ВДВ еще в СССР (что сейчас оказалась в Литве, в деревне Гайжунай), перед отправкой в Афган все спортсмены автоматом «шли» в санинструкторы. Был среди них и я.

И если Спичку не очень устраивал план Красного, то Гаджет ничего не сказал, а только потрогал свою антенну на броне, будто проверяя, всё ли на месте, хотя сказано было, что рации скоро станут бесполезными кусками пластика до захвата цели.

И мы вышли из ангара, идя к плавающим средствам.

— По катерам! — скомандовал Красный, в последний раз пробежавшись взглядом по нам, будто запоминая каждого.

А тем временем уже наступали сумерки. Воздух с моря был тёплым и влажным, но под боевой маской он ощущался как лёгкая щекотка на коже. Небо на западе полыхало последним багровым пожаром, а на востоке уже налилось густой, чернильной синевой, в которой проступали первые, самые яркие звёзды. Идеальное время. Дрон ещё слепнет, переключая режимы, а человеческий глаз уже теряет остроту.

Пять катеров, низких и широких, с приглушёнными двигателями, покачивались у пирса. Их силуэты были угловатыми и по-армейски недружелюбными. Возле каждого, вытянувшись, стоял тайский шкипер в лёгкой камуфляжной форме, а азиатское лицо было невозмутимо, взгляд устремлён куда-то в пространство за нашими спинами. Они были здесь словно таксисты, и были также инструктированы. Их не касались наши цели и задачи, у них шла своя серьёзная работа — учения и война, которая недавно закончилась, но в любой момент могла заново полыхнуть.

Красный молча махнул рукой. А музыканты без лишней суеты начали рассаживаться по своим катерам, которые, по сути, были не больше маленькой яхты. До моих ушей доносился глухой стук прикладов о стеклопластик, металлический лязг, приглушённые голоса: «Подвинься чуток», «Дай я сюда положу». Я подошёл к своему катеру, помеченному цифрой «1». Шкипер, загорелый, азиатский парень, мельком глянул на меня и, пропустив меня и Красного вперёд, сам вошёл на борт, садясь за управление катером.

— Проверка связи. Группе «Один», — произнёс Красный.

— Слышу тебя, я Третий.

— Всё хорошо, Второй.

— Внимателен, Четвёртый.

— Лайнер халявы, на связи, — произнёс Спичка, имея в виду, что он «пятый».

— Ваше Величество, — обратился ко мне Красный. Он стоял за шкипером, заложив руки за спину. — План ваш. Значит, и честь вести первый катер — ваша. Начинаем по вашему сигналу.

— Кэптан! Летс го! Таргет он «А» пойнт! — выдал я в сторону нашего шкипера.

— Есть, идти на точку «А»! — произнёс таец на ломаном русском. Скорее всего, его русский даже лучше, чем у меня мой английский.

А Красный только сейчас присел. В руках он держал какую-то продвинутую версию М4, кажется, с оптикой, а на груди у него были закреплены в два ряда магазины к ней. У его ног лежал рюкзак с торчащими из него четырьмя длинными и толстыми, угловатыми антеннами, словно большой переносной роутер. А катер дрогнул и медленно начал набирать скорость.

Моторы, до этого тихо похрипывавшие, взревели глухим, мощным басом, тут же переходя на ровное, тяжёлое урчание. Мы пошли вперёд, задираясь на волнах, заставляя подпрыгивать на заднице и держаться за поручни. Катер разрезал тёмную, маслянистую воду залива. А за нами, чуть по бокам и сзади, виднелись ещё четыре тёмных силуэта, оставляя за собой такие же как у нас пенные усы на воде.

Я посмотрел на Краснорукого. Он сидел в корме нашего катера, его фигура была недвижима, словно вырезана из чёрного гранита. Он смотрел не на меня, а на быстро удаляющийся, утопающий в сумерках берег, на огни острова Пхатонг. А я узнавал этот взгляд — в нём была грусть и решимость. Эти два чувства часто встречаются в душах людей, прошедших многое. Он был уже там, на острове, он уже выполнял в мыслях нашу боевую задачу.

И вот через полчасика Красный зажал кнопку на своей гарнитуре.

— Всем приготовиться. До точки «А» — пять минут хода. Всем прибыть на свои точки и доложить о готовности.

И его слова отозвались короткими голосовыми подтверждениями от других бойцов.

Ветер, свистящий в обтекатели, был тёплым, но на скорости он выхолащивал всё тепло, пробираясь холодком через щели в бронежилете. Я взглянул на ранец с «РЭБ» — тяжёлая, неудобная штуковина если носить на спине, наша основная страховка от всевидящего ока Тима.

Мы шли в полной темноте, без ходовых огней. Шкипер вёл катер по приборам и, видимо, по впитанной муштрой хождения в этих водах. И вот мы остановились, а остальные катера умчались вперёд. Точка «А» находилась на южном пляже острова, самом пологом, и теперь надо было ждать, пока бойцы еще на 3 направления прибудут на свои места. Пятый же катер остановился недалеко от нас.

Я снова взглянул на Красного. Его шлем был повёрнут в сторону тёмного пятна на горизонте, которое постепенно вырисовывалось в низкий, поросший лесом остров. Он сидел, положив руки на колени, совершенно расслабленно ожидая докладов. Но я видел, как иногда подрагивает мышца на его скуле. При всей его невозмутимости он нервничал и одновременно он был готов. Как и мы все.

А я заметил, что в сумерках далеко на острове, высоко на склоне, мерцает одинокий, жёлтый огонёк.

И Красный, получив доклад о прибытии на точки всех наших катеров, произнёс в рацию:

— Включаю РЭБ. Начали! И удачи всем!

Командир группы музыкантов активировал ранец, что-то понажимав на его панели, и наш катер двинулся к берегу.

Где-то там, на острове, в этот самый момент должны были случиться самые важные в жизни Тима перемены, а его мир должен был съёжиться до размеров комнаты с тем самым жёлтым окном. Если это, конечно, комната. А его боевые машины работающие на высоких частотах должны были ослепнуть оглохнуть и перестать отвечать на приказы с главного пульта.

Так ли это?.. Скоро я это узнаю!

Продолжение следует по ссылке: https://author.today/reader/547078/5164425