Код ZERO. Том 1. Пробуждение

Эпизод 28

— Нет, только не это…

Услышав, что Прометея аннигилируют, я выбрался из ложа регенерации за считанные секунды и встал на ноги, но тут же пошатнулся — слабость в теле после обработки Тихим Эхо ещё не прошла, будто меня превратили в овощ.

Зато гнев придал внутренних сил, да ещё каких!

Саваж придержала меня за плечи и торопливо ответила:

— Эксперт Аделин сказала, что Прометея перенесли в камеру аннигиляции вместе с цепями. Он уже там. А возможно, его уже уничтожили. Не знаю, Стас. Мне ничего неизвестно, я потеряла свой статус и доступ к ОСИ через Симону.

В другой ситуации я бы уже спросил у Саваж, сколько раз за эту минуту она назвала меня по имени, а не по фамилии, но мне было не до этого.

Я отлично знал, где находятся камеры аннигиляции, потому что за три недели учёбы изучил карту крепости и всех её территорий вдоль и поперёк. По крайней мере, тех мест, что имелись на официальной карте.

Сейчас на мне тоже не было ни наушника, ни часов, как и у Саваж, но мне бы не составило труда добраться до нужного места и без подсказок в виде карты. Спасибо опыту в ДВС, который ко мне вернулся.

— Мне надо его найти. — Я бросился к выходу из комнаты, но Саваж догнала меня и ухватила за плечо.

— Стой! Погоди! Туда не попасть просто так!

Пришлось остановиться.

— А как туда попасть? Саваж, если ты знаешь…

— Знаю, — кивнула она. — У меня есть преимущество. Я не только человек, но и люминал. Разве ты забыл?

Девушка медленно моргнула, и её человеческие глаза стали глазами люминала. Она вытянула правую руку в сторону ложа регенерации, а левую подняла над головой, изобразив прямой угол.

Сначала я не догадался, что она делает, но когда увидел, как широкие красно-зелёные пучки Тихого Эхо вытягиваются прямо из ламп и желе регенерации, то сразу всё понял.

Какая же Саваж умница!

Настоящая профи!

Она использовала Тихое Эхо, чтобы создать вокруг нас эффект невидимости. Она ведь люминал и способна истощать источники магии и передавать энергию. А значит, и искажающее поле Тихого Эхо ей тоже под силу.

По сути, Саваж использовала собственное тело в роли передатчика.

В её исполнении это была та самая «глушилка» для магов с локационными способностями. Похожая «глушилка» работала, например, на Юго-Восточной башне крепости «Симона», только в тысячи раз мощнее. И вряд ли такое было доступно простому магу-человеку. А вот люминалу с хорошим рангом — вполне. Главное, чтобы был источник.

Через несколько секунд вокруг меня и Саваж появилось искажающее поле — красно-зелёное сияние.

Девушка подошла ближе ко мне и осторожно обхватила пальцами мою ладонь.

— Это ненадолго, примерно на пятнадцать минут. Придётся двигаться очень быстро. Только не отпускай мою руку, хорошо? Иначе Тихое Эхо вокруг тебя сразу исчезнет. Ты его не удержишь. Я и сама его едва держу. И вообще… я впервые такое делаю, это нарушение всех правил на свете. Ты научил меня плохому, Терехов, и это уже не остановить…

Я сжал её руку крепче.

— Понял. Пошли.

Отбросив последние сомнения насчет «нарушения всех правил на свете», Саваж кивнула.

Вместе мы быстро покинули незапертую комнату регенерации и почти бегом понеслись по коридору. Эта часть медблока находилась под землёй, и здесь царствовали эксперты, уже не студенты, а взрослые: врачи, эхо-диагносты, исследователи, генные инженеры, работники подземных лабораторий.

И все они имели отличные локационные способности.

Только никто нас не заметил.

Мы проносились мимо кучи народа, бегом спускались по лестницам, проникали через двери вместе с другими — и всё это время оставались незамеченными.

Благодаря своей прошлой службе в ДВС я мог отлично ориентироваться в коридорах, где никогда не был, а видел лишь на карте. Частая смена маршрута не могла меня дезориентировать. Ну а Саваж продолжала крепко держать вокруг нас искажающее поле Тихого Эхо.

Мы стремились попасть на минус четвёртый этаж.

Это был самый нижний уровень под ангаром. Там находились камеры аннигиляции: для объектов разного вида и массы.

Мы отправились напрямик к последней камере — туда, где аннигиляции подвергались самые крупные объекты.

— Там уничтожают убитых циклопов, — прошептала Саваж, — но я никогда не присутствовала на таких процедурах. Эксперты берут у циклопов генетические материалы, а потом аннигилируют, выделяя энергию в эхо-кровь.

Мы наконец добрались до гигантских ворот камеры, но стоило нам подойти ближе, как оттуда донёсся пронзительный и злой стон. Такой же стон, какой я уже слышал, когда находился внутри Прометея.

Саваж тоже его услышала.

Её пальцы сильнее сжали мою руку и стали ещё более горячими, чем обычно. Мы оба поняли, что Прометей находится внутри камеры, что он ещё жив, но процедура аннигиляции, скорее всего, уже подготовлена.

— Надо попасть внутрь… — выдохнул я и кинулся к воротам, не отпуская руки Саваж.

Она устремилась за мной и зашептала в панике:

— Стас, тише… там кто-то идёт.

В пустынном коридоре действительно послышались звуки шагов. Мы замерли у ворот и дополнительной двери для персонала, надеясь только на свою маскировку.

И вот в коридоре появились уже знакомые мне люди.

Первой шла комиссар Сол, как всегда, полнотелая, вальяжная и какая-то расплывчатая в своём напускном добродушии.

За ней — директор Палатин. Высокий, стремительный и ещё более мрачный, чем обычно.

Оба были взвинчены до предела.

— Мы не можем уничтожить его, комиссар! — на ходу сказал директор Палатин. — Вы сами знаете, сколько ресурсов в него вложено! Больше, чем в любого другого био-титана! Прометея нужно сохранить! Это давний приказ Комиссариата! Прометей должен дождаться своего пилота!

Его голос был напряжён, но тон — уважителен.

Всё же комиссар Прима Сол была выше его по статусу. Намного выше. Она имела полномочия не только члена Комиссариата корпорации «Генетрон», но была ещё и координатором миссий, а этот статус давал ей огромные возможности управления.

— Сегодня Комиссариат изменил тот приказ, и я сделала для этого всё возможное! — отрезала комиссар, семеня в сторону кабины аннигиляции. — Решение уже принято, директор Палатин! Прометей не оправдал ожиданий! Он чуть не убил ещё одного пилота. Если уж этот мальчик с ним не справился, то не справится никто. Это конец программы «Прометей»!

Директор зацепился за её слова.

— Что вы имеете в виду, комиссар? Что за программа «Прометей»? И что значит «если уж этот мальчик не справился»? Что не так с Тереховым? Это просто маг с сильным адаптогеном. Что в нём особенного?

Сол резко остановилась посреди коридора и повернулась к директору.

— Этого мальчика должны были забрать с Земли ещё десять лет назад, но все данные о нём были уничтожены из-за волны Неотропа. Тогда погибли сотни наших сотрудников, были уничтожены лаборатории и огромная база данных. Некоторые в корпорации видели в этом мальчике спасение и очень хотели, чтобы он загрузился в Прометея, но мной лично было предписано не искать его и пресекать всяческие попытки его найти.

— А что с ним не так? — продолжал напирать директор.

Женщина понизила голос:

— Прометей был создан на генном материале этого мальчика, господин Палатин. Вот почему у них такая совместимость.

Услышав это, я ошеломлённо замер, стиснув руку Саваж так сильно, что та вздрогнула от боли и толкнула меня локтем.

Вот, значит, для чего использовали мой ДНК — для создания первого био-титана. Родители считали, что это увековечит моё имя.

— Почему вы сразу мне не сказали, госпожа Сол? — В голосе директора появилась резкость: похоже, он даже не догадывался о моей роли, и это его разозлило. — Если бы я знал об этом, то выстроил бы другое обучение Терехова! Неужели путаницу с его ДНК тоже устроили по вашему приказу? И сбой в портале? И повреждение его памяти?..

— Теперь это уже неважно, дорогой Ромул, — покачала головой Сол. — Ни вы, ни кто-то ещё не сможете ничего изменить. Хотя до сих пор есть люди из старой гвардии, верящие в Прометея. Например, Зевс и Патель. Когда они узнали, что Терехов связан с этим титаном, то полезли не в своё дело. Даже совершили несанкционированную загрузку Терехова. Тем самым они лишь помогли мне убедить Комиссариат в том, что Прометей опасен и его нужно утилизировать, пока не поздно.

В её голосе вдруг послышалась усталость, такая безмерная, почти невыносимая.

— Сегодня мы закрываем программу «Прометей», — добавила она. — Этот титан был первым и единственным в своём роде. Мы слишком понадеялись на генную инженерию. Мы думали, что это великая возможность. Мы совершили ошибку. Прометей чуть не убил пилота, на чьём генном материале его создавали. В него заложены уникальные характеристики, вплоть до бесконечной эволюции, как у циклопов-тиранов, но Прометей не поддаётся управлению. Зачем нам монстр, который в любую секунду может эволюционировать и уничтожить нас самих? У нас есть другие титаны, более предсказуемые и менее опасные. А с Прометеем покончено. Он больше не нужен людям.

Комиссар развернулась и направилась к воротам камеры. За ней поспешил директор.

— А вы у людей спросили, нужен им Прометей или нет? — заговорил он с напором. — Люди на Земле ждут спасения! И нам нужны все титаны! Особенно такие сильные, как Прометей! Грядёт завершение первого этапа переселения человечества, а за ним — и второе! Время пришло!

Прима Сол снова остановилась и равнодушно глянула на директора.

— Второго этапа переселения не будет. Мы осуществим только первый этап и доставим сюда оставшихся людей с адаптогеном. Самых сильных. На этом всё.

Директор замер в ужасе.

— А что будет с остальными людьми?..

— Они останутся на Земле, — холодным тоном ответила комиссар.

— Мы их просто бросим? Мы оставим их на гибель? Миллионы людей?

— Да, — коротко, но веско подтвердила комиссар. — Лучше спасти хотя бы часть людей, чем никого. Мы ещё десять лет назад осознали, что второго этапа переселения не будет, но Комиссариат ещё сомневался. Теперь всё решилось окончательно. У нас нет ресурсов, чтобы обеспечить безопасность людей без адаптогена. Они в этом Узле не выживут. Это была призрачная надежда, эксперимент, на который мы не делали ставок.

— А на что вы вообще делали ставки? — зло уставился на неё Палатин.

Комиссар Сол ответила ему на удивление спокойно:

— Второй этап переселения базировался на возможностях Прометея и его первом пилоте. Прометей должен был пробить границу в другой Узел Алиума, где люди без адаптогена смогли бы жить. И к сожалению, у первого пилота это не получилось. Граница не поддалась, она истощила Прометея, он ослаб, а потом был ещё и ранен люминалами. Когда пилот погиб, корпорация решила забрать с Земли того мальчика, на геноме которого создавался Прометей. Но когда данные мальчика затерялись, то я решила, что искать его нет смысла. От второго этапа практически отказались. Ну а Прометею ни один пилот больше не подошёл. В итоге не подошёл даже тот, на чьем геноме его создавали. Программа «Прометей» изначально была лишь сомнительным экспериментом, но теперь окончательно рухнула.

Директор схватился за голову.

— То есть в корпорации уже десять лет назад знали, что второй этап переселения вряд ли будет? Вы врали всем нам? Врали людям на Земле? Врали моим ученикам, которые служили корпорации и гибли ради спасения людей? Врали им прямо в глаза?..

Комиссар даже глазом не моргнула.

— А что вы предлагаете? Сказать им, что спасены будут не все? Вы представляете, что тогда начнётся? Не будьте ребёнком, Ромул. Не стоит верить в чудеса. Существовал лишь один процент вероятности, что второй этап переселения человечества осуществим.

— Но этот процент вероятности все ещё существует! Прометей ещё жив! И Терехов тоже жив! Нам всем повезло, что он объявился в Генетроне сам, даже не зная о своей роли. И когда всё сошлось, вы это рушите!

Комиссар опять покачала головой и улыбнулась.

— Я ещё раз повторяю: лучше спасти часть людей, чем никого. Мы не можем рисковать. Этот мальчик вообще не должен был появиться в Генетроне. Но он появился, выжил вопреки всему и даже уговорил вас отправить его в Зеро. Это ничего. Я бы всё равно перекинула его в альфы, но кто-то загрузил в базу его настоящие геномные данные, так и обнаружилось сходство с Прометеем. Этот нарушитель будет найден и ответит за содеянное. Как и Зевс с Патель. Все вцепились в Терехова, и этот снежный ком уже было не остановить. Но он остановился сам, когда Прометей чуть не убил мальчика.

Женщина пожала грузными плечами.

— На этом всё, дорогой Ромул. Разговор окончен. Тут нет плохих и хороших. Есть объективная реальность и здравый смысл. Вы, как никто, должны понять меня. Программа «Прометей» просто-напросто не осуществима. Этот титан не сможет пробить границы Эльдоры, мы создавали столь сильного и опасного монстра только для этого. А если он неуправляем, то зачем он нужен? Чтобы убить всех нас?

Комиссар не стала больше ничего выслушивать и объяснять — развернулась и направилась к воротам кабины аннигиляции.

Я в ужасе посмотрел на Саваж. Никто из нас не ожидал услышать настолько серьёзный и страшный разговор.

Действительно страшный!

Все колонисты знали и верили, что будет два этапа переселения. Они работали изо всех сил, чтобы обеспечить людям шанс. На этом и строилась главная миссия Генетрона. В спасении ВСЕГО человечества, а не только избранных и генетически сильных!

А оказывается, что от второго этапа отказались ещё десять лет назад!

Десять лет колонистов обманывали и давали им ложную надежду, в то время как людей без адаптогена обрекли на гибель уже давно. Родных и близких многих учеников. В том числе, и моего дядьку, и мою сестру.

Всех их!

И всё из-за того, что Прометей не смог пробить границу Эльдоры и пройти в другой Узел Алиума. Из-за того, что его первый пилот погиб. Из-за того, что меня так и не нашли, точнее, не стали даже искать, а потом вообще заморозили программу «Прометей». А теперь окончательно всё решили, потому что титан меня чуть не прикончил.

Саваж перевела дыхание, крепко сжимая мою руку, и провела по ней большим пальцем, поглаживая и будто успокаивая меня.

Хоть она никогда и не была на Земле, но всё же понимала, насколько это для меня чудовищная новость. Из-за ошибки с Прометеем корпорация решила не рисковать и обречь миллионы людей на гибель.

Просто взять и отменить второй этап переселения, ради которого все тут жилы выворачивают, потому что верят в спасение!

Выходит, я был прав, когда ещё на Земле отказывался верить в счастливый финал. И моя сестра тоже была права, когда кричала мне в лицо, что всё это сказки, и нас уже ничего не спасет.

Ничего.

Комиссар и директор подошли к воротам кабины.

Саваж сразу напряглась и притянула меня ближе к себе. Её паника была понятной — нам удавалось оставаться незамеченными, потому что мы повсеместно сталкивались с экспертами. Комиссар Сол тоже была экспертом, поэтому нас не замечала, несмотря на высокий ранг.

Но вот директор Палатин был альфой.

Он отлично ориентировался в зонах Тихого Эхо, а значит, мог видеть нас, как на ладони. Однако, подходя к воротам, директор даже не задержал взгляда, хоть и посмотрел в нашу сторону.

На месте любого альфы только слепой бы нас не заметил.

А Ромул Палатин — не слепой.

Директор сделал вид, что нас тут нет. Он просто прошёл мимо и, заходя в камеру аннигиляции, сначала пропустил вперёд Приму Сол, после чего отправился следом, да ещё и широко распахнул дверь, будто приглашал нас вместе с собой.

Дважды намекать не пришлось.

В ту же секунду я дёрнул Саваж за руку, потянув к двери, и мы вместе вошли в камеру аннигиляции вслед за директором.

Стены, пол и потолок камеры — всё было совершенно чёрным.

Матово-угольным и космически пустым. Мы будто шагнули в куб фокусника, где должно произойти что-то невероятное. Грёбанное чудо.

Народу внутри было немного: комиссар Сол, директор Палатин и группа экспертов из пятерых человек, включая эксперта Аделин.

Это была та самая рыженькая девушка, которая проводила процедуру Распределения и которая почему-то освободила Саваж из изолятора, а потом привела ко мне в комнату регенерации, оставив её открытой.

На фоне громадных размеров камеры и её тотальной черноты люди в белых халатах выглядели маленькими и беззащитными.

Прометей тоже тут был.

Его ещё не загрузили в гигантский цилиндр-аннигилятор, но уже приготовились это сделать. Он лежал на спине, на платформе подъёмника, перетянутый цепями. Его голову, конечности и корпус закрепили на ложе так, чтобы он даже не дёрнулся. И если бы не пластины оптических кристаллов на голове и багровые линии энергоканалов на плечах, торсе и голенях, то Прометей затерялся бы на фоне чёрных стен, ведь его броня тоже была чёрной.

Но между пластинами его защиты ослепительно горел внутренний огонь энергии — багровый и яростный свет.

Прометей тяжело дышал, уставившись оптикой в потолок. Без пилота он всё видел, слышал и, скорее всего, уже понимал, что скоро его не станет.

А я смотрел на него из угла, где мы стояли вместе с Саваж, и ничего не мог сделать.

Просто наблюдал, как его готовят к смерти.

Так уже когда-то было, ещё на Земле. Тогда я тоже наблюдал, как люди гибнут на моих глазах, как они падают с высоты, как кричат, задыхаются и хрипят, как умоляют и вопят. Наблюдал, но ничего не мог сделать.

В гробовой тишине камеры щёлкнула задняя крышка цилиндра-аннигилятора, и с потолка раздался голос Симоны, как всегда доброжелательный и мелодичный:

— Внимание! Будьте осторожны! Начинаю загрузку объекта в аннигилятор. Параметры массы и объёма согласованы, плотность смеси Эхо внутри аннигилятора достигла предельной нормы. Концентраторы готовы к созданию эхо-крови.

Платформа вместе с титаном поднялась над полом, на уровень аннигилятора, и начала загрузку внутрь цилиндра.

Прометея помещали туда ногами вперёд.

Я скрипнул зубами.

Саваж тут же вцепилась в моё плечо второй рукой, удерживая от необдуманных поступков. Она уже поняла, что я собираюсь сделать, но мне было плевать. Саваж бы всё равно не смогла меня остановить.

Я бросил на девушку прощальный взгляд, после чего рывком освободился из её хватки и бросился к Прометею.

Я не издал ни звука — не кричал и не умолял остановить расправу. Это было бесполезно. Моя задача была совсем другой — сделать дело, а не просить.

Ещё минуту назад, стоя в углу, я рассчитал все свои действия.

Оставалось их реализовать.

Я преодолел расстояние до подъёмника за две секунды, и меня даже не сразу заметили, потому что никто не ожидал здесь увидеть (никто, кроме директора, конечно).

Ещё три секунды ушло на то, чтобы зацепиться за опору, вскарабкаться по стойке подъёмника и заскочить на платформу. Моё тело двигалось не только на адреналине, но и благодаря полученным навыкам в ДВС и школе Генетрон.

Пробежав прямо по живой броне Прометея, я подскочил к его голове и рывком открыл запасной боковой люк.

Вот теперь меня заметили все.

Началась паника, потому что платформа неумолимо двигалась вперёд, прямо в машину аннигиляции. Вместе со мной, конечно.

— Симона, останови загрузку!!! — закричала эксперт Аделин в потолок. — Сейчас же! На платформе человек!!!

Комиссар же, глядя на меня, даже рта не открыла, чтобы остановить аннигиляцию.

— СИМОНА, ОСТАНОВИ! — Аделин кинулась к подъёмнику.

— Внимание! Загрузка не может быть отменена! — объявила Симона. — Чрезвычайный приказ Комиссариата за номером пять ноль три восемь!

Следом за Аделин бросились остальные эксперты, заорав в панике и требуя, чтобы я немедленно спрыгнул с платформы.

— Терехов! Уйди оттуда! Уйди!

И лишь директор Палатин принял другое решение.

Уже понимая, что загрузку не остановить, а уходить я не собираюсь, он использовал силу альфы, чтобы вывести из строя сам подъёмник.

Он рванул к стойкам и опоре платформы, на бегу задействовав свой лимб и всего лишь один классический ключ альфы под названием «Бомбардир», зато усиленный сразу двумя многократными элементами огня. Ключ Бомбардира объединился со значками пламени в сотах, образуя одну большую.

Густое красное ядро энергии, похожее на бомбу, метнулось в опору платформы. Раздался взрыв. Со скрежетом толстенные балки вывернуло, механизм переломало и погнуло часть подъёмника.

В то же время из угла выскочила Саваж и, уже не прячась, применила силу люминала — швырнула всё Тихое Эхо, которое у неё имелось, в открытый цилиндр аннигилятора, чтобы нарушить концентрацию смеси внутри машины уничтожения.

Всё это мои глаза увидели только мельком.

Открыв люк, я буквально влетел внутрь головы титана ногами вперёд и сразу же оказался в био-капсуле с раствором. Он был тёплым и готовым к работе.

На проверку систем у меня не было времени, поэтому я сразу начал подключение к нейроинтерфейсу — тому самому, который меня чуть не прикончил в прошлый раз.

Белые нити нейро-моста моментально ко мне потянулись, будто ждали, в кого бы вцепиться.

Как только обе мои ладони подключились к управлению, я сразу ощутил связь с гигантским телом титана, со всеми его биосинтетическими мышцами, с остео-каркасом, с системами кровотока и живой брони, с первичным сердцем в голове и даже со вторичным в груди.

Тут же подключилась оптика.

Я и Прометей снова задышали вместе, как единой целое.

Его грудь поднялась и опустилась, ладони сжались в кулаки, опять послышался внутренний стон, а раствор, как и в прошлый раз, начал нагреваться.

— Если ты меня прикончишь, то так и не узнаешь, для чего был создан! — громко сказал я Прометею. — Пришло время эволюционировать!

А потом совсем тихо добавил:

— Ты нужен людям. Нужен мне. Ты. Нужен. Мне.

Прямо через нейро-мост я отправил ему ментальный и волевой приказ, настолько мощный, что меня передёрнуло в растворе.

Прометей должен был трансформировать свой магический контур и обновить тело прямо сейчас, изменив свою живую броню.

Да, он должен был эволюционировать, иначе не сможет выбраться. Со старым пыльным титаном первого поколения никто не будет считаться — людям нужен был сильный и грандиозный воин, дающий надежду на то, что будущее наступит для всех. Только такого титана они оставят в живых.

И Прометей понял меня, будто прочитал мои мысли.

Раздался оглушительный треск, вокруг загудело, тело гиганта задрожало и начало преображать свой магический контур, энергия Высокого Эхо потекла через моё тело к проводящим каналам титана.

Вокруг меня вспыхнул лимб.

Сама собой открылась Область Мастерства.

А в ней ярко засиял ключ «Влияние Генома». Теперь-то я понимал, что это значит: Прометей был создан на базе моего ДНК, а значит, я могу влиять на этот объект, если он захочет.

И это было самым главным — если он захочет.

Цепи, держащие Прометея, заскрежетали. Я и сам напряг руки внутри капсулы с раствором и принялся разрывать цепи вместе с Прометеем. Он шумно задышал, его мышцы наполнились энергией и силой, раздался утробный и многообещающий рык.

Первыми разорвало цепи на руках. Потом — на ногах.

Голову я освободил уже сам, сдёрнув оковы со лба огромными ручищами титана. Ну а с корпуса цепи слетели, когда Прометей поднимался с переломанной платформы и вставал на ноги.

— Внимание! Опасность! Загрузка прервана! — на всю камеру объявила Симона. — Нарушен протокол процедуры аннигиляции! Загрузка прервана! Нарушен протокол процедуры аннигиляции! Загрузка прервана! Нарушен протокол процедуры аннигиляции!..

Её будто заклинило.

Она всё повторяла и повторяла:

— Загрузка прервана! Нарушен протокол процедуры аннигиляции! Загрузка прервана!..

Больше Симона ничего не могла сделать. Только говорить.

Прометей расправил плечи, выпрямился во весь рост и задел макушкой потолок чёрной камеры. Я попросил его склониться и посмотреть вниз, на людей.

Попросил, а не приказал.

После того, как люди его предали, Прометей не испытывал к ним большой любви. Но он всё равно сделал то, что я просил: склонился и посмотрел на людей, таких маленьких на его фоне. Ростом на уровне его исполинских ступней.

Комиссар Сол, эксперт Аделин и её коллеги, директор Палатин и даже Саваж — все они замерли у ног Прометея, задрав головы и не смея даже шевельнуться.