Криминалист 6

Глава 18 Взрывник

Я подошел к Уилсону и показал удостоверение.

— Здание пусто?

— Проверил первые три этажа лично. Четвертый, пятый и шестой смотрели мои два напарника, Грант и Мэйсон, прошли коридоры, открыли кабинеты. Никого не нашли.

— Подвал?

Уилсон помолчал.

— В подвал не спускались. Утром не проверяем, там только электрощитовая, архив и котельная. Дверь закрыта.

Электрощитовая. Подвал. Закрытая дверь.

— Ключ от подвала?

Уилсон снял с пояса связку и отделил ключ, латунный, плоский, с номером на головке.

Я взял ключ и повернулся к Дэйву и Маркусу.

— Со мной. Остальные по периметру. Никого не впускать, кого увидите, выгонять из здания. Расстояние от здания минимум сто ярдов. Оттеснить всех за Вторую улицу.

О’Коннор, Торренс, Паттерсон и Стюарт разошлись, к углам здания, к толпе на тротуаре, на перекрестки. Профессионально, быстро, без лишних слов. Толпа отступала медленно, недовольно, люди хотели на работу в теплые кабинеты, а не стоять на улице в октябрьской сырости.

Мы вошли в здание втроем. Вестибюль в мраморе, повсюду колонны, высокий потолок, эхо шагов терялось в нем. Красная лампа пожарной тревоги мигала над постом охраны.

Сирена гудела, монотонная, раздражающая, как зубная боль. Дэйв нашел панель управления за стойкой охраны и выключил.

Наступила тишина. Пустое здание в восемь утра, тысяча кабинетов, ни одного человека.

Дверь в подвал в конце коридора первого этажа, за пожарным выходом. Стальная, серая, с табличкой «Служебное помещение. Только для персонала.»

Ключ вошел в замок, повернулся со скрежетом. Дверь открылась на бетонную лестницу, вниз, в темноту.

Я шел первым. Фонарь в левой руке, правая свободна. Ступени бетонные и узкие. Воздух внизу сухой, теплый, с запахом пыли и горячего металла от котельной.

Лестница повернула налево, вывела на короткий коридор, три двери. Первая с табличкой «Архив», закрыта. Вторая «Котельная», приоткрыта, внутри тепло и слышен гул работающего котла. Третья «Электрощитовая», закрыта, но не заперта.

Я толкнул третью дверь.

Помещение небольшое, десять на двенадцать футов. Вдоль стен электрические щиты, серые металлические шкафы с рядами автоматов и предохранителей, пучки кабелей в гофрированных трубах поднимаются к потолку и уходят в стены.

Голая лампочка под потолком, включатель у двери. Я щелкнул, загорелся свет, тусклый, желтоватый, ватт сорок.

На полу, у дальней стены, за крайним электрическим шкафом, стоял деревянный ящик.

Из необработанной сосны, размером примерно двенадцать на шесть дюймов, высота около четырех. Крышка фанерная, прибита маленькими гвоздями, но не до конца, два гвоздя торчат на четверть дюйма, можно поддеть и снять без инструмента.

Сверху, на крышке ничего, ни надписей, ни меток. Сбоку два тонких провода, в красной и черной изоляции, выходят из щели между крышкой и стенкой ящика и тянутся к предмету, стоящему рядом.

Будильник. «Вестклокс Биг Бен», классическая модель, хромированный корпус, круглый циферблат с крупными арабскими цифрами, два колокольчика наверху, рычажок завода сбоку. Будильник привязан к ящику бечевкой, провода подведены к молоточку звонка, при срабатывании будильника молоточек замкнет контакт.

Стрелка будильника на девяти ноль-ноль. Текущее время на циферблате восемь девятнадцать.

Осталась сорок одна минута.

Я непроизвольно отступил назад.

— Не трогать, — сказал я Дэйву и Маркусу, стоящим за моим плечом. — Никому не прикасаться. Выходим.

Мы поднялись по лестнице, вышли в коридор, вышли из здания. На тротуаре я повернулся к Дэйву.

— Сапер?

— В пути. Форт-Макнейр подтвердил выезд в восемь одиннадцать. Четыре мили по Мэйн-авеню, без пробок минут двенадцать-пятнадцать.

Восемь двадцать три. До срабатывания бомбы осталось тридцать семь минут.

Я отошел к углу здания, прислонился к холодному камню стены и ждал. Дэйв рядом, руки в карманах, лицо спокойное, только желваки перекатываются под кожей.

Маркус у машины, рация в руке, координирует периметр. О’Коннор оттеснил толпу за Вторую улицу, люди стояли на перекрестке, смотрели и перешептывались.

Кто-то из зрителей спросил полицейского, подъехавшего на патрульной машине: «Что случилось? Пожар?» Полицейский не знал. Никто не знал. Знали только семь агентов ФБР, про деревянный ящик в подвале.

Восемь тридцать восемь. Армейский джип «Форд М151», оливково-зеленый, без номеров, с эмблемой инженерных войск на дверце, свернул с Конституции-авеню и остановился у здания. Из джипа вышел человек в полевой форме.

Невысокий, плотный, лет тридцати пяти, на поясе набор инструментов в брезентовом чехле, на плече тяжелая сумка цвета хаки. Сержант первого класса Рэймонд Козловски, Шестьдесят девятая саперная рота, Форт-Макнейр.

Козловски подошел ко мне. Лицо спокойное, глаза сосредоточенные. Руки не дрожали. Руки саперов не дрожат, как только это случится, карьера закончена.

— Агент Митчелл? Что у нас?

— Деревянный ящик в электрощитовой подвала. Фанерная крышка, два провода на внешний часовой механизм, будильник «Вестклокс Биг Бен», установлен на девять ноль-ноль. Содержимое ящика не осматривали.

— Размер?

— Двенадцать на шесть на четыре дюйма.

— Достаточно для пяти-десяти фунтов аммонала. — Козловски прикинул. — Радиус поражения при десяти фунтах двадцать-двадцать пять футов убойный, до ста футов осколочный, зависит от оболочки. В подвале, среди бетонных стен ударная волна отразится и усилится. Достанет весь первый этаж через перекрытия.

Он снял сумку с плеча, расстегнул, достал фонарь и набор инструментов, кусачки, тонкогубцы, щуп, изолента. Посмотрел на часы.

— Сколько до срабатывания?

— Двадцать две минуты. По будильнику в ящике.

— Достаточно. Покажите дорогу.

Мы вошли в здание. Я проводил Козловски до двери электрощитовой, показал расположение ящика и вышел. Сапер работает один. Это правило. Если ошибка, он погибнет сам, отвечая за ошибку.

Я стоял у подножия лестницы, в подвальном коридоре, и слушал тишину за закрытой дверью. Там сержант Козловски, опустившись на колени перед деревянным ящиком с часовым механизмом, делал то, чему учился шесть лет, отсоединял провода от детонатора, разрывая цепь, ведущую от будильника к заряду.

Три минуты. Четыре. Пять. Шесть. Семь.

Дверь открылась. Козловски вышел. В руках два обрезанных провода, красный и черный, кончики зачищены от изоляции.

— Обезврежено, — сказал он ровным тоном. — Аммонал в ящике, примерно восемь фунтов. Детонатор самодельный, капсюль от охотничьего патрона двенадцатого калибра, вставленный в заряд. Часовой механизм замкнул бы контакт при срабатывании звонка. Конструкция простая, но рабочая. Если бы сработало, вынесло бы электрощитовую, часть подвала и повредило перекрытие первого этажа.

— Двести человек в зале наверху?

— Обрушение маловероятно. Но ударная волна по вентиляционным каналам из подвала привела бы к контузиям, панике и давке. Плюс осколки бетона. Пострадавших было бы десятки. Погибших зависит от расположения зала. Если прямо над щитовой возможно.

Козловски убрал провода в пластиковый пакет, засунул инструменты в чехол.

— Ящик оставляю на месте, для криминалистической экспертизы. Не трогайте, пока мои люди не снимут заряд полностью. Пришлю группу через час.

— Спасибо, сержант.

Козловски кивнул и пошел наверх. На полпути по лестнице обернулся.

— Агент Митчелл.

— Да?

— Хорошо, что позвонили вовремя. Тридцать четыре минуты это комфортно. Я работал и с меньшим запасом. Но куча народу в здании это не та ситуация, где хочется проверять пределы.

Он вышел. Я поднялся по лестнице, прошел через пустой вестибюль, и тоже выбрался на ступени Министерства труда. Утреннее солнце пробилось через облака, первые лучи за четыре дня, золотистые, осенние, падающие на колонны и ступени, на мрамор и бронзу.

На тротуаре стоял Дэйв. Смотрел на здание, на колонны, на барельефы с рабочими и фермерами.

— Тридцать четыре минуты, — сказал я.

Дэйв посмотрел на меня. Потом на часы. Потом снова на здание.

— Слушания должны были начаться в десять, — сказал он. — Люди стали бы заходить в девять. Будильник как раз выставлен на это время.

— Да.

— Первые пятьдесят человек вошли бы в здание, поднялись бы на этаж, расселись в зале. Прямо над электрощитовой. Ровно в тот момент, когда молоточек ударил бы по колокольчику.

— Да.

Дэйв помолчал. Потом тихо сказал, без пафоса, без дрожи в голосе, смотря в сторону:

— Масляное пятно на чужой парковке, Итан. Ты начал с масляного пятна на чужой парковке. Никто даже не думал о таком. Просто потому что адрес был в промзоне и отличался от других жилых адресов.

Я промолчал. Дэйв достал из кармана пачку сигарет «Мальборо», вытряхнул одну, закурил. Руки не дрожали. Все уже позади. Мне еще предстоит осознать все это ночью, когда лежишь в темноте и считаешь минуты, те самые тридцать четыре минуты, отделившие обычный понедельник от катастрофы.

На перекрестке Второй улицы и Конституции-авеню полицейский опускал заграждение. Толпа служащих потянулась обратно к зданию, хотя их пока еще никто не пускал внутрь.

Вроде бы обычное утро. Обычный понедельник. Четырнадцатое октября тысяча девятьсот семьдесят второго года.

Прошло два часа как была обезврежена бомба, но министерство труда до сих пор оцеплено. Криминалисты в подвале, саперная группа из Форт-Макнейра извлекала заряд, фотограф фиксировал каждый провод, каждый гвоздь, каждую щепку деревянного ящика.

На Конституции-авеню перед зданием стояли три полицейские машины, фургон с эмблемой армейских инженерных войск и служебный «Форд» Томпсона. Наконец толпу служащих впустили обратно, слушания подкомитета перенесли на неопределенный срок, а пресса еще не подъехала.

Думаю, обязательно подъедет, потому что городское радио WTOP уже передало короткое сообщение об «инциденте в федеральном здании на Конституции-авеню», без подробностей. Впрочем это меня не волновало.

Меня беспокоило другое. Я стоял на посту охраны в вестибюле Министерства труда и звонил по телефону.

Три имени. Рафаэль Ортис, участник демонстраций у Конгресса. Луис Сантьяго из распечатки Дороти, армейский сапер, дисциплинарное дело за вынос взрывчатки.

И Луиса Мендес, третье имя, всплывшее из компьютерного поиска: координатор студенческих акций движения за независимость Пуэрто-Рико в Нью-Йорке в семидесятом-семьдесят первом, потом исчезла из публичных источников. Характерная картина для человека, ушедшего в подполье.

У меня пока ни одного адреса. Прописка Ортиса Ист-Гарлем, Нью-Йорк, из карточки задержания годичной давности. Прописка Сантьяго в Бронксе, из военного досье двухлетней давности. По Мендес вообще ничего, только имя в списке организаторов.

Три человека, собравшие бомбу в подвале Министерства труда, находились прямо сейчас в Вашингтоне или в радиусе нескольких часов езды от него. Если они услышат по радио об «инциденте», а они услышат, они наверняка слушают новости в это утро, ожидая взрыва, то начнут уходить.

Профессионал вроде Сантьяго способен покинуть город за час. Сесть в автобус на вокзале «Грейхаунд», взять билет за наличные, без документов, и через четыре часа оказаться в Балтиморе, Филадельфии, Нью-Йорке. Раствориться без следа.

Единственная зацепка, способная привести к физическому адресу, это зеленый фургон.

Нью-йоркское отделение ФБР находится на Третьей авеню, 201, Манхэттен. Номер коммутатора я знал наизусть, звонил туда по делу Кауфмана, запрашивая проверку имен посредников.

Дисковый телефон на посту охраны, десять центов не требуется, служебная линия, прямой выход на межгород.

Набрал номер. Гудок. Щелчок.

— Нью-йоркское отделение, дежурный агент Макинтайр.

— Специальный агент Митчелл, штаб-квартира, Вашингтон. Экстренный запрос. Мне нужна проверка номерного знака через DMV штата Нью-Йорк. «Форд Экономолайн», зеленый, номер Нью-Йорк, «Джульетт-Браво-четыре-семь-один-два». Приоритет первый.

— Приоритет первый, подтверждаю. Основание?

— Дело ФД-72–4418, продолжение. Подозрение в террористическом акте. Устройство обезврежено сегодня утром в федеральном здании, округ Колумбия.

Пауза на том конце. Слово «террористический» в семьдесят втором году звучит иначе, чем после сентября две тысячи первого, не как повседневная угроза, а как редкость, исключение, что-то из новостей о Ближнем Востоке или Северной Ирландии.

В Вашингтоне федеральные здания не взрывают. Пока не взрывают.

— Принято, — сказал Макинтайр. — DMV Нью-Йорка, реестр на перфокартах. Запрос обрабатывается вручную, время ожидания от двадцати минут до часа, зависит от загрузки. На какой номер перезвонить?

Я продиктовал номер поста охраны Министерства труда. Повесил трубку.

Теперь ожидание. Вестибюль Министерства гулкий, пустой, шаги эхом отскакивали от мраморного пола.

Охранник Уилсон сидел за стойкой, руки на коленях, лицо осунувшееся. За последние три часа он прошел путь от обычного утреннего дежурства до эвакуации федерального здания с бомбой в подвале, и к нему это еще вернется ночью, во сне, в тех снах, какие снятся людям, привыкшим к рутине и вдруг обнаружившим, что рутина — это просто тонкая корочка над пропастью.

Сорок три минуты. Телефон зазвонил.

— Митчелл.

— Макинтайр, Нью-Йорк. Номер JB-4712. — Макинтайр помолчал и продолжил: — «Форд Экономолайн», шестьдесят восьмого года, зеленый. Зарегистрирован на юридическое лицо: «Ривера Транспортейшн Сервис», адрес регистрации Бронкс, Тремонт-авеню, 1847. Компания зарегистрирована в январе семидесятого года. Владелец Эмилио Ривера, пятьдесят семь лет, Бронкс.

Я записал в блокнот, прижимая трубку плечом к уху.

— Пробейте Риверу по картотеке. И мне нужен список сотрудников компании из налоговой декларации за семьдесят первый год. Форма 941, «Ежеквартальная отчетность по удержаниям».

— Налоговая… Это через IRS, не через нас. Потребуется запрос от прокурора или…

— Или звонок Томпсона напрямую в нью-йоркское управление IRS. Он позвонит через пять минут. Ждите запроса.

Положил трубку. Снял ее снова, набрал номер кабинета Томпсона в здании ФБР. Три квартала от Министерства труда, Томпсон уехал туда сразу после того, как только убедился, что бомба обезврежена, писать рапорт и говорить с большими шишками в штаб-квартире.

— Томпсон.

— Сэр. Фургон зарегистрирован на «Ривера Транспортейшн Сервис», Бронкс. Мне нужен список сотрудников из налоговой. Нью-йоркское отделение запрашивает прокурорскую санкцию или ваш звонок в IRS.

— Сделаю. Что еще?

— Проверку главы компании Эмилио Риверы, где зарегистрирован фургон, по картотеке.

— Сделаю. Жди.

Щелчок.

Снова ожидание. Я вышел на ступени Министерства.

Конституции-авеню уже жила обычной жизнью, по ней ездили автобусы, такси, бегали пешеходы, торговец газетами стоял на углу. Город не знал, и вряд ли узнает всей правды, пресс-служба ФБР выпустит краткое сообщение об «обнаружении и обезвреживании подозрительного предмета», без подробностей, без имен, без слова «бомба». Так принято. Так безопаснее.

Через час двадцать минут, в двенадцать ноль пять, снова позвонил Макинтайр.

— Ривера чист, по картотеке не проходит. Ни задержаний, ни приводов, ни фотографий. Натурализованный гражданин, приехал из Понсе, Пуэрто-Рико, в пятьдесят третьем. Держит мелкую грузоперевозочную компанию, два фургона.

— А список сотрудников?

— IRS обработали запрос. Форма 941 за третий квартал семьдесят первого года, четыре сотрудника. Эмилио Ривера, владелец. Карлос Ривера, двадцать четыре года, водитель, видимо, сын. И еще двое, Р. Ортис, без расшифровки имени, указан как водитель, и Л. Сантьяго, указан как механик.

Вот оно.

Ортис и Сантьяго. Оба в списке сотрудников одной компании. Оба были на фургоне этой компании у склада в Анакостии в четыре утра. Оба в базе ФБР из-за задержаний на акциях пуэрториканского движения.

Юридическое лицо связывало их в одну цепочку. Но адреса проживания в налоговой форме 941 не указываются, только имена и номера социального страхования.

Адрес самой компании Тремонт-авеню, Бронкс, это в Нью-Йорке, а не в Вашингтоне. А бомба установлена в Вашингтоне, и люди, ее установившие, сейчас тоже находились в Вашингтоне.

— Последнее, — сказал я. — В форме 941 есть графа с адресами сотрудников?

— Нет. Только имена, SSN и суммы выплат. Для адресов нужна форма W-2, индивидуальная, и она хранится у работодателя, не в налоговой. Хотя постойте, минутку, у Ортиса тут указан дополнительный район проживания в Вашингтоне. Петворт.