Патруль 4

Глава 22 В рай бизнес-классом

Я достал сотовый и посмотрел, а там была открытка, доставленная по ОЗЛ спецсвязи, где мультяшные лось, волк, лиса, заяц, даже ёжик — стояли на поляне, широко улыбаясь в камеру. В центре, важный и умилительный одновременно, стоял медведь и протягивал прямо в объектив ярко-красный мухомор, словно самый дорогой подарок от всего сердца. Подпись гласила: «Коллектив Очень Злого Леса поздравляет вас с бракосочетанием и дарит вам перелёт бизнес-классом».

Я показал картинку Ире и она рассмеялась тихим, счастливым смехом.

— Никогда не летала в бизнес-классе, — произнесла она, глядя на мультяшного медведя.

— Как и я, — улыбнулся я, чувствуя странную неловкость и благодарность. Эти ребята, с их специфическим чувством юмора и вечной жизнью на грани, умели сделать и такой, почти трогательный жест.

Мы катались по городу, и в каком-то момент Ира пожелала вылезти в люк «Хаммера», чтобы почувствовать ветер и свободу этого дня. И мы сделалим это прямо с бутылкой. Колеся по Златоводску, махая сигналящим нам машинам, получая своеобразное поздравление от водителей.

— Господа молодожёны, — обратился к нам водитель, когда мы спустились вниз. — Информирую вас о том, что в полседьмого начнутся пробки и ваша поездка будет медленней.

— Тогда поехали домой, — произнесла Ира.

И мы поехали, провожая начинающий оживать город, вступивший в своё бабье лето.

— Слушай, у меня же для купания ничего нет, — произнесла Ира.

— Предлагаю поехать налегке, лишь паспорта, деньги и мобильники, — предложил я. — Никаких вещей, только те, что на себе. Всё купим там.

— Я бук возьму, у меня книги и картины, буду поглядывать за ними, — произнесла она.

— Ну, хорошо.

Попрощавшись с водителем, мы входили в наш дом, целуясь; в объятиях пьяной страсти мы поднялись на второй этаж, где уже на законных правах овладели друг другом, как муж и жена. А потом, накормив котика и щенков, накормив учащего ПДД-узника, мы, переодевшись в спортивное, развернули единственный конверт от Дяди Миши, а там было: «Свадебное путешествие на яхте по островам Сиамского залива». Красиво оформленная картинка, на которой яхта плыла вдаль, а на её корме стояли двое, судя по одеждам, новобрачных.

Ну, правильно, что ещё подарить тем, у кого всё есть? Дельтаплан или тур на яхте.

Ближе к вечеру к дому подъехала другая машина, это был чёрный седан «Мерседес», из которого вышел мужчина лет тридцати, причёска с окантовкой, гладко выбрит, в костюме, но таком, который носят повседневно. Енот Аркадий не выделялся какой-то примечательной внешностью, его можно было бы легко потерять в толпе, не будь на нём костюма. На правой руке он носил электронные часы, и это, пожалуй, всё, что можно было о нём сказать. Или я просто выпил, наблюдая за ним со второго этажа.

Он поднёс часы к губам и произнёс, а сотовый у меня заговорил его привычным голосом:

— Я приехал, у вас скоро регистрация, нужно ли мне что-то знать особенное, кроме гостя, кота и собак?

— Нет, спасибо, ничего, мы сейчас спустимся, — проговорил я, идя к Ире. Она уже была собрана: светлый спортивный костюм, светлая кепка, сумка с буком и всё. Собственно, как мы и договаривались.

Погладив кота и собак, мы постояли в коридоре, окинув внутренности гостиной взглядом. В русской традиции есть такая штука, как посидеть на дорожку. Ну, а мы на дорожку постояли, обнявшись. И, выйдя на улицу, пошли к «Мерседесу» Енота Аркадия.

Он как раз вернулся на водительской, я же открыл Ире дверь, чтобы она села, и сел сам.

— Ещё раз поздравляю вас! — произнёс он.

— Спасибо, — кивнула Ира.

До Богашёвского аэропорта от города было минут двадцать, и ещё столько же по городу, и мы поехали не особо спеша, предвкушая отдых.

Мы ехали в аэропорт в спокойствии и семейной идиллии. Я сидел, держа руку Иры, и смотрел в темнеющее окно. Город прощался с нами огнями уличных фонарей, мерцанием окон в многоэтажках, яркими вывесками. Аркадий за рулём включил спокойную медитативную музыку фоном, машина С-класса позволяла не слушать ничего, что происходит снаружи. Ира прижалась головой к моему плечу, и я чувствовал её дыхание.

Богашёвский аэропорт встретил нас ярким светом и суетой даже поздним вечером. Аркадий остановился у самого входа.

— Регистрация уже идёт, — сказал он, обернувшись. — Удачи вам. И… постарайтесь отдохнуть. На самом деле.

В его глазах на миг мелькнуло что-то сложное — не то профессиональная сдержанность, не то искреннее пожелание. Мы поблагодарили, я взял сумку с буком, и мы вышли.

Внутри был ожидаемый хаос: очереди к стойкам эконом-класса, гул голосов, плачущие дети. Мы же по знаку направились к дальнему, значительно более спокойному ряду стоек с табличкой «Бизнес-класс / First Class». Здесь стояли всего два человека: мужчина в сером костюме с дипломатом и пожилая пара.

Наша очередь подошла быстро. Сотрудница, улыбаясь, словно сошедшая с рекламного буклета, приветствовала нас по имени.

— Добрый вечер. Ваши документы, пожалуйста.

И мы положили их на стойку, а она, выполняя свою работу, быстро оформила билеты, проверила паспорта.

— Господа Кузнецовы, ваш выход на посадку — B12. Прямо за паспортным контролем направо. Приятного полёта!

Паспортный контроль для «бизнеса» тоже прошёл в отдельной линии, почти без очереди. Пограничник, суровый мужчина лет сорока, взглянул на моё свежее лицо в паспорте, потом на меня, мельком на Иру, и без эмоций поставил штампик. Никаких лишних вопросов. Дверь в «зону вне РФ» захлопнулась за нами с мягким шипением.

И мы вошли в другой мир.

Зал ожидания бизнес-класса был похож на хороший, тихий клуб. Глубокие кожаные кресла и диваны, расставленные так, чтобы не нарушать личное пространство. Приглушённый свет, исходящий больше от светильников и торшеров, чем от люстр. Длинная стойка с баром, где бармен в коричневой жилетке молча готовил коктейли. Несколько столов с каими-то канапе, мини-десертами, сырной тарелкой и фруктами. Тут играла приятная музыка без вокала.

Кроме нас, в зале было человек десять. Больше всех выделялся мужчина лет сорока, сидевший у окна с видом на взлётную полосу. Он был в дорогой, но не кричащей клетчатой рубашке, в очках в тонкой металлической оправе и не выпускал из рук матовый чёрный бук. Его пальцы быстро и почти беззвучно стучали по клавиатуре. Он выглядел как типичный IT-архитектор или успешный менеджер высшего звена, полностью погружённый в свою работу, даже здесь, в оазисе спокойствия. Он ни разу не посмотрел в нашу сторону.

Мы взяли по бокалу шампанского (игристое вино, как деликатно поправила меня Ира) и сели в два кресла у огромного окна. Внизу копошились служебные машины, зажигались огни на полосах. Я достал телефон, проверяя последние сообщения. Там, среди прочитанных уведомлений, еще раз посмотрев на открытку от Отдела Зональной Ликвидации при УФСБ по Златоводской области. Я открыл её и не мог сдержать улыбку. Мультяшные звери Злого леса — это, конечно, что-то… Хотя Ира ещё в «Хаммере» предположила, что это нейросеть нарисовала, по мне так было очень талантливо. И вполне в духе конторских.

Вскоре объявили нашу посадку. Для пассажиров бизнес-класса это не было очереди. К выходу B12 подъехал отдельный небольшой электробус с мягкими сиденьями. В нём, кроме нас и мужичка с буком, села ещё только та пожилая пара. Без толкотни, без давки нас довезли прямо до трапа большого лайнера, где у первого входа уже стояла улыбающаяся стюардесса в элегантном синем костюме.

— Добрый вечер. Проходите, пожалуйста, налево, — произнесла она, встречая нас.

И мы вошли в бизнес-класс.

Пространство поражало сразу. Тут были кресла с большим отклонением, как настоящие мини-кабины, расположенные в шахматном порядке для максимальной приватности. При желании там можно было даже лечь. А перед ними находились большие персональные экраны, уже демонстрирующие зёлёную, как и цвета самолёта, заставку авиакомпании S7 Airlines. На каждом месте лежал свёрнутый плед из мягкой шерсти, подушка в шёлковом наволочке и набор для комфорта в полёте: маска на глаза, тапочки, беруши.

Нас проводили на места 2A и 2B — рядом, но с перегородкой, которую можно опустить. Пока мы осматривались, стюардесса принесла нам по бокалу того же шампанского и тёплые влажные салфетки в индивидуальной упаковке. Девушка представилась Алиной и сказала, что будет нашим бортпроводником на протяжении всего полёта.

Перед взлётом она и её коллега, молодой парень по имени Артём, провели стандартный, но очень деликатный инструктаж по безопасности. Чтобы мы точно знали, что ремни безопасности застёгиваются руками, спасательные жилеты находятся под сиденьем, а кислородные маски в случае разгерметизации надо сначала надеть на себя, а потом на ребёнка.

Перегородку мы с Ирой не подминали то и дело смотря друг на друга. Наш взлёт был мягким, в ушах заложило, а когда лайнер набрал высоту и погасла табло «Пристегните ремни», началась настоящая церемония.

Сначала нам предложили напитки. Вино, шампанское, крепкий алкоголь премиум-сегмента, свежевыжатые соки. Мы заказали вино. Потом принесли меню, оформленное как в ресторане. Это был многоступенчатый ужин с выбором закусок, основных блюд и десертов. Икра, копчёный лосось, утиная грудка с трюфельным пюре, филе миньон (что бы это ни значило), сыры, десерты от кондитера с именем Борис. Всё это подавалось в фарфоре, с металлическими столовыми приборами. Салат подали в охлаждённой тарелке, горячее — на подогретой, а каждое блюдо стюардесса Алина представляла с лёгкой улыбкой.

Мы ели, пили, улыбались друг-другу, смотрели в иллюминаторы. За окном, подсвеченные лунным светом, плыли бесконечные поля, деревни и города с их сиянием, расположенные в темноте словно паутинки мерцающих огней. И вот мы поднялись выше облаков. Они были похожи на ледяные скульптуры из другого мира. Самолёт шёл ровно, лишь изредка попадая в небольшую зону турбулентности. Тогда лайнер слегка вздрагивал, но наши бокалы на столиках даже не дребезжали. Алина, проходя мимо, спокойно говорила: «Небольшая турбулентность, ничего страшного. Пожалуйста, пристегните ремни на всякий случай».

После ужина и ещё одного бокала вина нас охватила приятная истома. Мы опустили спинки кресел почти в горизонтальное положение, достали мягкие пледы. Ира взяла свой бук, но через пять минут отложила, а её глаза начали слипаться. Я взял её руку. Она повернулась ко мне, улыбнулась усталой, счастливой улыбкой, её дыхание стало ровным и глубоким, когда моя супруга закрыла глаза.

Я ещё какое-то время смотрел в иллюминатор. На фоне тёмно-фиолетового, почти чёрного неба облака теперь казались какими-то серебристыми. Весь полёт занял часов 7, и я тоже успел поспать, а, проснувшись, увидел, что там, внизу, синеет океан. И в этой капсуле тишины и комфорта, под лёгкий гул двигателей, мои веки снова закрылись. Я натянул плед до подбородка и провалился в сон без сновидений, крепкий, достойный человека, который знает, что всё будет хорошо, даже если будет тяжело, и потому отчаянно цепляется за покой сегодняшней ночи.

Меня разбудил мягкий голос Алины за пол часа до посадки. И скорый толчок шасси о бетон отметился аплодисментами пассажиров со всего самолёта. Мы с Ирой повинуясь командному духу похлопали тоже. За окном вместо бездны ночного неба были уже насыщенные тропические краски раннего утра: яркая бирюза океана, изумрудная зелень пальмовых кущ на берегу и белоснежная полоса пляжа. Самолёт плавно катился по взлётно-посадочной полосе аэропорта Самуи.

— Добро пожаловать в Таиланд, — улыбнулась стюардесса. — Температура за бортом +31 градус.

Мы выходили из самолёта, вдыхая горячий и влажный воздух Таиланда, словно заходишь в предбанник. И, спустившись по трапу, сев в какой-то джипик, нас довезли до зоны паспортного контроля и таможенного досмотра. Тут у Иры попросили включить ноутбук, и, убедившись, что это компьютер, а не бомба, сказали: «Окей».

Был бы я расистом, я бы удивился, откуда тут столько загорелых азиатов, всех, кроме одного, — того, чьё лицо можно наблюдать на всех портретах почти в каждом помещении. Король был бледен и величав. В белом мундире он беспристрастно взирал на свои владения с каждой картины.

— Я читала, что он очень популярен тут, а если случайно наступить на банкноту с его изображением, можно попасть под статью об оскорблении королевского величия, — произнесла Ира.

— Вполне себе миленькое государство, главное, чтобы США тут нефть не нашли, — улыбнулся я.

— США отсюда высаживались во Вьетнам и настроили тут всё под себя, — выдала она.

— Оу, а как же демократия? — произнёс я.

— Ты не понимаешь, это другое, — улыбнулась мне Ира.

— А ещё у них тут, как в Европе, верховенство закона, но тайцы всё равно главные, любой конфликт с тайцем полиция будет решать не в твою пользу.

— Свобода, равенство, братство в этом королевстве прямо зашкаливает, — улыбнулся я.

— Ну, тут главное человеческое лицо не терять, и всё будет хорошо, — пояснила мне Ира.

И, досмотревшись и проставив печати в паспортах, мы шли из аэропорта, пока не увидели невысокого мужичка с табличкой «Mr Mrs Khuznecovi». Он был низок, был черноволос и в белой рубашке, в которой ему, судя по всему, было жарко, и, подойдя к нему, я сказал:

— Привет.

— Хай! А ю мистер анд миссис Кузнецови?

— Ес, — произнесла Ира.

— Флоу ми, плиз! — произнёс мужичок.

И мы пошли за ним, он открыл нам машину, это была какая-то крупная «Тойота», каких нет в России, и мы, сев на заднее сидение, ощутили, насколько же контрастирует кондиционер с окружающей средой.

Перед нами была корзинка, как раз за рычагом АКПП, в которой лежали пластиковые прозрачные баночки с прозрачной жидкостью.

— Вотер, плиз, вотер фри! — указал он на воду.

— Что он говорит? — спросил я, этот азиатский акцент сбивал с толку и без того, мой ломанный английский.

— Предлагает нам бесплатную воду.

— Ну как бесплатную? — улыбнулся я.

— Ну вот так, он не попросит с нас за неё деньги.

И мы, взяв по баночке, всю дорогу наслаждались видом острова. Невысокие здания, преимущественно с белой отделкой, висящие связки проводов везде, снующие повсюду мотоциклы с тайцами, и, главное, — это левостороннее движение. Что для меня, как для водителя, казалось дикостью: Ещё бы, тут словно все едут по встречке! Правее, над домиками, виднелась зелёная гора, видимо, это старый вулкан, проросший зеленью, вокруг которого и появилась эта, по сути, деревня.

Машина плавно свернула с главной дороги, миновала несколько переулков и вырулила на аккуратную подъездную аллею, выложенную светлым камнем. На невысокой стеле из темного дерева с изящной резьбой горела неоновая надпись: Kirikayan Boutique Resort.

Сам отель представлял собой комплекс двухэтажных бунгало из тикового дерева и светлого камня, утопающих в буйной зелени. Крыши были стилизованы под покрытие тростником, а с широких карнизов свисали каскады ярких цветов. Тут всё было продумано так, чтобы не нарушать гармонию с природой. Между зданиями петляли дорожки, посыпанные мелким гравием, а в небольшом пруду с лилиями стояла каменная статуя будды.

Машина остановилась у открытого павильона-ресепшена. Стены здесь были лишь условностью — три стены из резных деревянных панелей, а четвертая сторона, обращенная к океану, была полностью из стекла. За стойкой из темного мрамора стояли три девушки в одинаковых шелковых платьях-саронгах нежного песочного цвета. Их черные волосы были собраны в безупречно гладкие пучки, а на лицах играла та самая, знаменитая на весь мир, тайская улыбка — вежливая, теплая и немного загадочная. Они почти синхронно сложили ладони у груди в традиционном приветствии.

— Савадди-ка, — хором произнесли они, сложив руки в молитвенном жесте и одна из них, с бейджиком «Pim», вышла из-за стойки. Наш водитель что-то быстро сказал ей по-тайски, передав какие-то документы. Пим кивнула и снова обратилась к нам, на сей раз на ломаном, но понятном русском:

— Добро пожаловать, мистер и миссис Кузнецовы. Ваше прибытие ожидаем. Пожалуйста, проходите. Посылка уже в комнате!

Посылка? — мелькнуло у меня.