Мой найдёныш

ГЛАВА 19. Отравленная жизнь

Новая лошадь Арагнусу досталась за так. Пристукнул какого-то пьянчугу. А коняга пьяницы оказалась на редкость выносливая, спокойная нравом, но быстроногая. Того Арагнусу и надо было. Теперь — чёрный клинок. Добыть его, обладая даром мага-сыскаря, будет не так уж сложно. Хорошо, хорошооо… В воздухе витали остатки чужой магии, и выделить среди них нужный след было уже делом опыта. В конце концов, пустив лошадь по дороге из мелкого городишки в стольный Ключеград, он и впрямь напал на след. Парень колдовал по пути, и потому след оставил почти видимый, похожий на тёмный дымок. Обладатели чёрных клинков все немного родня, а этот, кажется, был даже роднее других. Ещё большей удачей было напасть на сопутствующий след девушки. Её дар обладал ароматом, напоминавшим хлебный, плотный дух, что шёл от Травины, но свежее и чище. Арагнус даже зажмурился от наслаждения, вдыхая его. Даже желание унизить победившую его женщину уступило место другим, ещё более сладким, мечтам.

Как и предполагал собиратель ранее — молодые люди действительно направились в Ключеград, только не на лошади, а на поезде. Арагнус проехал место, где что-то случилось, уловил в воздухе витание недавних смертей, радостно оскалился, поняв, что и следы магии обоих ребят здесь ярче, сильнее. И погнал свою лошадь к столице.

Приехал уже за полночь, и страшно обрадовался очередной удаче: поезд на Сторбёрге по расписанию отправлялся только утром. Видно, мать всех чародеев любила его, своего верного бессмертного сына! Он даже приложил ладони к щекам, вознося ей хвалу. Лошадь продал задёшево в кабаке вместе с седлом и сбруей. Денег хватило и на новую одежду вместо слишком приметной в этих краях южной, и на билет. Жаль только, что никак не понять: окажутся ли нужные Арагнусу пассажиры в этом же поезде. Они могли пойти каким-то другим путём, на лошадях поехать, к примеру. Напрасно собиратель поводил носом: дар следопыта в толпе оказался не таким уж полезным. Но чутьё старого колдуна подсказывало, что ночь лучше провести на вокзале, а утром приглядеться к тем, кто садится в поезд. Возможно, он сможет изловить обоих ещё при подходе к перрону. А если нет, то дорога долгая, как-нибудь уж он их отыщет среди других пассажиров. Если уж сядут в поезд — на ходу не выпрыгнут.

Вокзал с его скамеечками и перронами, пассажирами и смотрителями был не самое лучшее место для ночлега. Тут постоянно ходили люди. Воришки, мошенники, какие-то облезлые личности. Селяне с мешками, горожане с чемоданами и сундуками, какая-то толстая баба с подушками бродила и звала то ли внука, то ли сына: «Велислав, Велислав!» Арагнус уснул только под утро. И проснулся резко, будто кто пнул его в самый копчик. В воздухе пахло магией. Чужой поганой магией вора. Арагнус проверил карманы, но всё вроде бы было на месте.

На всякий случай он пересел от спящего рядом человека подальше, и тут насторожился уже по-настоящему. Тут, в воздухе, витал знакомый аромат, да такой сильный и чистый, словно девчонка, дочь Травины, только что тут была. Но маг нигде её не увидал — вот досада! Не читался в воздухе и след обладателя чёрного меча. Собиратель осмотрелся по сторонам, ничего подозрительного не заметил и поднялся на ноги. Где-то здесь они были, где-то рядом. Неясно только, отчего только один след. Неужто эти двое разлучились? Да, это запросто. Но тогда за кем же идти? Что выбрать? С одной стороны, девчонка, видимо, только что появилась на вокзале и непременно пойдёт садиться на поезд. Известно, где она и понятно, как её ловить. С другой, обладатель чёрного клинка куда интереснее, его дар сильнее, а его меч — желанная добыча.

Вот незадача! Арагнус пошарил в карманах, вытащил гадальную кость и подкинул. Поймал, подержал в кулаке, словно жука, который мог убежать или улететь, и медленно разжал пальцы. Загадал: если сверху чётное число, пойдёт искать девочку, если нечётное — мечника.

Но кость была сплошь чёрная. Никогда Арагнус такого не видал. Аж мороз по коже пробрал. Чтобы он, да пришёл в замешательство?

— Хорошо, хорошооо, — пробормотал собиратель, уговаривая себя и свой страх. — Чёрный — наш цвет. Чёрный — наша некромантская удача. Да?

И сам себе кивнул: да.

Тут заголосил колокол, закричали «к посааааадке!», и стало слышно, как грохочут мощные колёса по рельсам. Загудело, засвистело, и люди кругом засуетились.

Арагнус подхватил пожитки — было их немного, всего лишь одна дорожная сумка, которую он, пока на лавке спал, под голову подкладывал. И вышел на перрон. Здесь было легче дышать, чем в здании вокзала. Только пахло очень уж непривычно. Когда паровозами пахнет, да смолой, да гарью, да машинным маслом — в горле першить начинает. Собиратель извлёк из сумки бутыль с водой, сделал глоток, другой… и вдруг поперхнулся. Увидел их. Обоих. Впервые увидел — и тут же признал, как мать узнаёт родное дитя, отнятое у неё с момента рождения. Девочка светленькая, складненькая такая, вся в мать, и с нею сутулый, озирающийся по сторонам, неладно одетый парень. То ли взрослый, то ли дитя — не понять, только видно, что кожа выбеленная, будто вытравленная ядом, который делают из молока гарпий.

С ними были ещё трое людей — целитель, дар которого заставил Арагнуса втянуть в себя голодную слюну, мужчина, явно из богатых, и женщина с огромным животом. Беременность тоже в каком-то смысле дар. Убивая одного, ты получаешь сразу две жизни. И чёрный клинок продлевает твою жизнь на столько лет, сколько им двоим отмеряно. Собиратель облизнулся. Напасть на пузатую здесь? Нет, слишком людно, трудно будет уходить. Лучше выждать и наброситься на них тайно, в ночи, когда спать будут.

Он жадно следил издалека, чтобы его не почуяли. Следил, применив дар сыскаря по кличке Легавый — дар скрытности и незаметности. И, дождавшись, пока вся эта компания предъявит билеты и войдёт в третий вагон, двинулся следом.

Арагнус помнил, что его вагон шестой. Норатх, можно перейти потом в третий. Ничего не будет. Главное, что он поедет на том же поезде.

— Билетик ваш, господин хороший, — приветливо сказал усатый коренастый человек, стоявший у вагона.

Из-под козырька фуражки блестели круглые карие глаза. Человечек словно даже радовался тому, что к нему пожаловал такой «хороший господин».

Арагнус поискал… и не нашёл. Билета не было.

— Чтоб тебе, — проворчал он. — Вот незадача! Неужели потерял?

— Вы бы поскорее, — сказал проводник, — а то ведь скоро тронемся!

Арагнус метнулся к кассе. Закрыто!

— Билетов не осталось, — сказала ему участливо миловидная женщина, одетая в форму, почти как проводник, только в длинной юбке вместо брюк.

— Прррроклятие! — зарычал собиратель.

Паровоз испустил пронзительный гудок, свистнули в свистки проводники на подножках вагонов, и поезд медленно тронулся с места. Арагнус кинулся догонять, надеясь вцепиться в последний вагон мёртвой хваткой клеща. Но его схватили сзади за плечо, настойчиво, будто желая задержать. Собиратель запнулся, остановился, обернулся… и никого не увидел.

Только услышал где-то в голове скрипучий старушечий голос: «Чтоб тебе моя жизнь твою отравила!» — и тихий злорадный смех.

Арагнус едва подавил стон. Поезд набирал скорость, весело стучал колёсами по рельсам, а у него в душе было черным-черно. Как будто и правда слабая ведьма могла отравить его жизнь?

«А меня не зря прозвали Отравой, не зря, — сообщила проклятая старуха. — И уж коли ты меня съел, не побрезговал — то никуда я уже от тебя не денусь! Я тебя прокляла, кузнец проклятие закрепил, а теперь ты сам дело завершил. И теперь я вся твоя, Гнус, вся как есть твоя!»

Так у собирателя появилось проклятие вместо дара. И он понял, что, пока не избавится от старухи, ему не видать удачи. Но он скрипнул зубами и отправился спрашивать, когда следующий поезд в Сторбёрге.

Спустя четыре часа, мысленно скрежеща на всех известных ему языках, Арагнус Ханланг Юм-Ямры забрался в набитый тюками со стриженой овечьей шерстью вагон товарного состава. Он знал, что этот поезд придёт не на городской вокзал в столице, но главное сейчас было поскорее доехать до Железного Царства и потом уже в Сторбёрге, а всё остальное норатх, неважно. У него появился огромный счёт к тем двоим, что ушли от него. Раньше он гнался за ними из охотничьего азарта. Подобно псу он мог, потеряв запах добычи, пойти по другому следу. Голод собирателя не дал бы ему покоя, но его можно было заглушить другими жертвами. Теперь же Арагнус считал парочку виновной в его бедах. Он различил зов чёрного клинка издалека. Он пошёл по следу, добрался до Овсянников, и тут началось. Отравился Отравой, потом не смог затравить Травину… во всём были виноваты те двое. Хозяин чёрного клинка и его подружка.

К тому же он теперь увидел их, увидел близко, учуял на расстоянии чуть больше, чем длина собственной руки. А когда добыча так близка, охотник испытывает слишком страшное желание присвоить её, чтобы остановиться просто так. Азарт и месть. Отличные чувства, чтобы продолжить преследовать. И чтобы убивать.