Мой найдёныш

ГЛАВА 7. Урок

Словами не передать, как Лесняне страшно сделалось, когда лисолов пришёл! Высокий, худой, мрачный, смотреть боязно. Но увидав, что, кроме неё, собирателя никто не испугался, девушка стала вслушиваться в его речь. Бертран не спешил переводить, и понимала она, как говорится, с кочки на пенёчек. Но самое-то главное уловила почти сразу: лисолов тут не из-за них с Найдёном.

Бертран, опомнившись, начал объяснять. Оказывается, родственник Даро оказался замешан в убийстве, которое совершил неизвестный и незарегистрированный маг. Где сейчас этот родственник, неизвестно. Лисолов-то и пришёл затем, чтобы узнать это!

— Если появится, то дайте знать, — сказал он.

И только потом пристально посмотрел на Найдёна и спрятавшуюся за ним Лесю. Слегка поклонился, встретившись глазами с Лесняной, улыбнулся тонкими, почти бескровными губами.

— Могу я спросить у вас жетоны? — спросил на Северном наречии.

Леся беспомощно открыла и тут же закрыла рот. Надо ли говорить, что у неё душа в пятки ушла, а то, может, и корнями — в землю сырую! Но Герда заступила дорогу лисолову, бесстрашная и даже весёлая.

— Жетонов у них пока нет. Людям ведь пока дозволено находиться в Железном Царстве без жетонов, быть вне гильдий?

— Если по делу… или если в гостях, — добавил Даро. — Это гости наши. И тоже родственники, только из Северного Предела, вот как.

Бертран переводил. Но Леся чувствовала, как он неприятно напряжён, а потому и сама беспокоилась — «трепыхалась».

— В гостях — можно. По делу — можно. Колдовать — нельзя, — строго и раздельно произнёс лисолов и тут же перевёл это на северное наречие.

Найдён тут же насупился, но Герда сделала предупреждающий жест, чтобы он не дёргался. Решила сама вести переговоры. Как и говорил Бертран, в этой семье правили женщины. Лесе это, признаться, по нраву пришлось. Вот кабы и в Северном Царстве так! А то всё «баба не человек» да «гусыня глупая, куда ж ты лезешь!»

Правда, говорят, что в Южном Царстве женщин ещё меньше уважают. Надо будет у дедушки Паланга потом спросить, когда она у Герды научится с чужими духами беседовать!

— В течение недели, — доказывала Герда тем временем. — Если не нарушаются основные правила и не совершаются преступления. Или серьёзные проступки. А мы ничего не нарушаем.

— А что ж вы тогда делаете? — уже мягче спросил лисолов.

— Тренируемся! — с вызовом сказала Герда.

Её подбородок воинственно выпятился, маленькая крепкая рука в перчатке сжимала рукоять серого клинка. Всем своим видом некромантка показывала, что тут всё под контролем. И только по её напряжению Леся понимала: дела у них не так уж и хороши. Вот сейчас решит лисолов, что они тут «нарушают», и лишит и её, и Найдёна магии. Одним прикосновением.

Воображение у Лесняны всегда на такие штуки было шаловливо. Девушка аж зажмурилась, чтобы мыслям ходу не давать, такие уж они страшные были! Но тут Найдён вдруг спросил:

— Что за маг был?

— Какой маг? — удивился лисолов, не сразу сообразив, о чём речь.

— Тот, что убил. Нарушитель.

— Пришлый какой-то. Нездешний. Одет по-нашему, но похож на южника. Что знаешь о нём? — тут же насторожился лисолов.

Говорил он небыстро, подбирал слова на северном языке с заминкой. Но подбирал правильно.

— Скажи ещё, — потребовал Даро — это Леся и без перевода поняла.

— Мало информации, вот хотели узнать у семейства Леви.

— Почему не к Главной матери пошли? — спросил Даро.

Лисолов махнул рукой.

— Знаю я её, — хмуро сказал он. — Ей интереснее беседовать с призраками, чем с живыми людьми.

И тяжело вздохнул.

— Если вдруг сыщется ваш племянник Гийом Леви, то сообщите мне, — велел лисолов и уже развернулся, чтобы уйти, как Найдён окликнул его.

— Гийом Леви? — переспросил он.

И Леся увидела, как парень вдруг напружинился, собрался, напрягся, словно опасность подступала со всех сторон.

— Тогда я знаю убийцу. Арагнус Ханланг Юм-Ямры. Собиратель. Он ищет нас.

Лисолов повернулся к Найдёну. Вытянутое, скучное лицо мага приобрело хищное выражение.

— Собиратель? Тогда это по нашей части, — сказал лисолов с оживлением. — Благодарю за информацию.

— В благодарность можете не указывать в рапорте о двух магах-нелегалах, — быстро сказала Герда.

— Какие маги-нелегалы? Я вижу только двух гостей семьи, — мягко ответил маг. — Которые скоро получат жетоны, либо, — тут он сделал глубокую паузу, — покинут пределы страны.

Даро пошёл провожать лисолова, на ходу что-то объясняя, а Леся без сил опустилась на траву полянки.

— Да снизойдут ко мне все Пятьдесят богов, да укроет меня своим крылом Беловласт, — помолилась она, — да осенит меня благодать Милолады. Как же я напугалась!

Герда села рядом. Найдён всё ещё стоял в охотничьей стойке, его мечи опасно поблескивали в свете утренних лучей. Он был готов охранять, защищать, драться.

— Рассказывайте, что вы там узнали про Гийома и этого вашего собирателя, — потребовала Герда. — Всё-таки это наш родственник, хотя такими и не гордятся. Жулики-техномаги, это ж надо было так испортить кровь рода!

Но Леся и Найдён не могли много рассказать: только то, что им поведал Бертран, слетавший «на разведку». И даже когда Герда спросила у него напрямую, тот мог лишь повторить свои скудные сведения.

— Я видел далеко не всё. Видимо, мне следовало попросить отпустить меня чуть раньше… но я не додумался до этого. Этой ночью, точнее, под утро, я увидел только то, что увидел: Арагнус дошёл до одного из наших домов. Того, который в Пекке.

— Следующей будет бабушкина яблочная ферма, — кивнула Герда, — а затем они приедут сюда. Если только ничего не случится. Тогда у нас есть дня три-четыре. Пекка — не ближний свет, а ферма аккурат между нею и этим домом.

— Найдён брался за мечи. Арагнус мог учуять это, — возразил Бертран.

— Повезло, что он начал с пригорода Лилькриг: это с другой стороны Сторбёрге, — вздохнула Герда. — Если б начал с вокзала, уже дошёл бы досюда. Что вы собираетесь делать… Леся? Найдён?

Леся вздрогнула, когда поняла, что Герда обращается уже к ней, а не к её отцу.

— И вы тоже, Паланг и Ставрион. Устроим совет. Заодно научим ребят, как общаться не со своими духами, — Герда была настроена деловито и серьёзно.

Лесняна предпочла бы учиться после завтрака, но возражать не решилась. К ним вернулся Даро. И прямо тут, на маленькой лужайке, на подстриженной траве, под ещё нежарким солнышком они устроили урок, переходящий в совет.

— Посмотри на меня, — потребовала Герда.

Леся посмотрела. Её тётка улыбнулась и подставила обе ладони солнечным лучам. И тут же серой тенью на них лёг длинный прямой клинок.

— Не смотри на него. Смотри на меня, — ещё настойчивей приказала Герда.

Даже без перевода было понятно, чего она требует. Уставилась Леся на тётку свою во все глаза, и вдруг поняла, что видит не одного человека, а двоих. Словно с Гердою рядом ещё одна женщина сидит! Серая, будто тень, и дальние цветочные клумбы сквозь неё просвечивают, но по счастью — одетая. Правда одежда напоминала скорее обрывки туч. И женщина эта улыбнулась как ни в чём не бывало, за несуществующее ухо заправила прядь призрачных серых волос. И в голове, там, где раньше из посторонних голосов лишь голос отца звучал, услышала целительница тихий шёпот — будто шорох листьев в безветренной ночи… и перевод уже не требовался. В голове просто звучал чужой голос, и всё было понятно:

— Рада видеть тебя, Лесняна. Я — Сида, бабушка Герды. И тебе привет, Берти. Ты всё такой же глупый мальчишка.

— Я — умный мальчишка, ба, — заявил Бертран.

И внезапно ещё один голос прошелестел там же, в Лесиной голове:

— Ай, окаянные! Отродясь такого не было, чтобы отметины вдруг вещами становились да с хозяевами говорили! Не положено, богами не положено такого!

Лесняна поперхнулась воздухом и закашлялась, а шелестящий голос зачастил:

— Девясил-корень, алтей-корень, солодка-корень, по одной части взять да в горячей воде заварить, вот и будет от кашля полезное снадобьё. А можно ещё и подорожника добавить… Что, правнучка, не ждала? А это я, прабабушка твоя, Осянка!

Леся закрыла ладошкой рот. От удивления она даже думать стройно не могла. Бабушка Травины, Осяна! Та самая, про которую рассказывали, что вся она отметинами была изузорена…

— И не сомневайся. Места на коже не хватало — волосы травой зеленели, листьями прорастали, цветами зацветали, на старости лет краше всех была, — зашелестела бабушка.

Вклинился и ещё один голос: Леся посмотрела на Даро и поняла, что на этот раз услышала его серый клинок.

— А я дядюшка этого увальня, звать меня Пелле, — живо сказал он. — Молодым помер: и сорока годов не нажил!

— Доброго вам здоровьичка, — по привычке поздоровалась Лесняна, чем вызвала почти беззвучный смех Пелле.

Остальные — и Сида, бабушка Герды, и прабабушка Осяна, и Бертран! — принялись наперебой знакомиться, отчего в голове Леси сделалось очень шумно.

— Не могли бы вы не говорить все хором? — вежливо попросила Леся.

И перевела взгляд на Найдёна. Тот сидел, вытаращив глаза, и тут же девушка увидала его дедов. Те были невозмутимы и Лесе просто кивнули. Она отметила, что здесь, в мире живых, деды меньше похожи на настоящих стариков и, опять же, не обнажены — очень уж её смутили они там, за чертой.

Леся дивилась на странное ощущение — вроде как всего четыре человека сидели на лужайке, а между тем собралась-то словно бы целая толпа. Вместе с тем пришло и другое: она вдруг поняла, что может присвоить себе их. Забрать этих духов. Вот уж отчего не по себе-то сделалось! Девушка зябко плечами повела и спросила у Герды:

— А если я вижу и слышу… много духов… то как мне поговорить только с одним, чтобы другие не слышали?

Тётка засмеялась и хлопнула в ладоши.

— Всё-таки собиратели — удивительные маги, — воскликнула она. — Заметила, как на тебя лисолов смотрел? Если и пойдёшь ты учиться, то только к ним и иди.

— И не вздумай, с пакостью-то такой водиться, — тут же проворчала прабабушка Осяна. — Слыхало ли дело: девке молодой, да собирательницей быть. Всякую гадость — да к себе в душу подбирать! Всё одно что грязь с дороги в избу тащить, на ногах-то немытых!

— Ну, ну, — проворчал дед Ставрион, — не всякий дар — грязь!

— Не надо нам с Леснянкой такого! — заспорила Осяна, и снова стало шумно у Леси в голове.

Но теперь уже не шептались духи, а в полный голос переругивались. Леся не выдержала и закричала:

— А ну-ка хватит! Цыц!

И к её удивлению, голоса в голове смолкли. Да и серые тени возле Даро, Найдёна и Герды пропали.

— Я хочу остаться одна, — сказала Леся.

Герда кивнула.

— Тогда первый урок закончен. Но вижу, что вы хорошие ученики.

Леся исправно передала Найдёну слова тётки. Тут, словно его только и ждали, из дому вышел Тэйво и объявил, что завтрак на веранде накрыт. Но прежде чем они туда направились, Герда придержала Лесняну за руку.

— Если хочешь одна поговорить с кем-то из чужих духов, да так, чтобы и хозяин не узнал — действуй, когда человек спит. Вот как твой парень нынче с Бертраном совещался.

— Но тогда я оставила Бертрана… нож на подоконнике, — прошептала Леся.

— Найдёну просто надо было его освободить, а так он мог и не касаться ножа… или отметины на твоей руке. Просто он не знал.

— А если человек не спит?

— Он будет слышать и тебя, и своего духа, — сказала Герда.

Леся вздохнула. Тут Яннеке окликнула хозяйку. И Леся с Найдёном остались одни. Тут же их словно склеило, как две половинки целого, прижало друг к другу тесно, так что и не отлепишь, и Бертран проворчал:

— Совсем стыд потеряли.

Но в его ворчании слышались добрые нотки.

— Разве отцы бывают довольны выбором дочерей? — решила подшутить над ним Леся. — Я слыхала, они недолюбливают зятьёв, даже ревнуют!

— А кто тебе сказал, что я не ревную, Метсаннеке? — усмехнулся Бертран. — Просто я рад, что мне есть на кого тебя оставить. Я скоро уйду.

— Я знаю, — погрустнела Леся. — Хотя… если я буду собирателем, я могу тебя оставить?

— Ты не будешь, — ответил отец.

Как ни хотелось Лесняне одной побыть, а не пришлось: сначала завтрак, а потом ещё один урок. Важный урок: такое мало какие маги да ведьмы умели: на расстоянии да через своих и чужих духов вести другим людям передавать.

— Правда, сама умею только на небольшие расстояния передавать, — сказала Герда, будто бы извиняясь. — А если человек опытный маг и закрылся, не хочет, чтобы его тревожили — весть до него не дойдёт.

— Как до Гийома, — сказал Даро Леви.

— Да. Как до Гийома. Но думаю, что он в беде. Что не по своей воле собирателю помогает, — молвила Герда.

Занятие заняло много времени. Но в конце концов Найдён сумел передать Лесе мысленное послание, уйдя на другой конец сада.

Только после обеда у девушки оказалось немного времени на уединение. Тэйво, Яннеке и их хозяева занялись какими-то важными чарами, что накладывали на двор и дом, и Найдён, заинтересовавшись магией, выскользнул из спальни, оставив Лесю отдыхать. Но ей нужна была не спальня: требовалась земля, корни растений. Поэтому она тихонько выбралась в сад и спряталась там под большим красивым деревом.

Немного времени ушло, чтобы объяснить Осяне, чего она хочет, и вскоре девушка смогла закрыть глаза и сосредоточиться на собственных мыслях. Как далеко могли простираться они? Можно ли попытаться поговорить с духом того, кто находится на расстоянии сотен и даже, может быть, тысяч вёрст? Лесняна думала, что можно, если твой дух потревожит духи растений, уйдя к корням глубоко в тёплой сырой почве. Одно растение коснётся корнями другого, третьего, сотого… и так далее. Так, постепенно, дойдёт весть и до родных лесов да полей, а там поспешит к отметине Травины, ласково тронет мамину щеку. И скажет самое важное: я жива, я здорова, я люблю. Со мной всё хорошо. Не волнуйся, матушка.

И быть может, Травина даже откликнется. В это особенно хотелось верить Лесняне.

— Помоги мне, прабабушка Осяна, — попросила она.

И полетела весть…