Мой найдёныш

ГЛАВА 21. Мне страшно

За обедом, который принесли им из вагона-ресторана, Найдён и Леся чувствовали себя неловко. В комнате, которую Милина почему-то назвала «кают-компания», места за столом оказалось не слишком много для пятерых, сидели довольно тесно, и потому ноги молодых людей всё время соприкасались. Гунслав-целитель пытался задать беседе непринуждённый тон, Милина пыталась поддерживать, Вирон помалкивал. Леся заметила, что мужчина нынче странновато себя ведёт: сидит, раскачиваясь на стуле и прикрыв глаза, и будто бы что-то про себя проговаривает. Точь-в-точь Найдён, когда со своими мечами беседует, да ведь только Вирон совсем не чародей. Что ж он тогда делает?

— Не смотри так на Вирона, — засмеялась Милина, заметив, как Леся косится на работодателя. — Он репетирует.

— Что? — не поняла Леся.

— Он же актёр. Он роль про себя повторяет. Приедем — сходим с тобой в театр, если я ещё не рожу, — засмеялась Милина.

Вирон понял, что говорят про него, оторвался от своего непонятного занятия и принялся поглощать остывающий обед. Суп с клёцками и грибами назывался «по-деревенски», хотя Леся и не видала, чтобы в деревне такое готовили. Сама она обычно старалась делать похлёбку погуще да пожирнее, грибы не резала, а мельчила в маленьком корыте сечкой, а клёцки лепила покрупнее и потолще. Тут же всё было наоборот! Клёцки крошечные, грибы порезаны крупными и тонкими ломтиками, и было их мало. В прозрачном бульоне смотрелось это красиво, да ещё плавали половинки мелких яиц, но разве такой похлёбкой наешься? А овощи, наскоро обжаренные снаружи и почти сырые внутри? Да ещё политые какой-то тёмной липкой гадостью, кисло-сладкой на вкус! Разве это едят? Но зато порадовало запечённое мясо, порезанное крупными ломтями и сдобренное специями и чесноком. Найдён только его и ел, да и то морщился: видно, оно было не настолько свежим и жилистым, как он в своём лесу привык.

Лесе было не до театра. Она боялась, что в Сторбёрге им придётся столкнуться с Арагнусом, а супруги Мальд ведь и не знают о нём. Предупредить? Но, наверно, не стоит Милину тревожить. Да и потом, они же нанялись вроде как оберегать и защищать этих двоих, а вовсе не вешать на них собственные неприятности…

Тут Гунслав решил снова задать для беседы тему, и сказал:

— В Сторбёрге не только театры. Есть ещё гильдии. Если вы дольше, чем на несколько дней, то вам надо будет выбрать что-то для себя. В Железном Царстве тунеядцев не любят и стараются от них всячески избавляться.

Лесняна испуганно заморгала, но Бертран ей подсказал:

— Скажи, что мои родственники из гильдии магов. К ней и примкнёте.

Гунслав тонко усмехнулся:

— Учтите, у нас магов недолюбливают, а без жетона гильдии колдовать запрещено. Исключение — техномаги, вот они могут и без жетона работать… но их всех и так знают наперечёт.

— Я слышала, что у вас вообще колдуны да ведьмы под запретом, — с облегчением сказала Леся, — хорошо хоть, это не так. Боязно было, что нас, как зверей каких, загонят в загон и будут там держать: мол, смотрите, что за ведьмовство бывает.

— Если не получится вступить в гильдию, то так и будет, — сочувственно произнесла Милина и со вздохом отодвинулась от стола. — Даже если человек умирает, маг без жетона не может ему помочь. Не имеет права! Вы на будущее учтите: нельзя.

— То же самое с любой профессиональной деятельностью, — добавил Вирон. — Если вы не в гильдии целителей или аптекарей — лечить нельзя. Если вы не актёр — не положено лицедействовать. Если не воин… ну, понятно.

— Но можно быть в одной гильдии мастером, а в другой учеником или подмастерьем. Правда, мастерами двух гильдий редко кто становится: слишком дорого, — сообщил Гунслав. — Взнос придётся платить в двойном размере. Хочешь стать мастером третьей гильдии — в тройном. А вот с учеников ничего не берут: они и бесплатно могут стать мастерами спустя лет этак пять или десять, тут уж как выучатся.

Вирон покачался на стуле и сказал:

— Но если вы пришлые и хотите в гильдию, сразу мастером — взнос придётся уплатить, да ещё сдать экзамен. А до того, как дадут жетон — ничего нельзя. Вы пришлые, вы можете только наблюдать и ни во что не ввязываться.

Лесняна помолчала, пытаясь представить себя и Найдёна… не в Северном Царстве, а в Железном. То есть вот в неё Воля Скорик стреляет — а Найдён стоит и смотрит, ничего не делая, клинков своих не являя, за Лесю не вступаясь, потому что у него нет жетона гильдии и права на магию. Или вот Найдён умирает от ран у них с Травиной на руках, а они не могут ему помочь. Ничем. Никак. Разве что водички принести попить, да и то с опаской.

Найдён только скривил губы и спросил:

— Если сделаю по-своему — что будет?

— В Железном Царстве есть техномаги. Они везде устанавливают уловители. Не отличишь от уличных фонарей или часов, — начал рассказывать Вирон. — Уловители передают сигналы городской страже. Обычный наряд состоит из двух обычных человек, усиленный — из двоих обычных и мага. Такой вот наряд и оказывается на месте происшествия, чаще всего — почти моментально. У нарушителей, если только они не великие магистры, просто не остаётся шансов…

— А если великие? — спросил Найдён. — Если очень сильные? Или если собиратели? Они могут убить сразу троих.

— Тогда, — сказал Вирон, — нарушитель становится уже не нарушителем, а преступником, особо опасным преступником.

Он помолчал — дождался, пока молчание приобретёт глубину и напряжение. А потом добавил:

— И тогда за дело берутся настоящие профессионалы. В Железном Царстве их немного, но они…

Гунслав подхватил (или перебил?) мысль своего нанимателя:

— И они никогда не промахиваются. Говорят, что они-то как раз и есть собиратели. В гильдии магов их называют иначе: лисоловы.

— Почему это — лисоловы? А мы что же… лисы? — удивилась Леся.

— А мы…

Маг вздохнул и махнул рукой.

— Не печалься, Лесенька, — сказала Милина, — деньги за работу вы получите сполна, а если не хватит, то что-нибудь придумаем.

— Уж и не знаю, что бы мы без вас делали, — пробормотала девушка благодарно и смущённо.

Не чувствовала она, что честно зарабатывает, за чужой счёт в отдельном вагоне катаясь. О том, что она Вирона вылечила да беременной женщине помогла, а Найдён обоих супругов от бандитов спас, кинувшись на выручку с мечами и о том, что это их вмешательство никакими деньгами не окупится — девушка как-то и не помышляла.

— Ты не хотела бы спрятать свою метку? Хотя бы на время? — вдруг спросил Гунслав. — В Железном Царстве мало кто носит это вот так… в открытую. Считается не совсем приличным. У Найдёна хотя бы на руках, можно прикрыть рукавами. Хотя наши-то чаще ходят с оружием в ножнах, чем с этакими-то полосами на руках.

Леся удивилась, а Бертран пробормотал:

— А я ведь хотел тебе рассказать об этом… пару раз. Честно.

— Почему неприлично? — спросил Найдён заинтересованно. — У Леси красивая отметина.

— Безупречная, — согласился Гунслав, — вот сам любуюсь — не налюбуюсь, но мы так не ходим.

И верно ведь. Леся вдруг поняла, что такое этот его посох, который сейчас стоял, прислонённый к стене, в уголочке возле большого окна. Вот почему он увит зеленью и не вянет, вот почему сухие листики на одном побеге показались девушке знакомыми! Страшные подозрения мурашками забрались под платье, защекотали спину. Леся мысленно обратилась к Бертрану:

— Отметина — это что… дух моей бабушки?

— Между прочим, твой найдёныш тоже тебе намекал. Что можете вы поговорить со своими мертвецами, только слушать их не умеете. Говорил?

— Было, — подумала Леся. — И впрямь! То есть я могу… как Найдён?

— Не можешь, потому что не умеешь, толла, — ответил Бертран.

— Отметины даются нам не богами, как считают в Северном Царстве, — сказал тем временем Гунслав. — Магия… магия наследуется вместе с духом одного из предков-магов. То может быть твоя бабушка, прабабушка, мать или тётка, неважно. Могут и духи предков-мужчин быть, если магия по мужской линии передалась.

Его слушали внимательно. Даже Леся, которая лучше других понимала, о чем толкует Гунслав.

— На Севере с предками связь не утратили до конца, но не говорят с ними. Даже не считают по-настоящему живыми. Так, какие-то пятнышки на теле. Разве что некроманты используют их как оружие, но редко кто знает, что это не просто клинок, что это негасимый дух деда или отца. В Южном Царстве знают. Но маги там — нечто тайное, скрытое, и маги живут отдельными кланами. Никто точно не может сказать, что внутри этих кланов происходит. Случается, что они берут в плен других магов, а иногда и роднятся с ними, но это опасно.

— Если в роду две линии магов, то человек может унаследовать сразу два дара, — вырвалось у Леси.

— Да. Человек, у которого два дара, считается очень удачливым, счастливым и одарённым. Но может статься и так, что дара у него три, четыре или больше — так уж сплелось, так сложилось, если наследников больше нет и не предвидится. Ну или в тех случаях, если бабушкам и дедушкам не терпится переступить черту и вернуться обратно. Чем больше в человеке магии, тем ему больше хочется.

— Как Арагнусу, — сказал вдруг Найдён, и стало совсем тихо.

— А это кто? — зябко поведя плечами, спросила Милина.

— Собиратель, — пояснил Найдён. — Мы ушли от него на вокзале. Встретимся с ним в Сторбёрге… наверное.

Леся сейчас думала не о том, что Гнус их преследует. Дрожащими пальцами она водила по щеке, и листочки казались чуть выпуклыми, живыми. Неужели она всё это время могла поговорить со своей бабушкой? Вот просто так взять и поговорить?! А может, и не с бабушкой даже, а с прабабушкой, как знать?

— Это не всё ещё, Метсаннеке, — сказал Бертран. — У твоих праматерей давным-давно сплелось два дара. И ты ведь знаешь, да? Ты можешь исцелять, но ты можешь и растениями повелевать. Маг плодородия. И целительница. Я не второй твой дар, Леся. Третий.

— Я собиратель, — сказала девушка вслух. — Не боевой маг, как думает госпожа Милина, и не просто целитель, я…

Она прикусила кулачок.

— И мне страшно.