Мой найдёныш

ГЛАВА 15. Раненые и убитые

Смотреть, как Леся вырезает из мужчины пулю, Найдён не хотел. Слишком хорошо помнилось, как сам он беспомощный на столе лежал. И красивое, сосредоточенное лицо Травины помнилось. И всё остальное. Потому он сунул Лесняне сумку с её снадобьями, а сам занял место снаружи. К тому же и правда ведь — были другие разбойники. Надо было охранять Лесю. Те, двое, уже никому не навредят, хотя ещё не мертвы.

В вагоне было пусто, но отнюдь не тихо. Найдён слышал, как закрывшиеся в других купе люди настороженно перешёптывались, напряжённо дышали, слышал их страх, похожий на смертный ужас животного, пойманного в силок. Они боялись людей, которые могут их застрелить. Иногда он слышал, как пассажиры первого класса подходят к дверям, приоткрывают их и дышат в щёлку. В вагоне было шесть купе, и он слышал шорохи в каждом. Но никто так и не выглянул по-настоящему. Предпочитали тихо сидеть в своих ловушках, пока охотники пройдут мимо. Если бы они пришли все, пять человек, то запросто могли справиться с обитателями купе, со всеми по очереди. Но другие трое где-то были, где-то в других вагонах, наверно, им тоже там попались люди в своих ловушках…

— Ты опять не довёл дело до конца, Танаб Юм-Ямры, — упрекнул Паланг, но Тай-в-голове не уловил ненавистных интонаций. — Как и в тот раз. Допустим, ты не справился с воскрешением и не дал мне тела тогда, но добить раненого ты мог. Вот и сейчас…

Дед сейчас будто бы и не ругался вовсе, а всего лишь подтверждал: да, его снова не накормили.

— Ты сокращаешь жизнь не только мне, внук, — продолжил Паланг. — Меня не будет — тебя не будет. А тебя не будет — Ставриона тоже не будет. Нас трое, пойми.

— Старый перечник прав, — подтвердил и Ставрион с жалостью к вечному сопернику. — И даже мне придётся умереть: мы слишком долго были в твоём теле.

Найдён упрямо качнул головой.

— Мне бы не хотелось убивать людей. Разве не ты учил, что людей убивать не надо, деда Ставрион?

— Они бандиты. Напали на поезд. Может, здесь ещё никого не убили — но смерть я чую, — мягко сказал Ставрион. — Не такая уж большая потеря для человечества, если мы бы впитали в себя эти жизни.

— Я поймаю косулю, или волка, или ещё кого, и накормлю вас, — сказал Найдён.

— Мы едем в большой город, в нём иной добычи, кроме человека, не будет, — сказал Паланг злорадно.

Найдён молчал. Он не собирался идти на поводу у своих клинков.

— Бертран умер очень рано, — предупредил Паланг. — И сейчас ему придётся или покинуть твою девку, или остаться с нею навек. Думаешь, что он предпочтёт? А тогда Леся станет для тебя опасностью. У неё метка целителя и клинок некроманта, что, если она убьёт мага? Станет собирателем, как Арагнус. А потом… это уже не остановить.

— Но деда Ставрион!

— Если бы ты оставался в лесу, мы бы протянули дольше, — с горечью сказал Ставрион. — А выйдя в люди… выйдя в люди, мы можем выбрать из двух путей: наша смерть или смерть других.

— Ты белый некромант, — прерывисто дыша, вслух сказал Найдён.

Вслух он был не запуганным Таем-в-голове, а защитником Леси, Белым Дитя, совсем другим человеком. Лучшим, более храбрым, более сильным!

— Я был белым некромантом, светлым клинком, а благодаря тебе я стану никем.

— Ставрион… Ты думаешь то же, что и я? — спросил Паланг вкрадчиво, и, кажется, он впервые так обратился ко второму деду Тая.

— Позволить ему оставить Лесю себе? Я давно говорил. Ему всё равно придётся продолжать свой род.

— Танаб Юм-Ямры! Нам нужны жизни, и ты знаешь это, — сказал Паланг.

— Это всего лишь бандиты, — вторил ему Ставрион. — Взамен мы обещаем больше не препятствовать твоей женитьбе на Лесняне.

Тай застонал и сполз по стене между двумя купе, прикрыв горящие глаза тяжёлыми веками. Произошло то, чего хуже и быть не могло: его деды примирились. Раньше Паланг пытался заставить Тая убить людей, но у него не выходило: Ставрион всегда вставал на сторону внука. Только Воля был на их общей совести, человек с ружьём, который пытался убить Лесю, а потом и его, Тая-Найдёна. Но Воля, погружённый в сон между жизнью и смертью, был ещё не до конца мёртв, когда Тай оставил его в лесу. Неумелый некромант, Найдён не был уверен, что тот человек останется в этом сне. Паланг хотел забрать его тело, а теперь они от него всё дальше и дальше…

— Сюда идут, — сказал Паланг. — Наверняка это дружки тех бандитов. Если уж ты их не убил, то убей хотя бы этих.

— Убей, — добавил и Ставрион. — Мы хотим жить.

Светлый клинок ожёг ладонь ледяной рукоятью. Тай скосил глаза: по долу меча струилась чёрная полоса, живая, похожая на змею. В правой руке привычным теплом лежала чёрная рукоять. На клинке не осталось ни просвета, ни блика.

— Вставай, внук, — сказали оба клинка, и их голоса слились воедино. — Защити свою девчонку, пусть поживёт ещё немного.

Тай-в-голове жалобно вскричал «нет!», но Найдён поднялся на ноги и уставился на дверь, ведущую из вагона в тамбур. Убивать или нет — это он решит потом. Но защитить свою любовь обязан.

Шаги, шаги, почти бегом. Дверь распахнулась, и он поднял мечи.

— Маг? — спросил на северной речи слабо светящийся силуэт в проёме. — Некромант?! Слава Железному Плечу, мальчик, тебя, видно, послал нам Строитель Мира!

— Маг, — одними губами проговорил Найдён. — Что там?

— Вы тут целы? Здесь раненые есть? Вы сами как, господин маг? — спросил из-за спины целителя вчерашний проводник.

— Господин?

Губы всё ещё были будто бы онемевшие. Тай-в-голове велел голосам заткнуться. Клинки вернулись на кожу, обвив руки прохладными тенями, и стало немного легче.

— Я целитель, — сказал человек, переставая светиться. — Сопровождаю господ, они в этом купе едут… Я вышел… А там… там четверо убитых, один совсем ещё мальчишка…

Он на вид был совсем не опасный. Немолодой, невысокий, с лысой головой. В руках, правда, палка — как там это называют? Посох? Палка зелёная, увитая цветущими побегами. Только несколько листиков потемнелых, сохлых. Странная палка.

— Бандиты тут не пробегали, господин маг? — высунувшись из-за целителя, спросил проводник. — Видите, господину магу помощь нужна? Я сразу к вам повёл! Видал вчера, что вы тут маги. Как ваша милая дама?

— Босяки, воняющие хлевом, — напомнил ему Найдён.

— Но я вас пустил, — сказал проводник, прячась обратно, за целителя.

— Идёмте. Там, — Найдён показал на дверь купе, — целительница, раненый, женщина с животом и…

Он запнулся.

Обычно сложное подсказывал Ставрион. Но ему велели заткнуться, и он мстительно молчал.

— И два бандита. Ещё живы… кажется.

— Женщина с животом? — целитель рванул дверь, и та скрипнула в пазах, уходя вбок. — Милина?

— Я в порядке, — послышался женский голос из купе.

И сразу же Найдён услышал, как Леся тревожно спросила:

— Остальные бандиты мертвы?

— Я не знаю, если честно… может, и мертвы, — нервно сказал целитель, — мне проводник показал сюда, что тут некромант. Там люди… во втором классе.

— Я пойду, — обратился к Лесе Найдён, заглядывая через плечо мага. — Есть убитые.

— Мне с тобой? — встрепенулась девушка.

Она была очень бледная, почти такого же цвета, как сам Найдён, и он подумал — ей точно лучше остаться.

Целитель, видно, тоже так считал.

— Как господин Вирон? С ним всё в порядке? Милина?

— Теперь уже всё гораздо лучше, Гунслав, — сказала женщина с большим животом. — Эти молодые маги знают своё дело.

— Идёмте, иначе… убитым не помочь, — сбивчиво сказал Найдён.

Его смущало, что так много людей.

Но второй класс стал ещё худшим испытанием, почти таким, как очередь на вокзале. Большой, заполненный сидящими на лавочках людьми и вещами, набитый запахами и звуками до отказа. В единственное приоткрытое окно попадало немного свежего воздуха, но этого было мало, чтобы хорошо дышать. Тай оробел, увидав, с какой надеждой на него уставились люди.

— Что… где? — невнятно спросил он у целителя.

Тот скривился.

— Там, в начале вагона, — сказал он.

— А бандиты?

— В следующем. Там были два человека, которые с ними разде… справились. Они ранены теперь, но не сильно. Твоя подружка-целительница, она справится, если я приведу к ней ещё парочку раненых потом?

— Она устала, — ответил Найдён.

— Все мы устали, — сказал целитель. — Машинист убит, помощник цел, но пока без сознания, его надо осмотреть. Иначе мы никуда не поедем.

Он словно чего-то ждал. Но Найдён уже был занят: он дошёл до конца вагона, там на двух скамейках лежали убитые.

— Здесь двое, — сказал он, хмурясь.

— А… да. Я же сказал. Ещё убит машинист и кочегар, но их… их уже нельзя восстановить. А этих попробуем.

Найдён расстегнул рубашку на молодом парне, который, кажется, был гораздо младше, чем он сам. Пуля пробила ему шею, кровь ещё текла. Если не исцелить рану, то воскрешение будет напрасным.

— Ставрион, — произнёс Тай вслух, не в голове.

— Да, Таислав.

— Помоги мне.

— Ты знаешь.

— Я знаю.

Целитель встал рядом, посмотрел подозрительно, но было некогда объяснять.

— Мы с тобой практиковались на косуле. Ты помнишь, — произнёс дед мягко. — Но у косули нет души в человеческом понимании, нет разума. Объединить тело и дух проще, когда разума — нет.

— Быстрее.

— Вспомни, как это было. Положи руки ему на голову. Отыщи душу, она ещё не успела уйти за черту. Вспомни, как ты дал Бертрана Лесе, и сделай то же самое. Дай ему его же душу.

— Не подцепи там лишнего, — вклинился Паланг. — Этому человеку вряд ли нужен дух какого-нибудь колдуна.

Найдён встал на колени возле сиденья, положил одну руку на прохладный лоб мертвеца, а второй взял его за запястье. Вот и душа…

Люди столпились вокруг, и только один женский голос всё уговаривал, уговаривал их расступиться, дать её сыну дышать, а некроманту сосредоточиться. Странно, что никто не слышал.

Найдён встретил одинокую душу, ещё не потерявшую очертаний и потому похожую на мертвеца, возле самой черты, и попросил вернуться. Женский голос продолжал умолять, но теперь уже самого мальчишку. Она не умолкала ни на секунду, и Найдён огляделся.

— Она точно лишняя, — проворчал Паланг. — Я займусь этим.

И вдруг отделился от Тая-в-голове. Стал чёрной тенью, прямой, словно клинок, и с лицом узким, чёрным, страшным — встал рядом и принялся отгонять говорливую тень. Только тогда Тай сообразил, почему другие пассажиры не внемлют словам женщины: она была лишь духом, её не слышали.

— Идём, — Найдён взял парня за призрачную руку и заставил вернуться в тело.

Под пальцами туго и требовательно толкнулась жилка — у тела появился пульс.

Мальчишка рвано задышал, захрипел, и тут же в дело вступил целитель. А Найдён поднялся на ноги. Его качнуло. Он поднял правую руку, чтобы схватиться за спинку лавки, и с ужасом увидел чистое запястье.

— Паланг? Паланг! — закричал он, ужаснувшись потере. — Паланг!

Люди с любопытством переговаривались, и Найдён не понимал их. Слова будто бы слились в единый гул, как будто ручей после дождя бурлит.

— Отойдите прочь, — сказал он. — Ну? Или мне забрать кого-то? Кто хочет стать жертвой некроманта?

Любопытных рассыпало по вагону, словно горсть камешков. Целитель, склонившийся над оживлённым покойником, спокойно спросил:

— Ты же не собирался?..

— Мои клинки хотят есть, — ответил Найдён честно.

Ибо не был уверен, что сдержит их. Нет, не их — его, Ставриона. Потому что Паланг…

Парень дёрнулся к бывшему покойнику, оттёр целителя в сторону, встряхнул мальчика за плечо. Тот распахнул удивлённые светло-карие глаза, и Найдён жадно вгляделся в них.

— Ты там? Паланг? Ты? Так нечестно!

Но ответа не было. Мальчишка указал на горло, слабо помотал головой.

— Он остался у черты, — сказал Ставрион. — Та женщина, она задержала его, не дала вселиться в сына. Что ты медлишь? У нас есть ещё одно тело.

— Как сделать, чтобы Паланг не вселился в него? — спросил Тай-в-голове.

— Никак, — ответил дед. — Ты же хотел от него избавиться? Вот и избавишься. Он будет сам по себе, а когда умрёт — его дух уже не станет ничьим оружием. Род Юм-Ямры будет представлен только тобой и Арагнусом, только вот жить тебе останется недолго.

— Я хочу, чтобы Паланг вернулся ко мне, — резко сказал Тай-в-голове. — Я не могу без него.

И сам удивился, что говорит правду.