Патруль 4

Глава 21 Золотая нить

— Пленение Тима и передача его по указанным координатам оценивается в 50 000 000 рублей, — произнёс Аркадий.

— Ребята, вы же мне видео не просто так показали? Человек безумен и опасен, он уничтожал таких, как я, и хотел спалить всю Златоводскую область в ядерном огне. Таких клиентов нельзя брать в плен. — возразил я.

— Ну, это задание со звёздочкой, нельзя — так нельзя, — слишком уж быстро согласился Енот.

— Ты лучше мне скажи, это же другое государство, где я там оружие добуду, какое мне надо для работы? И этот остров, он же весь, скорее всего, кишит машинами и минными полями. С этим как быть?

— Всё просто: ты прибываешь в Тай, отдыхаешь там и ждёшь сигнала, в условленной точке получаешь оружие, а также встречаешься с другими специалистами твоего профиля, — ответил мне куратор.

— Я не один разве работаю? — удивился я.

— Отряд «музыкантов» группы «Вивальди» будет тебе помогать. Пароли получишь после. Мы ускорили получение тобой паспорта, и завтра тебе его уже выдадут с твоим фото; играете свадьбу и в ночь летите в свадебное путешествие на Самуи.

— А как же смена в патруле? — спросил я.

— Сошлись на больничный, документы мы тебе сделаем. У тебя свадьба завтра! Какой патруль во вторник? Срочно расслабляться! Отдохнёшь, развеешься, загоришь! — выдал Аркадий.

«Эх, Енот, Енот… „Отдохнёшь, развеешься“ — вместе с наёмниками штурманёшь базу психопата на территории другой страны, куда тебя мы направим в свадебное путешествие! Девушке своей не забудь сказать, что можешь с того острова не вернуться, пусть своё белое платье навсегда запомнит…» — мелькнуло у меня. Ну, а я что, я хотел, «Злой Лес» — мать его.

И тут выпендриваться не перед кем, все всё про тебя знают. Знают, что я и сам не против это сделать, и за бесплатно; знают, что 50 000 000 — это вся зарплата мента за всю его службу в патрулях. Или не вся?.. Я прикинул: примерно 20 лет по 12 месяцев в году, сотрудник получает примерно 50 000 ₽, сколько он получит суммарно?

20 лет службы — это 240 месяцев, и умножим на зарплату за месяц: 240 × 50 000 = 12 000 000 ₽

«Классно», 50 «мультов» — это ЗП четырёх патрульных, которую я получу за одну-единственную операцию по поимке психопата, привезшего авиабомбу под стены АЭС. А если я откажусь его ловить живым? Промолчу уже про то, что это архи-сложно! Меня случайно не «минусуют» свои же? А то слишком просто Енот отреагировал на мой отказ брать его живым и в этом всём читалось между строк: 'Окей, окей, не хочешь живым — не надо! За тебя всё сделают другие, парни у которых нет аллергии на деньги.

Психопат этот вам нужен для чего-то. А мою жизнь вы во сколько оцениваете? А тех троих ликвидированных ликвидаторов во сколько?'

Разные мысли штурмовали мою голову, но вслух я произнёс абсолютно другое:

— Да, Аркадий, отпуск — это хорошо! И спасибо за паспорт! А за щенятами, котом и пленником кто-то присмотрит?

— Конечно, не переживай, — заверил меня куратор.

Ну, как тут не переживать. У нас в Очень Злом Лесу тоже дурдома достаточно. А пока Ира сидела и корпела над приготовлениями, я уединился в отдельной спальне и уснул, шагнув в сонный портал из одного дня в другой. Утром же я прыгнул в машину и, доехав до подразделения по вопросам миграции, забрал свой паспорт, отстояв очередь с талончиком, взятым в аппарате на входе. Удобно, кстати, что в этом времени всё по талонам: на почте, в больнице, в других службах; это в наше время надо было кричать «кто тут крайний?» и следить, чтобы впереди тебя никто не влез, сейчас же с этим как-то попроще. Хотя на почтах хоть и стоят автоматы с талончиками они часто сломаны и всё равно приходится спрашивать «кто крайний⁈»

И, прибыв домой, я заметил, что дома, помимо Иры, ещё три девушки. Делают ей ногти на руках, на ногах — зачем-то, — и причёску. А напротив неё сидит педаковатый мальчуган и, судя по отголоскам разговора, уточняет детали свадебных мероприятий. Ладно, для девочки это важно, пускай играется с этим. И, совершив все процедуры с пленником, я ещё раз отметил, что он сидит и учит взахлёб. Больше не предлагает взятку, больше не угрожает, не кричит, а тупо учит билеты.

Молодец С таким настроем победит ПДД! Далее я пошёл и нашёл на кухне бутерброды с колбасой, сделал себе сладкий чай и устроился на кухне переключать голову.

Достав свой новый паспорт, я ещё раз посмотрел на него: на фотографии виднелись голограммы, а первая страница была даже не бумажная, а пластиковая. Фото ОЗЛ взяло не шибко художественное — на нём у меня была очень уж широкая шея. И чтобы не тратить время зря, я позвонил Димокрику и обрадовал его, что я слёг с пневмонией, осложнённой африканским гриппом, и теперь лежу в ОКБ, и ко мне никого не пускают. Попросил сообщить ротному и нашему, и ленинскому ОВО, на что получил пожелание выздоравливать и формальное естественно. Я для них был словно пятое колесо у телеги, а вот кто расстроятся так это ленинцы, у них-то по преступлениям ещё нет комплекта.

Собственно, время шло, и вся эта шайка-лейка, которая помогала Ире приводить себя в, по её мнению, идеальную девушку, покинула наш дом. А как по мне, она и так была идеальна. Но это как с волосами: если кудрявые, то девушка хочет их обязательно выпрямить, а если прямые — то завить.

Так и тут: спортсменка, умница и красавица заплатила куче народу, чтобы сегодня, именно в этот день, выглядеть самой красивой в мире. И у неё это получилось.

Она уже была наряжена в то платье, которое мы купили, на шее виднелся мелкий белый жемчуг, в завитых в замысловатую причёску волосах проглядывались белые шарики декоративных заколок.

Она была чудесна словно сказочная принцесса я, смотревший на неё в спортивном костюме и жующий бутерброд.

Видя в её глазах недоумение, я пошёл собираться — мне это было сделать быстрее. И уже через минут 15 я был готов. Правда, галстук всё-таки пришлось помогать мне завязывать. С этим я тоже ничего не поделал бы, все мои галстуки были всегда на резиночках, чтобы если жулик схватит, за форменную одежду, то не задушит.

От дома нас забирал белый «Хаммер» с водителем в кепочке и чёрном костюме, не уступающим моему. Этот «Хаммер» привёз нас в ЗАГС, где шофёр открыл нам дверь, первым вышел я, подавая ей руку.

И я вдруг почувствовал, что она дрожит. Я крепче сжал в своей руке маленькую, дрожащую ладонь Иры, вводя мою невесту в светлое фойе ЗАГСа с золотой геометрической лепниной на стенах под древнюю Грецию. Цветы и запах духов — всё это казалось нереальным на фоне того, что уже завтра мы будем мужем и женой и лететь на остров, где меня ждёт очередная работа по профилю. Но умение «конторских» выполнять одновременно сразу несколько задач поражало.

Как только мы сделали несколько шагов внутрь, к нам подошла женщина в строгом костюме с натянутой и приветливой улыбкой.

— Вы ведь Кузнецовы? — уточнила она, бросив взгляд на свой планшет. — Давайте паспорта и пройдёмте, через пять минут ваша очередь.

Тут всё «двигалось» как на хорошей, быстрой операции. Мы были за парой, которая заходила перед нами, и если у нас наряд был классическим, то эти двое были в тематических костюмах: он — супермэн, а она — женщина-кошка. Ожидание не ощущалось под адреналином, я что-то говорил Ире, пытаясь подбодрить, и старался дышать ровно, но её внутренняя дрожь была заразительна, и я поймал себя на мысли, что стараюсь привести себя в норму, волнение, что бывает за секунды до штурма. Спокойно, Слава, тут нет врага. Только я, Ира и бюрократический механизм ЗАГСа.

И вот к нам подошёл какой-то пацанёнок с фотоаппаратом и, представившись работником ЗАГСа, предложил нам фотографии от государства. И открывшиеся двери провожали счастливых супергероев в чёрном, интересно, на чём поедут, просто супер-мобиля я на улице не замечал. А та же женщина, что нас встречала, сказала нам: «Идите». И как только мы вошли в зал, зазвучал марш Мендельсона. Мы подходили к постаменту, за которой стояла другая женщина средних лет в красном.

— Дорогие Вячеслав и Ирина! — начала она, проговаривая слова с выражением. — Сегодня — один из самых счастливых и незабываемых дней в вашей жизни. Вы приняли ответственное решение объединить свои судьбы, сердца и дороги. Перед лицом ваших близких и друзей вы подтверждаете своё желание создать крепкую семью.

Посмотрите друг другу в глаза. В этот торжественный час я прошу вас ответить, является ли ваше желание стать мужем и женой свободным, взаимным и искренним?

— Вячеслав? — спросила она у меня, а я вдруг посмотрел в глаза Ире и боковым зрением, а за её спиной, увидел то, чего тут не было. Они все стояли тут, окровавленные, с оружием, со следами от РПК, много их было, много, а у их ног было множество искорёженной техники: робо-собаки, дроны, руки и ноги Крота, куда же без них. Я улыбнулся, «призраки» и тут меня не хотели оставлять одного, и, собрав всю силу воли, я сконцентрировался на Ире.

— Да, — произнёс я.

— Ирина? — спросила женщина. И картинка за Ирой сменилась: теперь там стояли уже не мертвецы, а мои бывшие, даже те, кого я не помнил, стояла и Оксана, несмотря на то что у меня с ней ничего не было.

«Слав, помни, что тебе говорил Вайнштейн, это всё — усталость и перегруз.» — повторял я себе.

— Да, — произнесла Ира.

И ведущая продолжила:

— В знак вашей верности и непрерывности брачного союза прошу вас обменяться обручальными кольцами. Пусть они напоминают вам, что ваши сердца всегда будут рядом, а любовь — бесконечной.

Я открыл кроваво-красную коробку, текущую на пол липкой бордовой жижей, осознавая, что это всё не настоящее, и, вынув кольцо для Иры, я зажал в руках скобу от несуществующей РГД-5, чтобы оно не взорвалось, галлюцинация галлюцинацией, но даже она не должна мне мешать в день моей свадьбы.

Я надел кольцо от гранаты ей на палец, осознавая, что это, конечно же, не скрученное в кольцо железо с усиками, а белое комбинированное золото с бриллиантами.

То же самое сделала Ира, без труда вытащив кольцо из её гранаты, даже не разжимая усики, что ещё раз говорило, что единственное, что настоящее тут, — это она, и моё кольцо наделось на мой палец.

Я вздохнул, трупы и бабы исчезли, оголяя пустой зал и одного-единственного фотографа, старающегося поймать удобный кадр. Кажется отпустило.

— С большим удовольствием, в соответствии с законодательством Российской Федерации, объявляю ваш брак зарегистрированным! Отныне вы — муж и жена! Жених, вы можете поцеловать невесту!

И мы поцеловались под заново зазвучавший марш.

— Помните, ваш дом — это ваша крепость. Берегите и уважайте друг друга. А теперь, для скрепления вашего союза, я прошу вас поставить подписи в книге актов гражданского состояния!

И, поставив подписи на бланках в папке с красным переплётом, мы вдруг услышали аплодисменты. Мы обернулись. А у двери, словно возникшие из ниоткуда, стояли: Дядя Миша. В полном параде. Его седые волосы были уложены назад, а на погонах зелёного кителя горели три большие звезды. Золотые венки на петлицах, строгий, прямой стан — он смотрел на нас взглядом полководца, оценивающего свои войска перед битвой. Но в уголках его глаз светилась та самая редкая, почти отеческая теплота, которую я видел считанные разы в жизни.

Рядом с ним, держась за его руку, — Анна. Спокойная и величавая. На ней было элегантное платье глубокого шоколадного оттенка, из какого-то дорогого матового шёлка, с высоким воротом и длинными рукавами. На плечах — лёгкая накидка, переливающаяся серебром. В руках — маленький букет. Она смотрела на нас, и в её взгляде было глубокое и бездонное, женское понимание всей цены этого дня.

Откуда? Как они здесь? Мысли понеслись вихрем. Аркадий? Ну, конечно же он. Их пришествие сюда было тоже знаковым. Интересно, какая была у них самих свадьба?

Инстинктивно моя спина выпрямилась сама собой, плечи расправились. Мы шли к выходу. Прямо к нашим единственным гостям, если не считать мои смешные галлюцинации. Я поймал его взгляд и едва заметно кивнул.

Ира, чувствуя исходящее от этой пары доброе отношение, смущённо улыбнулась.

— Спасибо вам большое, что пришли, — прошептала она.

Дядя Миша медленно, чуть кивнул в ответ. Его голос, низкий и густой, заполнил весь зал.

— Счастья вам, ребята. И долгих лет.

Анна просто улыбнулась, и её глаза блеснули. В этом блеске было всё: и память о своих молодых годах, и тревога за нас, и безмолвное благословение.

— Мы решили от всего нашего рабочего коллектива подарить вам путёвку на неделю на острова Сиамского залива, — произнёс Дядя Миша, вручая Ире конверт.

— Спасибо вам огромное! — приняла подарок Ира.

Какая она у меня хорошая, улыбается и не знает, что меня там ждёт работа, но я и там сделаю всё, чтобы она отдохнула от всего и вся. Ира теперь ты мой тыл и хранительница моего очага, ты заслужила и выстрадала этот отпуск.

А я? А я покоя не заслужил ещё, и, судя по «призракам», не заслужил и рая. Был бы достоин, кто-то хороший мерещился.

— Поздравляю с генерал-полковником! — произнёс я.

— Да что эти погоны? Вот тут у вас настоящее счастье, не потеряйте его в бытовой суете, — произнёс он. — Вылет, кстати, сегодня в полночь, о животных не беспокойтесь, смело едьте отдыхать.

— Не хотите с нами по городу покататься? — спросила их Ира принимая от Анны букетик. — Голубей выпустить, потанцевать на набережной?

— Нет, что ты, Мише как медведь на ногу наступил, он чудесный спортсмен, но не танцевал никогда. Мы оставим вас вдвоём, хорошего вам вечера и лёгкого полёта, в Тай берите русские деньги, они там их прекрасно меняют: за 5000 ₽ дают до 1700 бат.

— Хорошо, — произнесла Ира, — мы возьмём.

И, на прощание пожав Дяде Мише руку, а Ира получив объятие от Анны, мы сели на «Хаммер» и поехали на набережную, где у нас был уже новый фотограф, который тоже ловил момент и старался не отсвечивать. А после мы подошли к ожидающему нас дядечке, который дал нам в руки по белому голубю, которых мы благополучно подкинули вверх. Голубь — уникальное вложение средств, он полетает и вернётся в твою голубятню, а деньги останутся. Ну, да ладно, Ира не имела прошлой жизни, такой как была у меня — полной цинизма, и потому игралась в этой, а я старался поддерживать её. А далее мы откупорили вино прямо в салоне и, катаясь по городу, прилично так подпили.

— Что с тобой? — спросила у меня Ира заглядывая мне в глаза, когда Хаммер встал на очередном светофоре.

— Всё хорошо, — произнёс я, улыбаясь.

— Ты в ЗАГСе ту коробку от колец сжимал как самое ценное в твоей жизни, а сейчас у тебя вроде улыбка на лице, а глаза грустные… И, Слав, я теперь твоя жена, мне больше нельзя врать.

— Я и до этого не врал, — ответил я.

— Тогда скажи, что тебя гложет?

— У нас с тобой медовый месяц, в твоих руках конверт, а там на островах меня ждёт работа. Снова, — произнёс я. — Меня немного заботит, что ты вроде как едешь на отдых со мной, а я, получается, — на боевую операцию.

— Я… Я знаю, Слав. — вздохнула она.

— Что? — не понял я. — Откуда?

— Я не первый год живу и понимаю, что за такими деньгами, как у тебя, всегда стоят сверхзадачи, которые надо выполнять. И теперь я больше не переживаю, потому что мы скреплены навсегда! Да, я всё ещё буду за тебя волноваться, но у меня теперь словно бы золотая нить на пальце, через которую я словно бы держу тебя за руку, — произнесла она, покрутив комбинированное кольцо с бриллиантами.

— Всё так, Ир. Там, на островах, ничего серьёзного, просто взять одного дурня и сдать его куда следует, — всё таки соврал я.

— Я поняла, — произнесла она. — Я найду, чем себя занять там, пока ты спасаешь мир.

— Надеюсь, до спасения мира больше не дойдёт, — усмехнулся я.

А мой сотовый тревожно пиликнул, ОЗЛ спецсвязь снова давала какие-то новые вводные. Но пока что я хотел бы насладиться Ирой и нашим праздником, а мобилка… а что мобилка, Енот Аркадий всегда может меня позвать голосом.

— Посмотри, что там, — произнесла Ира.

— А стоит? — возразил я.

— Стоит, мне тоже интересно! — уверенно и чуть подпитым голосом произнесла моя супруга.