Патруль 4

Глава 16 Чернобыль, которого не было

Передо мной на коленях и без сознания стоял майор Гусев в гражданской форме одежды, видимо, собирался со смены домой и не доехал. Голубые джинсы и серая рубашка, ботинки — это то, что было при нём. Очень Злой Лес всё слушал и слышал, и там, наверху, приняли решение послать мне его на воспитание.

Вот я не знаю, но мне кажется, такие люди не воспитываются. Гусев — это пёс системы, его задача — быть злым и диким, драть в зашей сержантов и прапорщиков, проявлять свои самые мерзкие качества, но, как ни странно, тем самым держать личный состав всей Златоводской области в тонусе. А то, что он лично так себе как человек, к делу не относится. Вот скажи, Очень Злой Лес, каким должен быть офицер, который вынужден будить стажёров, спящих на картонке?.. Гусев достоин пиздюлей, но не перевоспитания.

И я пошёл наверх, чтобы свериться с ОЗЛ спецсвязью, а там как раз пришло задание с пояснениями: «Цель: воспитание личностных качеств в госте, изучение им должностных инструкций старшего дежурного Росгвардии, ликвидация токсичного отношения к личному составу, привитие софт-скиллов».

Софт-скиллов говорите? В начале мне предстоит рассказать майору, что это такое.

И я, надев шлем, взяв нож и пистолет с транквилизатором, надев чёрную форму и перчатки, взял большую бутылку воды, отхожее ведро и спустил это всё вниз, чтобы всё это поставить гостю. Он приходил в себя медленно, издавая то ли стон, то ли хрип.

— Где я? — протянул он.

— Доброго вам дня, — поздоровался я.

— Ты нахуй кто? — продолжил он.

А я поймал себя на дежавю, что в этом подвале слишком часто звучат именно такие вот вопросы.

— Начнём наш с вами урок с приветствия. Я — смотритель исправительного отеля, а вы — мой гость, Николай Николаевич. Здравствуйте.

— Какого ещё отеля! Почему я пристёгнут? — он дёрнул рукой, и наручники звякнули о железную стойку.

— Здравствуйте, Николай Николаевич, — продолжил я, решив начать всё с начала.

— Ты знаешь, кого ты пристегнул? — пробасил он.

— Старшего дежурного Росгвардии по Златоводской области? — предположил я.

— Сопляк, да тебя на бутылку посадят! В камеру с петухами определят! — буквально выкрикнул мне в шлем гость.

И я покачал головой, направляя на него револьвер.

— Здравствуйте, Николай Николаевич.

— Привет, блядь! — рявкнул он, только замечая в моих руках ствол.

Уже неплохо.

— Смотрите, я не считаю, что вы должны тут находиться, но у нас с вами много работы. Первое: нам нужно сделать так, чтобы ваша речь была более официальной и чтобы вы не переносили личное на служебное. Ваша последняя ночь в качестве дежурного была исчерпывающей, и вас решили исправить.

— Кто решил⁈ — повысил он тон.

— Не-не-не, тон мы тоже не повышаем. Чем раньше вы, Николай Николаевич, научитесь общаться, адекватно вашей должности, тем быстрее вы отсюда выберетесь, — бегло объяснил я ему правила этой игры.

— Что, держать меня будешь тут как раба⁈ Кормить меня, поить, говно за мной выносить⁈ — пробежался взглядом старший дежурный по отхожему ведру и бутылке воды.

— Повторюсь: я тоже не считаю, что вы должны быть тут, но протокол есть протокол. Что вы помните последнее перед тем, как проснуться в моём отеле?

— Это не отель, это подвал! А ты — террорист, а это — захват заложника! Тебя даже не посадят, за меня тебя тупо расстреляют при задержании! — распылялся он.

— Я думаю, Николай Николаевич, что если вы исчезнете навсегда, то все только вздохнут с облегчением. Вся область и даже ваш сын.

— Что ты о нём знаешь, сопляк⁈ — огрызнулся майор.

— О, я читал справку по вашей семье. Сын ваш работает в группе задержания во взводе старлея Димокрика, несмотря на то, что может возглавить и экипаж, и даже взвод, он не хочет этого делать. А знаете, почему?

— Ну и почему⁈

— Потому что перед ним есть отрицательный пример офицера, который слишком сильно вжился в роль старшего дежурного, — ответил я на вопрос.

— Нахуй иди со своими домыслами, — вернул мне он мои мысли, как всегда грубо.

— Вы, Николай Николаевич, выйти отсюда хотите? — спросил я.

— Хочу, конечно. Выйти и тебя вздрючить!

— Сохраните второе желание на будущее, а пока давайте поговорим, что вам для этого надо сделать. Первое: от сотрудников Росгвардии требуется вежливое и корректное отношение к гражданам; от вас же — вежливое и корректное отношение к бойцам Росгвардии.

— Ты сам-то служил? Ты знаешь, какие козлы там работают? Ленивые уроды, а не козлы!

— Вежливое и корректное отношение, — повторил я. — Вот, например, возьмём среднего мента: он, обращаясь к гражданам, должен поздороваться, представиться и озвучить причину обращения.

— А вы? «Э, боец, ты не охренел ли часом⁈» примерно так вы выражаетесь на суточной смене, — спародировал я его.

— Ты не понимаешь, о чём ты говоришь! — покачал головой Гусев.

— Ну тогда мы с вами тут надолго. Сейчас примерно 16:00, еда будет ближе к 18:30. Может чая? — предложил я.

— Сам пей свой чай!

— Ну тогда не смущаю вас более своим вниманием! А, да: вы находитесь далеко от людей, кричать и звать на помощь бессмысленно, — произнёс я, уходя.

Поднявшись из подвала, я поймал еще одно сообщение по ОЗЛ спецсвязи: «Цель: принять посылку в 17:00».

Ну, надо — примем. И, поднявшись к Ире, которая была полностью погружена в рисование картины, я поцеловал её в линию волос и произнёс:

— У нас новый гость, в подвал не заходи, а особенно не заходи без шлема.

— Им бы туда нормальный туалет поставить, — произнесла она.

— Я уже думаю над этим, — кивнул я.

Посылка приехала в той же тонированной «Газели», что и привезла Гусева, только в этот раз они не ждали, а просто выложили ящик у моих ворот, и мне пришлось затаскивать его внутрь. А в ящике были: ноутбук, моток кабеля-интернета, удлинитель, железный стул с круглыми ножками, словно санки, и кандалы — пара штук, с метровой цепью, чтобы была длиннее, чем цепь наручников, и какая-то таблетка размером с большую батарейку, и сложенный в пластиковый пакет резиновый матрац.

И как только я изучил всё содержимое, мне позвонили с незнакомого номера:

— Подключи кабель к ноутбуку в номер к задержанному, кресло тоже ему, кандалы, чтобы гость мог работать. Принцип застёгивания — как у наручников, но замок сложнее. Диск-ретранслятор помести во внутренний карман шлема справа, кнопка включения сбоку, с батарейками разберёшься. Удачи в воспитании! — проговорил голос и сбросил.

Ну вот, зачем было пихать ко мне Гусева? Он, конечно, дурак, но полезный для системы дурак.

И я пошёл реализовывать свою идею. Вот уж поистине: инициатива дрючит инициатора. Надо было мне того урода с дороги приволочь…

И снова я надел шлем, включив ретранслятор и положив его в пазуху шлема, а потом спустился в нём вниз. Гусев сидел на одеяле, но, когда я входил, он встал.

— Матрац, — произнёс я, бросая гостю его новую постель, и мой голос прозвучал грубо, искривлённо, словно несколькими голосами на тон выше и на тон ниже. Ретранслятор делал его неузнаваемым. — Кресло. Ноут. Сейчас подключу к сети, и будем с вами обучаться.

— А если я на себя руки наложу, задушу себя вот этим вот кабелем? — кивнул Гусев на моток удлинителя.

— Вы вольны делать со своей жизнью что хотите! Если вы погибнете, я кремирую ваше тело, а пепел развею над Златоводском. Это будет последняя дань вам как офицеру Росгвардии.

— У тебя дети у самого-то есть? — спросил у меня Николай Николаевич.

— Это не относится к нашей с вами миссии.

— Какой ещё миссии? — нахмурился он.

— Ваша трансформация как офицера сейчас в приоритете. Надевайте и пристёгивайтесь, — бросил я к его ногам кандалы с длинной цепью.

— Не буду, — решительно заявил он.

И я поднял пистолет и выстрелил ему в ногу транквилизатором.

А когда гость уснул, я расставил всё, как мне было надо: пристегнул его кандалами, подключил бук, протянул в подвал электричество помимо лампочки сверху и даже, на свой страх и риск снял шлем, и надул матрац. Всё — ради исправления гостя!

Гусев пришёл в себя, оглядываясь.

— Что это было?

— Транквилизатор. Каждый раз, когда вы не будете выполнять протокол гостя или будете мне грубить, я буду применять к вам меры насильственного воспитания.

— Кто ты такой вообще, чтобы меня воспитывать? — теперь в его голове слышалась усталость, он толком не спал в эту ночь.

— Я могу снять маску, но тогда буду вынужден вас ликвидировать. Ведь если вы прогрессируете, я выпущу вас на свободу.

— А жене я как объясню, что я исчез⁈

— Я не знаю ваших отношений с женой, но это не моя проблема!

— А что твоя⁈ — спросил он.

— Вы и задача по вашему воспитанию! — выдал я.

— Хуй с тобой! Давай! Что надо сделать, чтобы ты меня выпустил?

— Понять, что за большой властью скрывается и большая ответственность. Вы, как самый опытный офицер с земли, должны помогать простым ментам, а не дрочить их. — произнёс я главную мысль.

— А командиры им зачем тогда? Я что, с каждым младшим сержантом должен цацкаться⁈ — резонно заметил старший дежурный.

— А офицерам их, вы будете ставить на вид и оказывать методическую помощь в виде советов, как лучше управлять людьми, — произнёс я.

— Чё ты, блядь, несёшь⁈ Ты вообще их видел? Они же бараны без пастуха!

— Здравствуйте, Николай Николаевич! — начал я сначала.

— Здравствуйте! — язвительно протянул он.

— Неплохо, но давайте поработаем над интонацией. Скажите это мягче, словно вы добрый дядюшка-Мороз.

— … — выдохнул Гусев и лёг на надутый мной матрас, отвернувшись спиной к стене.

Хорошо, ему надо это всё переварить. Нельзя же 20 лет быть злыднем и за 1 час исправиться, — решил я и пошёл наверх.

И только я снял шлем, как учуял запах чего-то вкусного и, пойдя, помыв руки, поднялся на кухню, где Ира суетилась с приготовлением еды. Сегодня на ужин были манты. Разложив их на три блюда: себе, мне и гостю. Она налила в полулитровый пластиковый стаканчик морса. И я, взяв всё это, понёс вниз.

— Товарищ майор, манты, — произнёс я, опуская поднос на пол.

— В жопу себе их засунь! — ответили мне.

— Смотрите, Николай Николаевич, у нас с вами два пути: либо я вас мучаю, бью током, палкой, режу ножом, как предыдущего моего гостя, господина Сомова, либо мы с вами учимся, вы сдаёте экзамен на софт-скиллы и выходите на волю обновлённым человеком.

На фамилии «Сомов» он приподнял свою голову и обернулся, а потом встал и сел на стул. Он явно читал секретную сводку и наконец-то примерно понял, куда и к кому он попал.

— Так это ты его учил ПДД соблюдать? — спросил он.

— Точно так, — произнёс я. — Но он молодой совсем, он воспринял мою вежливость за слабость.

— Хорошо, смотритель отеля! Давай, сделай из меня хорошего офицера! А когда тебя поймают, я лично приду к тебе в камеру и принесу тебе манты.

— Кушайте манты, Николай Николаевич! — произнёс я. — И добро пожаловать в мой отель!

— Спасибо, смотритель. Учи скороговорки для тюрьмы и как правильно в хату входить! — съехидничал Гусев подтягивая к себе поднос.

— Всенепременно. Если у вас будут какие-нибудь пожелания — вы говорите, я вам всё сюда привезу. Кроме средств связи.

Но он уже ел манты, злобно смотря на меня, и я вышел, чтобы не отвлекать его от трапезы. Поднимаясь наверх, я переоделся в домашнее, а Ира уже ждала меня за столом.

— Спасибо тебе, дорогая моя, ты делаешь этот дом прекрасным! — произнёс я, садясь за стол.

— Скажи, а у тебя отпуска́бывают? — вдруг спросила она у меня.

— Думаю, да, — ответил я.

— Хочу за границу слетать, в сети хвалят Тайланд, Вьетнам.

— Я спрошу сейчас, — произнёс я. — Окей, Енот Аркадий, может ли ликвидатор выезжать за границу?

— Здравствуйте, Ира, привет, Слава. Да, конечно, у нас же не тюрьма. Сделайте себе загранпаспорт и летите на здоровье, — произнёс телефон голосом Аркадия. — Извините и приятного аппетита, но я немного по работе. С Гостем будет работать наш Лесной психолог, вот я смотрю, он уже начинает коннект через ваш компьютер. Я думаю, что с его помощью мы вернём вашего Гостя обществу в скором времени. Ну, а настоящий Отель уже строится. Котлован уже есть, сейчас работаем с канализацией и отоплением. Скоро вашим гостям не нужно будет выносить горшки. А вы займётесь своими обязанностями.

— Спасибо вам, Аркадий, — произнесла Ира.

— Это вам спасибо за такую чудесную идею, как Отель! Вас хвалило правление!

— Обращайтесь, — улыбнулся я, надевая на вилку мант.

— Слав, их же руками едят, — улыбнулась Ира.

— Я их только помыл, — резюмировал я и, запихав целый мант в рот, принялся его разжёвывать.

— Гоголь для таких случаев описал Пацюка — запорожца, который жил в Диканьке и слыл местным колдуном. Всё, не отвлекаю, приятного аппетита, — произнёс Енот и отключился или сделал вид.

— В понедельник пойду подам на загранпаспорт документы, — произнёс я.

— Пещерный ты мой человек. Сейчас всё на «Госуслугах» делается, как поедим, я покажу.

— У. У. А! — надрывно выдохнул я и почесал под голову, выставив руку локтем вверх.

Но звонок на мобильный заставил меня вновь стать серьёзным.

Звонил товарищ генерал, лично, и, конечно же, я взял трубку.

— Слав, Тим объявился! Ты в составе боевой группы идёшь на перехват, мы нашли его подъезжающим к Златоводску со стороны Новосибирска.

— Принято, снимаю номера и еду!

— Давай, координация по телефону.

Он повесил трубку, а в ОЗЛ спецсвязи высветилось сообщение: «Звонок подтверждён».

— Милый мой, будь осторожен, — проговорила Ира, и я, встав, поцеловал её и рванул собираться.

Форма, броня, шлем, ПБ, РПК, Сайга, вода, доп. магазины, летучий дрон на «Хайлендер», накрытый брезентом, и, конечно же, заклеить скотчем номера. Всё это я делал как можно быстрее, понимая, что могу опоздать.

Но что-то мне подсказывало, что работы там мне хватит. Гарнитуру от мобильника я вывел в левое ухо. Но когда я летел по городу, лавируя между потоками субботних машин, мой сотовый заговорил.

— Слав, это Енот, вижу, ты ещё в городе. Срочно едь в Северск.

— Что там? — спросил я чужим для меня голосом.

— Он атаковал КПП у АЭС! Координаты я тебе пришлю! Там наш шестой отдел, ты с ними тренировался, и ВВшники, но боюсь, не просто так он туда лезет!

И я развернулся, вылетая на Кузовлевский тракт уже через 10 минут, а уже там развил скорость, с которой обычно не летают ангелы-хранители ночных ездоков. Впереди был Северск и тварь, которая решила для чего-то ехать на Атомную Электростанцию.

— Енот, какая численность бойцов противника и вооружение? — спросил я.

— Он всё-таки осуществил данное тебе обещание и написал ту программу. Наблюдаем много роботизированных пеших дронов при поддержке воздушных. Но самое главное — они сопровождают грузовик, гружённый чем-то тяжёлым.

— РЭБом гасили их уже? — спросил я.

— РЭБ на них почему-то не работает. Едь! Ты самый близкий к точке, все остальные прибудут чуть позже.

— У меня одна просьба. — попросил я.

— Да?

— Скажите всем там по гуманоиду, который прилетит на дроне, не стрелять!

— А если Тим прилетит? — уточнил Енот.

— Вот ему делать нечего, — ответил я. — Сидит сейчас в тёплой стране, обложенный компьютерами, и через спутники руководит своей армией.

— Не похоже! Похоже на то, что он где-то тут.

— ЗБС, — произнёс я услышанную в интернете аббревиатуру.

— Что? — спросил меня Енот Аркадий.

— Говорю, очень и очень хорошо! — выдохнул я.

Хотя зачем Тиму грузовик под АЭС, я ума не мог приложить, однако у меня мелькнула страшная мысль: может, он хочет подорвать фугас у станции? Но какой должен быть фугас, чтобы пробить стены АЭС? «Грузовик, гружённый чем-то тяжёлым…» — прозвучал в моей голове голос Енота Аркадия.

Чем пробить — чем пробить? Большим фугасом! Устроить тут второй Чернобыль. Мои мысли начали заплетаться и вступать в конфронтацию с памятью Славы Кузнецова, в реальности, где был Златоводск, но не было Томска, не было и чернобыльской катастрофы 1986 года. Как такое может быть? Ведь я помню её?.. Но всё это не важно. Важно, то, зачем Тим хочет сделать то, чего тут не было. Сделать новой явью с уже сибирским названием…

Но я буду там, вот уже скоро, чтобы ему помешать!