Код ZERO. Том 1. Пробуждение

Эпизод 4

Сознание вернулось ко мне резко, неприятно и больно.

Нахлынуло ощущение, будто во лбу раздулся воздушный шар, и череп вот-вот затрещит.

Паршивое чувство.

Не открывая глаз, я глубоко вдохнул и сразу ощутил запах свежести. Не знаю точно, как пахнет свежесть, но я был уверен, что это именно она.

Я лежал на спине, вот только где именно — пока ещё не понял.

Тело мне не подчинялось. Лишь вернулось ощущение пространства, органы чувств начали работать, но слишком медленно и заторможенно.

Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса.

Разговаривали человека три-четыре, не меньше.

— Прикинь, у меня почти вся память восстановилась! — торопливо и бойко произнесли мальчишеским голосом. — Я даже вспомнил, как стащил трусики у тренерши по плаванию. А чего достиг ты? Вспомнил что-нибудь?

— Не могу утверждать, — меланхолично ответили ему, гнусавым голосом, как у простывшего. — Мне удалось реконструировать лишь фрагмент, связанный с моими гастрономическими предпочтениями. Это пончики из рисовой муки… с наличием сахарной обсыпки, очевидно. Также в сознании возникает образ неких сырных палочек в упаковке синего цвета… однако номенклатурное наименование данного продукта выпало из поля моей оперативной памяти…

— Чего? — не поняли его. — Говори понятно! Ты трындишь, как канцелярская машинка!

— Вот-вот! Хватит умничать, толстопуз! Достал! — рявкнули издалека.

— Категорически не согласен с наименованием «толстопуз», — ещё более меланхолично прозвучало в ответ. — Считаю необходимым вновь напомнить моё имя — Эббе. Оно имеет скандинавское, а именно норвежское, происхождение, и его этимологическое значение интерпретируется как «храбрый». Однако оно не коррелируется с моим характером. Я высокочувствительная личность, быстро утомляюсь и ценю одиночество, поэтому…

— Заткнитесь, идиоты! — грубо оборвали их.

Кажется, это был девичий голос.

— Забудьте про норвежский и всё остальное! Мы все тут пушечное мясо и сдохнем уже скоро, если до ваших тупых мозгов это ещё не дошло. И неважно кто из вас, дебилов, называется толстопузом. Сдохнете все!

Повисла тишина.

Потом гнусавый тихо и с обидой заметил:

— Что касается твоего имени, то его семантическая нагрузка соответствует понятию «зайка». Фамилия же, если обратиться к китайской этимологии, имеет значение «нежный». Таким образом, образуется сочетание «нежная зайка». Однако, проведя анализ твоих личностных характеристик, вынужден констатировать, что данная номинация не является релевантной твоему образу.

— Чего?.. Выражайся по-человечески, Эббе!

— Толстопуз хотел сказать, что этой злобной стерве подходит имя «Злобная стерва»! — опять съязвили издалека.

— Пусть я злобная стерва, зато ты просто сдохнешь, как безымянный тупой говнюк!

— Эй, ребят! Я с вас тащусь, но, будьте добры, выражайтесь поприличнее. Мы же в школе, в конце концов. Не употребялйте хотя бы слово «злобный»!

В этот момент мою голову охватила такая сильная боль — сверлящая и дробящая до самых мозгов — что я резко сел, схватился за лоб обеими руками и простонал:

— Ах ты… чтоб её… м-м-м…

Тут же послышались громкие возгласы на разные голоса:

— О! Посмотрите-ка! Мумия очнулась! — сказал весёлый.

— А ведь была вероятность летального исхода без предварительного восстановления функций сознания, — заметил гнусавый.

— Нет, ему не могло так повезти, хоть он и везунок, как сказал учитель Зевс, — добавил девичий.

— Везунок, ага! Идеальное прозвище для неудачника, которого даже портал не туда перебросил! — усмехнулся язвительный.

Значит, их было четверо.

Мысленно я обозначил их как: «весёлый», «гнусавый», «язвительный» и «девчонка».

Пока они меня обсуждали, боль в моей несчастной башке немного утихла, и я смог наконец открыть глаза. Затем убрал руки от головы, но при попытке осмотреться всё сразу поплыло перед глазами.

Пришлось лечь обратно, чтобы не свалиться и не блевануть от резкого головокружения.

Пока всё, что мне удалось понять — это то, что я лежу на кровати под зелёной простынёй, а надо мной вместо потолка нависает стеклянный купол, за которым сияет уже знакомое мне белое небо со звёздами и без солнца.

Я медленно моргнул.

Затем пошевелил пальцами, сжал ладони в кулаки и только после этого попытался снова приподнять голову.

— Лежи, не вставай, иначе блеванёшь, как я сегодня утром, — произнёс кто-то рядом. — А ты знал, что тут всегда день? Ночи вообще не бывает, прикинь! Даже вечеринку не устроить! Только утренник! Аха-ха! Короче, ты попал в вечный день и вечное лето! Крутяк, да?

Через пару секунд возле моей кровати появился парень в белой пижаме.

Я сощурился, фокусируя на нём взгляд, причём с большим усилием.

Парень выглядел неказисто: бледный, тощий, невысокий, в квадратных очках с толстыми стёклами, темноволосый, с плотными мелкими кудрями, как будто он в шапке. Его лоб украшал смачный прыщ, который он постоянно прикрывал чёлкой, от того казалось, что пацан всё время нервничает и невпопад дёргает волосы.

На вид ему было лет пятнадцать, наверное.

— Привет, ещё один ново-маг! Меня зовут Орфео. Орфео Коста, — улыбнулся он, разглядывая меня с интересом и даже с иронией. — Круто, что мы друг друга понимаем, даже когда материмся, да? Это сверхъязык. Говорят, что при попадании в этот мир любое разумное существо начинает понимать сверхъязык. Так работают адаптогены. Здорово, правда? Но я бы предпочёл, чтобы все сразу понимали мой юмор. Сверхъюмор. Тогда б мы зажили веселей!

На его щеках появились ямочки, а широкая улыбка сразу же продемонстрировала дыру вместо переднего зуба. Из-за этого пацан слегка шепелявил, зато весь его вид излучал ироничную непосредственность.

Похоже, ему было плевать на зубы и на весь свой неказистый вид. Чистой воды раздолбай и комик — это было видно с первого взгляда.

Я сглотнул скопившуюся в глотке слюну, горькую и вязкую, но улыбнуться в ответ не вышло.

Во мне тоже хватало раздолбайства, но точно не хватало весёлого пофигизма, как у него.

— Привет, Орфео, — хрипло и тихо, почти шёпотом, ответил я. — Меня зовут Стас.

Воображение зачем-то нарисовало, как юморист Орфео произносит моё имя своим беззубым ртом.

— Шташ? — (Да, он всё-таки сделал это, причём специально). — Ахах! Прикольно звучит! А ты вспомнил своё прошлое, Шташ?

Я напряг память, но ничего нового там не обнаружил. Только приключения с мародёршами, побегом по лесу, встречей с людьми, магией и даже с циклопом. Больше ничего.

— Э-э… совсем немного… — замялся я, глядя на паренька.

Его лицо просияло.

— А я почти всё вспомнил, прикинь! Даже больше, чем нужно. Мне кажется, я прихватил ещё и чужие воспоминания какого-то извращенца, жившего по соседству. Ну не мог я вытворять такого в прошлом!

Внезапно кудрявого парнишку потеснил другой незнакомец, тоже в белой пижаме, но чуть постарше, прилично выше ростом и больше весом — щекастый такой блондин-здоровяк.

И глядя на него, можно было сразу догадаться, что это и есть тот самый «толстопуз».

Только в отличие от юмориста-кудряша, толстяк даже не собирался мне улыбаться. Он вообще был чересчур хмурый, с несчастным оплывшим лицом и маленькими грустными глазками.

— Значит, это вас принято именовать «везунком»? — гнусавым голосом спросил он. — Позвольте, в свою очередь, представиться: Эббе Торгерсен. Данная номенклатура, если обратиться к норвежской ономастике, подлежит следующей семантической интерпретации: «храбрый сын Торге». И предлагаю перейти на «ты», если вы не против.

— Зови его толстопузом! Не ошибёшься! — заржал кто-то издалека, но кто именно, я бы не смог сейчас увидеть.

Толстяк сжал кулаки.

Его щёки покрылись бордовыми пятнами то ли от стыда, то ли от злости, но он промолчал, лишь зыркнул на обидчика и сразу опустил глаза. Его вид стал ещё несчастнее.

— Привет, Эббе, — поздоровался я, уже громче и не так хрипло. — Я не против перейти на «ты».

— Может, хватит ваших тупых любезностей? «Привет, Орфео», «Привет, Эббе», «Привет, Шташ». Вы как дебилы на шоу «Знакомство дебилов»! — нервно бросили с другой стороны моей кровати, причем опять девчачьим голосом, грубым таким и стервозным.

Я повернул голову.

Чуть дальше стояла девчонка, сунув руки в карманы белых пижамных брюк. Стояла с очень показательным выражением лица под названием «Вы вообще не догоняете, что вы дебилы, но я вам расскажу» и смотрела на меня с нескрываемым презрением.

Невысокая, худенькая блондинка, но очень даже симпатичная, с короткой стрижкой «под мальчика» и синей прядью на чёлке. А ещё — с макияжем, как у неформалки, и татуировкой в виде черепа, сбоку на шее.

Весь её вид кричал о том, что она «не такая, как все», а в её больших и подозрительных глазах читалось одно: «Ну вот очнулся ещё один идиот, и что дальше?».

— Её зовут Банни Роу, — представил девчонку кудрявый очкарик по имени Орфео Коста. — Но она попросила не называть её Банни, потому что это по-дурацки и переводится как «зайка». Мы зовём её просто Роу…

— Заткнись, Коста! — оборвала его девушка. — Ему плевать, как нас всех зовут. Везунок ещё в себя не пришёл. Вы посмотрите на его бледную морду. Он же заторможенный, как зомби в тридцать пятом сезоне «Ходячих мертвецов»! Невозможно смотреть без боли!

Орфео уставился на неё.

— Ты смотришь фильмы про зомби?

— А по мне не видно? — вскинула брови Роу.

— Ха-ха! Ну и компашка у вас подобралась, гуманоиды! — опять заржал кто-то издалека. — Робкий умник-толстопуз, клоун-извращенец и злобная стерва, любящая зомби. Вы бы выиграли конкурс «Маргиналы Года». Надеюсь, после Распределения я вас больше не увижу.

Мне вдруг до зуда в кулаках захотелось узнать, что за козёл всё время язвит издалека, но рожу не показывает.

Я всё-таки сел на кровати и спустил ноги в белых мокасинах на чёрный матовый пол.

Голова тут же закружилась, пространство поехало вбок, да и тошнота вернулась, но я сделал вид, что вообще не испытываю дискомфорта.

Ну а потом увидел того говнюка, тоже в белой пижаме.

Рыжеволосый парень, худой, высокий, с орлиным носом и аристократическими замашками сидел, развалившись в кресле у стены.

Парень неторопливо постукивал пальцами по подлокотникам, а сам смотрел на меня с полуулыбкой человека, который знает больше остальных. А ведь он был не намного старше меня, лет семнадцати-восемнадцати, не больше.

— А ты кто такой? — спросил я, сощурившись.

— Это Борк Данте… — начал представлять его Орфео Коста, очкарик-юморист и самый низенький среди нас.

— Цыц, клоун! Захлопнись! — заткнул его рыжий. — Я не с тобой говорю, а с невезучим везунком. А вот с остальными я знакомиться не собираюсь. Много чести.

— Для тебя — да, — процедил я.

Он перестал постукивать пальцами.

— Ты только очнулся, ново-маг Терехов, а уже врагов наживаешь. Не очень умно с твоей стороны. Лучше бы друзей наживал, потому что тебе отсюда теперь не сбежать.

— Тебе — тоже, — ответил я.

Девчонка тут же воспользовалась случаем и показала ему средний палец, а потом язвительно добавила:

— Отсюда только один выход, тупица! Через аннигиляционное кладбище!

Рыжий поморщился и перевёл взгляд на неё.

— И давно у тебя проблемы? Ты же отчаянно просишь любви. Намалевалась, как ночная бабочка, и разговариваешь, будто в тюрьме для малолетних. Только всем на тебя плевать. Даже зомбакам из третьесортных киношек. Они бы сожрать тебя побрезговали. Бедняжка. Так и до психушки недалеко.

На это Банни Роу лишь зловеще улыбнулась.

— Тогда поздравляю, длинноносый кусок дерьма. Мы уже в психушке.

Пока они переругивались, я наконец смог осмотреться.

Мы находились в просторной комнате с белыми стенами, на вид будто пластмассовыми, а потолок действительно имел прозрачный купол, через который просматривалось чуждое небо.

По углам комнаты стояли кадки с иномирскими растениями, похожими на пучки травы: синие-зелёные, с бежевыми прожилками — похожие я видел, когда очнулся в лесу.

Скорее всего, именно от них и веяло свежестью.

Ни дверей, ни окон я не увидел, а из мебели здесь имелись только пять кроватей, на одной из которых я сейчас и сидел. Плюс одно кресло, где развалился рыжий парень Борк Данте.

Кстати, на мне тоже была белая пижама, как у остальных, будто мы все действительно попали в психушку.

Я пошарил по карманам брюк — не знаю зачем. Наверное, от паники и понимания, что ту стальную трубку с магическим оружием у меня всё-таки забрали. Как и одежду, в которой я очнулся в лесу, как и тактический пояс вместе с ботинками, как и жетон на цепочке — вообще всё забрали.

Причем, меня не просто переодели, но ещё и помыли, потому что ни одного следа крови на теле не обнаружилось, а ведь я был в ней измазан, как чёртов мясник!

Мой взгляд вернулся к моим собственным рукам.

На правой ладони я заметил небольшой шрам от пореза.

В памяти тут же всплыла картина, как я до крови сжимаю жетон с надписью «Корпорация ГЕНЕТРОН. Крепость „Симона“. Терехов С. В.».

— Терехов С. В, — прошептал я, ещё раз пытаясь вспомнить своё прошлое. — Стас Терехов… Стас Терехов… Стас Терехов…

Мой нервный шёпот сразу же услышали остальные.

— Имя Стас — такое странное, — нахмурилась Роу, покосившись на меня. — Что это за имя такое — «Стас Терехов»? Звучит по-дурацки.

— Ага. Сказала девчонка с именем Банни Роу, — усмехнулся Орфео.

— Пошёл ты, извращенец! — бросила Роу, но без претензий, а больше по привычке посылать всех по одному маршруту и по любому поводу.

— Предположу, что фамилия «Терехов» имеет славянские корни… — тут же начал умничать толстяк Эббе, но закончить фразу ему не дали.

— Да всем плевать, какие у кого корни! — поморщилась Роу. — Засунь эти корни себе в зад, Эб! Мы все тут со странными именами, как идиоты. Но от смерти нас это не спасёт и…

— Что ты знаешь про это место? — оборвал я очередную лавину ругани от Роу, поднялся с кровати и направился к девчонке. — Ты всё время говоришь, что мы все сдохнем. Почему ты так говоришь? Что ты знаешь?

Она нахмурилась и прикусила губу, глянув на меня исподлобья.

— Я мало что про себя вспомнила и даже не понимаю, почему у меня такая убогая стрижка, но зато я вспомнила, что перед отправлением мне говорили о новом мире… и о крепости «Симона», и о школе колонистов… и о Распределении, которое вот-вот начнётся. Особенно меня волнует Распределение, потому что именно там у ново-магов, то есть только что прибывших в этот мир, появляется лимб…

Договорить она не успела.

Голос Роу внезапно заглушила громкая музыка, будто кто-то не хотел, чтобы она рассказала о Распределении то, что знает.

А потом неясно из каких динамиков донеслось объявление женским голосом:

— Внимание! Ново-маги Торгерсен, Коста, Терехов, Роу, Данте! Пройдите в Зал для Распределения! Возьмите с собой внешнее досье!

Музыка оборвалась.

Прозвучал короткий гудок, и объявление повторилось:

— Внимание! Ново-маги Торгерсен, Коста, Терехов, Роу, Данте! Пройдите в Зал для Распределения! Возьмите с собой внешнее досье!..

Все сразу занервничали и переглянулись.

— Внешнее досье?.. — уставилась на меня Роу, будто я тут больше всех знаю. — У меня нет с собой досье, где его взять?

— Я также констатирую отсутствие у меня некоего досье, — заволновался толстяк Эббе.

— А я был слишком занят, когда всем раздавали моё досье, — нервно усмехнулся Орфео.

Видя всеобщую растерянность, с кресла наконец поднялся рыжий Борк Данте, косящий под циничного аристократа. Он проследовал к противоположной стене. Причём, прошёл мимо нас с таким достоинством и так неторопливо, что захотелось дать ему пинка, чтобы он быстрее скрылся с глаз.

Все молча проследили за ним взглядами.

Данте подошёл к стене — совершенно пустой: без экранов, датчиков, микрофонов и прочего, затем поправил воротник на белой пижаме и обратился к кому-то:

— Симона, дай мне моё досье.

Стена мигнула светом, а потом на всю комнату прозвучал мелодичный женский голос:

— Конечно, ново-маг Данте. Возьмите своё досье. Вас ждут в Зале для Распределения.

В стене тонкими линиями света обозначилась небольшая дверца от ниши, будто это не стена, а встроенный сейф.

Через секунду дверца открылась сама, и Данте забрал оттуда очень знакомый мне предмет — овальный жетон на цепочке. Точно такой же, какой был у меня, когда я очнулся в лесу. Только фамилия там стояла другая — «Данте Б.».

— Спасибо, Симона, — сказал он.

Дверца в стене плавно закрылась, а в ответ снова прозвучал женский голос:

— Всегда рада помочь, ново-маг Данте.

Тот сразу же повернулся к нам, ухмыльнулся и надел цепочку с жетоном себе на шею.

— Это и есть внешнее досье, гуманоиды. Технология таких карт памяти давно устарела, зато надёжно переносится через портал. А крепость «Симона» управляется интеллектуальным гиперпомощником по имени Симона. Неожиданно, правда?

Он развернулся и снова обратился к стене:

— Симона, открой двери.

— Открываю! — отозвалось тут же.

Часть стены перед ним сдвинулась в сторону, и Данте вышел наружу, как ни в чём не бывало.

Стена сдвинулась обратно, а мы остались стоять посреди комнаты, как пришибленные.

— А что… так можно было? — выдавил Эббе, часто заморгав.

— Почему при попадании в новый мир не раздают к нему инструкцию, а? — нервно заржал Орфео.

— Вот говнюк, этот Данте! — всплеснула руками Роу, как только пришла в себя. — Он даже не сказал, что можно управлять комнатой с помощью гиперпомощника с искусственным интеллектом! Давно бы уже отсюда вышли!

— Это вряд ли, — нахмурился я. — Иначе Данте сам бы уже свалил отсюда, а не торчал в кресле.

Я не стал медлить и тоже подошёл к стене.