Патруль 4

Глава 10 Проект «Вернувшиеся»

Дверь джипа открылась плавно и беззвучно, как и полагается дверям автомобиля такого класса.

С другой стороны вышел тот, кто мне при нашей первой встречи представился Дядей Мишей. Как и тогда, он держал расправленными его широкие плечи, а офицерская выправка говорила за него. Расслабленный и спокойный, он везде себя чувствовал хорошо. Ну, так-то да, медведь — царь лесных зверей в тайге, правда, есть еще тигры и лоси. Но это уже лирика. Его лицо с жесткими, прорезанными морщинами скулами и цепким, пронзительным взглядом голубых глаз не было ни суровым, ни добрым. Оно было нейтральным, и шёл к открытой водителем двери, чтобы подать свою огромную ладонь изящной кисти, показавшейся из темноты салона.

На нем был тёмно-синий, почти чёрный костюм-двойка из тонкой шерсти. Костюм был притален и сидел идеально, не стесняя движений, — явно сшит на заказ. Под пиджаком виднелась светло-серая рубашка с тонкими белыми полосками, без галстука. Воротник расстегнут на одну пуговицу. На ногах же ветеран КГБ носил туфли тёмно-коричневого цвета, начищенные до зеркального блеска.

И больше ничего, — никаких явных знаков статуса, — ни массивных часов, ни перстней. Только небольшие, почти незаметные запонки на рубашке и обручальное кольцо на правой руке. Весь его облик говорил о сдержанной силе, контроле и невероятной внутренней дисциплине.

Он подал руку женщине, помогая ей выйти. Она появилась из полумрака салона легко и грациозно. В её случае это был возраста не ощущалось, казалось, что ей сорок. Рыжие волосы, уложенные в элегантную короткую стрижку, подчёркивали её шею с золотым кулоном на тонкой цепочке. На ней было платье приглушённого бордового оттенка, длиной чуть ниже колена, из плотного трикотажа. А на ногах, — практичные замшевые лодочки на невысоком каблуке.

Минимальный макияж дополнял умное лицо зеленоглазой женщины, а уши были украшены золотыми серьгами в виде свисающих цепочек с замысловатыми замковыми соединениями.

Она взяла протянутую руку мужа, хотя её движение было самостоятельным и уверенным. Её взгляд сразу же нашёл Иру, и на её губах появилась тёплая, почти материнская улыбка, резко контрастирующая с ледяной нейтральностью генерала.

Я ощутил всем своим нутром, что мой вид: спорт-костюм и тапочки, — оценены по достоинству. Как знал, что надо два брать.

Они вышли и проследовали к нам.

И мы — две пары, два разных мира. Сошлись в калитке железных ворот. Генерал отпустил руку жены и сделал полшага вперёд.

— Здравствуй, Слава. Прости, что нахрапом, но и новости в этом сумасшедшем мире летят шибко быстро. Это моя супруга, Анна Викторовна, — он слегка кивнул в сторону жены.

— Здравствуйте, Анна Викторовна, я, Слава, а это Ира. — произнёс я.

— Очень рада, наконец, познакомиться. Михаил много о тебе рассказывал. Только хорошее, — её голос был мелодичным и тёплым, как старый коньяк.

— Проходите, пожалуйста, — наконец нашла слова Ира.

— Дядь, Миша, — окликнул генерала водитель, — вино сейчас нести?

И, получив кивок, он полез в багажник, а я проговорил:

— Я помогу.

Выйдя на улицу, я получил от водителя две бутылки вина, и, тоже кивнув, удалился за гостями, сопровождаемый Ирой.

Мы расположились за столом в гостиной, сидя напротив друг друга. Генерал потрепал за ушами собак, почесал котана и убыл в уборную помыть руки, и присоединился чуть позже.

— Вы знаете, — начала Анна Викторовна, — Я очень люблю такие простые домашние посиделки. Но Мишу таскают на рабочие совещания, и вот сегодня он предложил, и я сразу же согласилась.

«Ничего себе, простые», — Ира стол закатила, словно новогодний.

— Для нас большая честь принимать вас, — произнесла Ира.

«Пускай она и не знала, кто перед ней находится, но была галантной, — что ж, рабыню на кухне я уже видел, шлюху в постели тоже, теперь, видимо, смотрю королеву в гостях, а точнее на людях. И если уж так говорить, то выбивался из всего мероприятия лишь я, — костюмом и тапочками».

— Ира, вы очень галантны, — сделала комплимент Ире Анна Викторовна.

— Слав, не покажешь свои новые владения? — спросил у меня Дядя Миша.

— Миш, возьмите с собой бутылку и бокалы, я же знаю, что вы надолго с вашей службой, — произнесла Анна.

— Да, милая, — подчинился генерал, и я встал, взяв бокалы, а Миша (не думаю, что это его настоящее имя, как и у Енота Аркадия, но для работы подойдёт), и мы пошли, когда я произнёс беглый план экскурсии:

— Давайте тогда со второго этажа дома начнём? — предложил я.

— Давай, ведь подвал, как я понимаю, у тебя занят, — выдал Дядя Миша, можно сказать, подколол.

— Как я понимаю, Енот Аркадий доложил о задержанном? — с этими словами я выложил на пол свой сотовый, как и просил Енот.

— Мало того, доложил, по твоему вопросу сегодня было собрано селекторное совещание правления и ветеранов ОЗЛ. Я думал, что тебя снова придётся от всех защищать, но они приняли твою идею.

— Какую идею? — не понял я.

— Ну, с тюрьмой, которая исправляет, а не калечит и не закаливает преступников. Совет ОЗЛ нашёл идею интересной и поручил мне, и, как следствие, тебе, организацию подобного места. В черте города или за его пределами в радиусе 30 км.

— Что-то я не до конца понял.

— По ОЗЛ спецсвязи придёт подробная инструкция, как это всё сделать, но заниматься будешь ты. Поясню для спортсменов: тебе нужно масштабировать твою идею с содержанием под стражей тех, кого еще рано убивать, но нужно исправить или изолировать от общества.

— Какие наши полномочия по отношению к поступившим туда? — спросил я.

— Как и всегда, рамки заданы исключительно нашей совестью, а она у тебя есть.

— Иногда мне кажется, что она хромает, — она хорошая, но хромает.

— Опять же, «Винни-Пуха» цитировать плохой человек не будет, — улыбнулся дядя Миша.

— Приятно угодить вашим критериям, — кивнул я.

— Ты у нас уже месяц и доказал, что твоей совести и боевым навыкам можно доверять, и я знаю, что у тебя накопилось множество вопросов по нашей службе, и сегодня я готов на них ответить. — С этими словами он откупорил бутыль и разлил её по подставленным мной бокалам.

Мы уже шли по второму этажу в сторону библиотеки.

— Да, вопросы есть. — кивнул я, смотря в пузырящееся вино, какое-то современное ноу-хау.

— Ну тогда задавай, я отвечу, но только на то, что я могу знать точно.

— Почему Тим сказал, что у меня в личном деле написано, что я шизофреник? — спросил я.

— Ну, посуди сам. Ты был ударен током в СК «Сигнал» и очнулся, словно бы другим человеком, — вместо любителя выпить и женского угодника Вячеслава ты стал проявлять совсем другие качества, и тут же завёл себе высокопоставленных врагов. Слава никогда не воевал, но когда было нужно, совершил в одиночку диверсионную вылазку на базу вооружённого противника, вывел заложника и отступил, нанеся противнику урон. Так не бывает. А еще ты используешь словарь не твоего возраста, тебе по твоему лексикону лет 40–50, причём по твоим понятиям чести и совести ты, словно бы, застрял в 90-х. Прекрасно разбираешься в оружии СССР и ранней РФ, но абсолютно плаваешь в современной истории и технологиях, однако быстро учишься. Ты имеешь навыки и знания, которых у двадцатилетнего парня быть не может, и не имеешь его знаний, надо сказать, почти бессмысленных, но всё-таки.

— Но это же не шизофрения, это как минимум амнезия, — произнёс я.

— Это еще и расстройство личности. Ты же посмотрел «Сплит»?

— Да, посмотрел.

— Был такой человек Билли Милиган, тоже шизофреник, так вот в нём выделяли 24 личности, и каждая из них влияла на него: одна болела диабетом, другая картавила, третья вообще была женщиной-лесбиянкой, — что запрещено на территории Российской Федерации, — был там и мастер боевых искусств. Так вот, «Сплит» снят про такую вот психическую аномалию. И, когда наше правительство, а именно моё ведомство, заметило этот феномен в реальности, и родился проект «Вернувшиеся». Ведомство научилось вычислять таких людей, хоть их и катастрофически мало, но у всех у них наблюдалось расстройство личности и характерные манеры поведения, однако многие из них обладали феноменальными способностями в своих отраслях. И ты спросишь, как КГБ поступило? А я отвечу: оно начало использовать и поддерживать таких людей, ставя в личном деле то, что считалось в СССР правильным, а именно такие вот диагнозы, как у тебя.

— Получается, что я с точки зрения Очень Злого Леса псих?

— «Отдел Зональной Ликвидации» раньше только наблюдал, и садил особо буйных в дурку, но потом было замечено несколько особенностей: во-первых, «вернувшийся», или человек с расстройством личности, мало того, что считает, что он кто-то другой, он старается прожить свою жизнь полноценно, сделать что-то большое и значимое. А это уже можно и нужно применять во благо. В анамнезе такого пациента всегда есть воспоминания о том, чего не может и не могло быть, к примеру, он или она считает, что из прошлого или из будущего, но это полбеды, — он или она может подробно рассказать о себе и о своей прошлой жизни, что с точки зрения науки, конечно же, бред. Ну, какое, скажи мне, может быть перемещение во времени? А второе, — такие люди не боятся смерти и считают, что уже умирали, они готовы к жертве ради своей идеи… Тут главное, — своих от чужих отличить. — грустно улыбнулся Дядя Миша.

— От чужих? — не понял я.

— Есть полезные, которые верят в то, что Россия — это великая держава и готовы ей служить до последнего. И я как офицер и патриот их понимаю. А есть твари типа Тима, которые грезят бредом о сепарации территорий и кибернетическом голосовании всех людей на локации. А так как «вернувшиеся», или как у нас в шутку этот диагноз называют, «возвращенцы», работают не одни, для всех легче, что вы такие вот полезные психи. Вам подыгрывают, обучают, помогают. Вы как рыцари которых обслуживает свита, подыгрывая вам что вы уникальные и вы и правда иногда как в твоём случае, приятно удивляете.

— Я вас помню. — проговорил я, отпивая из бокала, — я помню, как вы выбирались из Грозного с разведданными, — это тоже шизофрения и разделение личности?

— Что ты мне хочешь сказать? Что ты обратный попаданец? Да Лесу всё равно, лишь бы ты работал на благо Родины, хоть волком себя считай, хоть Ярополком, прости Господи. Но задачи свои выполняй и не убивай людей просто так. — произнёс он, и я понял, что он уходит от прямого ответа. — Ты сегодня «Сплит» смотрел. Скажи мне, личности, которые были в Билли Милигане, — они реальны?

— Нет. — ответил я.

— А их навыки, с которыми они входили в мир, беря «Свет»?

— Не понял, что такое «взять свет»?

— Это термин, придуманный Стивеном Кингом. Я отвечу за тебя: их навыки и умения, а также характеры реальны. И в таких, как ты, кроется большая сила, и Лесу всё равно, псих ты или майор СОБРа, погибший при отходе своей группы, спасающей мирняк. И мы с тобой не девицы кисельные, чтобы на эту тему драматизировать. Потому что жизнь она одна, но некоторым удаётся почувствовать то, что чувствуешь ты.

— Ясно. По бумагам мы психи, а в реальности у нас навыки и знания из наших прошлых жизней…

— Доктор Вайнштейн даже хотел это на нобелевскую подать. Но нельзя нам пока этот феномен светить на весь мир, слишком много врагов у Руси-матушки. Я помню, еще в Союзе был у меня заклятый враг, Серёжа Сидоров. Серёжа был сыном дипломата и считал, что он несправедливо привезён из США на Родину. Вот только настоящий Серёжа в самолёте посольском таблеток наглотался, потому как у него там любовь была, — его едва откачали, вот только вернулся в сознание он совсем другим.

— Каким? — спросил я.

— Серёжа больше не понимал английский, хотя в штатах родился и жил. Но зато он прекрасно говорил по-русски и по-польски и владел навыками Стивена Сигала из его фильмов и прекрасной борцовской интуицией, которая ему позволяла калечить людей по всему союзу на коврах дзюдо. И когда я его победил, он мне тогда сказал: «Союз распадётся в 91-ом», и, прикинь, Слав, всё так и случилось. — произнёс он и отпил большой глоток, словно за упокой СССР.

— А Тим? Кем себя считает Тим? — снова задал я вопрос.

— Тим думает, что он из 2123 года, в его выдуманном мире нейросети и роботы, а на планете царит анахро-коммунизм, и все голосуют, к примеру, воевать или нет. Вот только людям нельзя напрямую голосовать, потому как люди глупые, — им покажи фейковую картинку убитого ребёнка, и вот уже они готовы идти убивать на другой конец шарика. Я читал его отчёты и о нашем времени, и о его якобы времени. В нашем времени он отмечал большую и тяжёлую войну, которой, как ты видишь, сейчас нет. Это как раз и говорит в пользу его безумия, а не реального перемещения. Сам же он, с его слов, — гвардии сержант мульти-юнитовых систем, погиб под Парижем от фотонной бомбардировки их штаба.

— Звучит и правда как бред. — признался я, отпивая.

Мы встали у библиотеки оперившись на дверные косяки.

— Именно, — согласился Дядя Миша. — Но Тим с бешенной скоростью изучает языки, учится программировать системы и управлять беспилотными машинами. К такой войне мы еще не привыкли, но мы учимся, к сожалению, кровью других ликвидаторов. Но для общества и Леса лучше вы, чем гражданские.

— Соглашусь. — согласился я.

— Твои галлюцинации — еще одно такое подтверждение твоего диагноза, но чтобы тебя как-то утешить, я скажу тебе: я был там, был в Грозном в декабре 1994-го. Но помнишь ли ты, как тебя звали? Помнишь ли ты своих товарищей, если ты — это ты?

— Такое ощущение, что помнил, но память, она не даёт мне, словно бы, пройти какой-то барьер. — ответил я.

— Может быть, мироздание хочет, чтобы эту свою жизнь ты прожил тоже с пользой и не цеплялся за старое? — предположил Дядя Миша.

— Значит, я не псих? — спросил я.

— А что это меняет? Если хочешь, я скажу тебе: «Спасибо вам, товарищ майор, что вытащили меня оттуда и спасли много жизней военнослужащих одной из мотострелковых бригад». И в качестве ордена дам совет: проживите вашу новую жизнь, как говорят ваше поколение, в кайф.

— Спасибо. — произнёс я.

Хотя всё стало еще запутанней.

— С другой стороны, почему мы разделяем мух от щей, разве не может быть супа с мухами? — спросил он, улыбаясь.

— Это как? — тоже улыбнулся, ощущая, что алкоголь догнал мой разум.

— Допустим, что ты — шизофреник из прошлого, но у тебя теперь есть любимая девушка, особняк, машина и работа, на которой можно реализовать своё служение Родине. А что Родина о нас с тобой думает, это её дело, наша задача — её защищать. Даже если для всех вокруг мы с тобой психопаты. Хочешь, считай себя, как писатели-фантасты говорят, попаданцем из прошлого, хочешь, считай, что ты сержант, у которого кукуха поехала. Однако пока ты ТАК воюешь, ты нам нужен!

— А много таких, как я, по России?

— Эх, — вздохнул он, — Мне тоже иногда кажется, что я что-то такое помню, словно бы и не было никакого Златоводска, а на реке Томи стоял славный город Томск.

— Томск — в честь реки? — спросил я удивлённо.

— Видимо. — пожал плечами генерал, — Но пока я не встретил психа, который утверждал, что тут был город Грустина, высокоразвитой цивилизации, которая в космос, как мы с тобой в туалет, летала.

— С ума сойти. — поразился я.

— Именно. Но Грустина или нет, мы не знаем. Словам того психопата мы, конечно же, не верим, но под Златоводском в данный момент есть сложная система тоннелей, которая была засекречена еще КГБ, и частично освоена, — мало того, во всей Руси-матушке эти тоннели, да что там, по Руси… Множество артефактов древности, над которыми мы можем только фантазировать. Но, Слав, за это нам не платят. — широко улыбнулся он.

— По тюрьме, — начал я, — я один не потяну.

— Как только примешь объект и внесёшь свои корректировки, дадим тебе стройбригаду и помощников. Вон того же Ярополка.

— Товарищ генерал, ну нет же, он же по-русски не говорит… — запротестовал я.

— Ты тоже интернетом не пользовался. Обучи его, расскажи про этот мир, подыграй ему, что веришь, что он витязь. Это важно для психов, чтобы им верили. — на этих словах он мне подмигнул.

А меня это лишь обрадовало, что меня называют психом, может, алкоголь веселил. Да и вправду, какая разница, кем они меня считают, пусть хоть три фильма «Сплит» покажут. Я же знаю, что я — это я. И к психиатру их больше не обращусь, а то убедит меня еще, что я и правда психованный. А с Тимом, как говорили раньше бандиты, надо решать! — слишком злобный враг. Для пущей ясности буду считать его психопатом с ПТСР из будущего. Где он, там, погиб под Парижем?

Мы с Дядей Мишей вернулись к столу, где наши дамы чудесно болтали, откупорив без нас вторую бутылку вина, и в целом продолжение вечера казалось очень милым. Просидев до вечера, и проводив гостей, мы с моей избранницей остались наедине.

— Прикинь, Слав, они 40 лет уже вместе? — удивлённо поделилась Ира.

— Ну, он нашёл свою девушку на 40 лет раньше, а я — только месяц назад. — произнёс я, притягивая её к себе.

— А еще Анна сказала, что ты похож на спортсмена или бандита с 90-х в этом костюме. Сказала, что Миша в них постоянно тоже ходил, пока статус не поменялся. Ой, скоро ночь же, а тебе завтра на смену, а тебе еще еду жулику твоему заносить. Можно, я ему со стола отдам, а то мы не съедим, а выкидывать жалко.

— Можно. — ответил я. — Только крупные куски, ему вилки и ножи нельзя.

— Понятно, сейчас переоденусь и всё сделаю.

— Ты ж моя умница. — похвалил я, откидываясь на спинку дивана.

Проект «Вернувшиеся», значит. Ну-ну. Ну хоть что-то у нас делается без бюрократии.

Бля, мне же теперь, помимо взвода, еще и Ярополка дадут. Ребёнка с титаническим ударом. В такие минуты понимаешь выражение: «инициатива дрючит инициатора».

Но вдруг, снизу, из моего подвала, раздались звонкие металлические удары.

«Он что, там подкоп копает?» — подумал я, поспешив надеть шлем и взять пистолет с транквилизатором. — Сейчас узнаем…