Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 10

Глава девятая

— Вам в самом деле нужен визирь?

В начале правления я думал, что никогда не воспользуюсь ритуалом выбора слуги. По вполне понятным причинам он казался мне узаконенным рабством, вечным ошейником для разумной души, которую я даже не знал. Год спустя ситуация… не слишком изменилась, и одновременно с этим — изменилось всё. Мы с Полуночью стали ближе, стали лучше понимать друг друга. В её ловле душ прослеживались нотки странного, противоречивого милосердия, столь неуместного в обители ночи. Даже до того, как я настоял, чтобы кандидаты в слуги могли сами выбирать, принимать им предложение или нет.

Процесс выбора и сегодня во многом оставался загадочным. Например, сама Полночь не могла дать чёткого ответа на вопрос, почему всё ещё было нельзя извлечь никого их хранящихся в её душе мужчин. При этом мой замок не страдал мизандрией, позволяя очищать старых слуг-мужчин и нанимать новых, как в случае с Фахаром.

Или вот ещё странность — даже для ключевых комнат вроде мастерской механика для выбора были доступны далеко не все кандидаты. Кого-то вычеркнула сама Полночь, про кого-то она забыла, а чья-то душа и вовсе оказалась внутри неё «зайцем», исчезнув, как в тёмных водах безбрежного океана. Что же касалось комнат, функции и слуги которых затерялись в истории…

Допустим, просто допустим, я бы решил воссоздать ключевую комнату, привязанную к старой должности визиря — назовём её министерством иностранных дел. Решил до того, как затеял поиски кабинета Роланда и всё последующее расследование, до того, как узнал о судьбе Маат-Ка-Тот и заклинателя Галдара. Скорее всего, Полночь приняла бы нового, стороннего кандидата на должность визиря, но не предоставила бы своих вариантов. Или же я попытался бы отыскать Маат в глубинах души замка для другой роли — и также потерпел бы неудачу.

— Вам нужен визирь? Или, может, новая наложница?

— Боюсь, что ни то, ни другое.

Я заранее уточнил у Терры, что дети лорда Роланда были зачаты не от Маат — она осталась бесплодна. Иначе бы эта сцена оказалась в тысячу раз более неловкой.

Моя собеседница подарила мне насмешливый взгляд кошачьих глаз и сладко потянулась, не вставая с дивана, усыпанного мягкими цветными подушками. Её образ, её фрагмент в душе Полуночи, выглядел наиболее подробным из всех, что я видел ранее. Целая комната, обставленная для отдыха, хотя её стены слегка расплывались, если к ним присмотреться. Возможно, у других душ были такие же условия, просто именно с Маат удалось достичь наибольшей «синхронизации».

— В таком случае, что законный хозяин Полуночи хочет от сей несчастной души?

— Сведения.

Смерть Галдара избавила нас только от проблем одного типа — его непосредственной угрозы Адель и Терре, равно как и его возможности навредить Полуночи в будущем. Но уже нанесённый урон ещё следовало оценить и взвесить, а его последние слова заставляли предполагать худшее. Среди записей в собранной им «библиотеке» не было документов лорда Роланда из его кабинета — следовательно, Галдар хранил их в другом месте, либо уничтожил. И это порождало очередной виток проблем.

— Меня зовут лорд Виктор, — представился я, опускаясь в глубокое кресло напротив дивана. — С момента твоей смерти, Маат, прошло более шестисот лет. Полночь переживала не лучшие времена, и впереди тоже не ждёт ничего хорошего. Мне нужны подробности о последней сделке с Йхтиллом. Той, о которой лорд Роланд жалел больше всего.

Можно было бы подумать, что сделку заключил сам Галдар, уже после смерти Роланда и Маат. Но нет, ни один из слуг Полуночи не имел права на подобные соглашения — даже кастелян или визирь могли участвовать лишь частично. Следовательно, что-то в этой изначальной сделке позволило Князю поддерживать безумие заклинателя в течение многих веков. Либо Полночь изначально заплатила невообразимую цену…

Либо ей был выдан непогашенный кредит.

— Вы в самом деле хотите обсуждать это здесь? — спросила она слегка удивлённо. — Нагрузка на организм хозяина…

— Потерплю, — нейтральным тоном сказал я. — Или, может, ты предпочтёшь быть призванной?

Возвращение роли визиря я в самом деле не рассматривал, хотя это было теоретически возможно. А вот что у меня пустовало, так это сокровищница. Очищенная, но ещё не расчищенная, пусть и стремительно к тому приближающаяся.

— Соблазнительный вариант, — мурлыкнула Маат, но её игривое настроение быстро испарилось. — На самом деле нет. Я не всерьёз, лорд Виктор. Я не хочу возвращаться.

Сделка, о которой упоминал Роланд, случилась за пять лет до того, как ему пришлось отправляться к сердцу Полуночи. На переговоры явился Гримёр с щедрыми дарами — от ценных артефактов до оторванных голов давних недругов. Но главное, что Роланду требовалось больше всего, это своеобразный трансформатор, фокусирующий остаточное излучение от места силы и преобразующий его в подобие электрической энергии. Даже одна такая машина позволяла запитать несколько десятков автоматонов, не нагружая при этом душу Полуночи. Чертёж машины принадлежал самому Роланду, но ресурсы для воплощения идеи имелись лишь в руках Князя в Жёлтом.

И Князь с радостью пошёл навстречу.

Никакого подвоха, никаких шпионских заклятий, никаких немедленных жертв. Всё, что владыка Йхтилла хотел взамен — крохотную часть души самой Полуночи, в пересчёте на сырую силу — долю процента от доли процента. Энергия в обмен на энергию, и то — отнюдь не немедленно. Князь прекрасно понимал, в каком плачевном состоянии сейчас находился вечный замок и был готов подождать до окончания ремонта. А его дары — вот они, уже здесь, способные сделать всё лучше прямо сейчас.

— Роланду… не понравилась эта идея, — мягко сказала Маат-Ка-Тот. — Совсем не понравилась. Он не был готов заложить душу замка, ни больную, ни здравствующую. Он строил механическую душу, чтобы снять ношу с Полуночи, позволить ей исцелиться.

В то время ни Роланд, ни кто-либо ещё не знали о чёрном фламберге Затмения, торчащем из силовой жилы. Механическая душа помогла бы лишь частично, но намерения моего предка в любом случае были благородными. Кто знает, что произошло бы, доведи он дело до конца? Возможно, Адеррайсер покинул бы сердце гораздо раньше.

— Роланд хотел отказаться, но Гримёр намекнул, что Князь потратил слишком много своего драгоценного времени на этот проект. Отказ был бы воспринят не просто как разочарование, а прямое оскорбление одного из самых могущественных союзников.

— Знакомо, — проворчал я.

— Это была ловушка — ещё с момента первого контакта с Йхтиллом. Она захлопнулась, когда мы передали чертежи и приняли дары, с тех пор оставшись в зависимости. Хотя сложно назвать «дарами» то, что делает тебя должным.

— Понимаю. Роланд сказал, что надо было отказаться и нанести удар первыми.

— Он… сказал? Он жив? — в голосе Маат впервые прозвучала надежда столь отчаянная, что у меня дрогнуло сердце.

Прозвучала — и тут же угасла, вытесненная пониманием.

— Он стал Жнецом, да? «Награда» от Полуночи…

— К нему вернулась часть души.

— Часть, — горько сказала она. — Что же, глупо было рассчитывать на иной исход. Она бы никогда не вернула его ко мне, а меня — к нему. Может, я это заслужила. Как наказание за то, что произошло.

— Решение принимал он сам, не так ли?

— Да. Но я дала ему плохой совет.

Худой мир всегда лучше доброй ссоры — это одно из основополагающих правил дипломатии. С тех пор, как Маат стала визирем Полуночи, она находила подход и к хитрости Заката, и к могуществу Полудня, и к хладнокровию Сумрака. К десяткам, а затем и сотням союзных и враждебных узлов, каждому из которых что-то было нужно от вечного замка. Мир, торговля, сотрудничество, даже «холодная война» лучше, чем кровавое противостояние. Визирь находила подход ко многим Знающим, даже к Альхирету, что посетил Полночь однажды и ушёл, не причинив никакого вреда.

Маат-Ка-Тот думала, что нашла подход и к таинственному Князю. В конце концов, вполне можно принять нескольких рабов в обмен на долгосрочный мир и даже союз…

Только вот тот визит Гримёра и предложение Йхтилла граничили с присягой на верность Князю в Жёлтом. Долговой распиской сроком в вечность, незримым рычагом воздействия, что можно задействовать в любой момент. Полночь продолжает болеть? Договор остаётся в силе. Полночь выздоравливает? Йхтилл получает кусок её необъятной души, с набежавшими процентами. А чтобы проценты не сожрали всю её без остатка, милостиво предложит новую сделку. Маат поняла это позже, много позже. Уже после того, как её возлюбленный Роланд не вернулся из сердца Полуночи.

Можно, конечно, закопаться в юридические вопросы. Сказать, что ответчик давно скончался, или же находится в неподобающем состоянии для исполнения обязательств. Сказать, что в договоре не было пункта о передаче долга по наследству, пусть даже другому истинному хозяину. Сказать, что контракт изначально заключался под давлением и аннулирован просто по истечению времени. Но рано или поздно — скорее рано — придётся окончательно смириться или решать вопрос силой.

Интересно, подразумевали ли все прежние предложения Князя моё знание об этой сделке? Герольд во время своего визита упоминал договор возрастом в «тысячелетия», и в целом даже мог не врать. Йхтилл накидывал на Полночь одну ниточку за другой, стягивая ловчую сеть. Один мазок краски за другим, покуда поверх вечного замка не окажется начерчен жёлтый знак.

Маат-Ка-Тот больше не выглядела как соблазнительная наложница, нежащаяся в личном будуаре. Теперь на меня смотрела усталая женщина-политик, допустившая за свою жизнь слишком много просчётов. Я хотел бы ободрить её, рассказать, что всё не так ужасно. Что Полночь наконец исцелена и приходит в себя, что у неё — у нас — есть настоящие друзья и союзники, готовые встать плечом к плечу в тяжёлый час.

Но я слишком хорошо понимал, что это её никак не утешит.

— Один вопрос по другой теме, — сказал я, ощущая, как усталость постепенно проникает в моё астральное тело. — Если ты не против.

— Слушаю, лорд Виктор.

— Женщина по имени Дакари, крылатая. Помощница Галдара. Во время суда она обвинила тебя в убийстве посла из Ноктии и краже его венца…

— Посол покончил с собой, — равнодушно сказала Маат. — Узнав о том, что на родине погибла его дочь. Венец забрала я, за час до того, как к трупу подобралась Дакари. Роланд не интересовался этим чудом в перьях, но она всё равно пыталась флиртовать. Зачем?

— Её ложно обвинили в убийстве.

— Ей не стоило замышлять против меня дурное. Не стоило размахивать своими дешёвыми кольцами, особенно зная, что часть из них сотворил Галдар. Это было наивно. Глупо. Она заслужила свой срок.

Я молчал, не спуская с неё взгляда. Спустя несколько секунд Маат не выдержала и отвела кошачьи глаза.

— Шестьсот лет? — еле слышно спросила она.

— Даже больше. Надзиратель, правда, дал Дакари что-то вроде четырёхсот пятидесяти, но она начала требовать компенсацию.

— Я… тоже бы начала на её месте. Если не сложно, лорд Виктор, передайте ей, что я сожалею.

— Ты всё ещё можешь сделать это сама, — негромко сказал я. — Возвращайся, воплотись и помоги исправить то, что случилось. Легко не будет, скорее совсем наоборот, да и с Террой вы вряд ли найдёте общий язык. Но как по мне, тяготы жизни всегда лучше, чем бесконечный сон.

На моих глазах облик Маат-Ка-Тот менялся, пока её душа наполнялась новыми эмоциями, новыми мыслями. Она впервые всерьёз задумалась над моими словами, окинула взглядом свою иллюзорную комнату, состарилась на десять лет и помолодела в следующий миг. Но печаль так и не покинула её жёлтых глаз. Когда она вновь заговорила, её голос был исполнен глубинной горечи.

— Всё-таки, вы ничего обо мне не знаете. В вас говорит не разум, а сострадание. Поверьте, оно не должно определять, кто станет слугой.

— Мне всё ещё нужен казначей, — слегка усмехнулся я. — А в будущем, возможно, и визирь. Что до сострадания — опыт показывает, что оно как раз лучше всего работает в связке с разумом.

Я не верил, что Роланд фон Харген полюбил кого-то всем сердцем под воздействием иллюзий. Несмотря на десятислойную ширму, он разглядел в Маат что-то настоящее, что-то светлое. А он был и оставался лучшим из моих предков.

— Мне нужно подумать. Недолго. И… спасибо.

По всей видимости, это и был окончательный ответ в рамках текущего визита — поскольку фрагмент наконец потускнел и отдалился, а я выпал из дальнего зова с раскалывающейся головой. Сила Авалона помогла мне продержаться в астральном теле рекордный срок, но даже она не сгладила последствия на все сто.

Вернусь, когда цверги закончат с сокровищницей. Не знаю, насколько души в Полуночи могут думать вне рамок общения с текущим хозяином, но возражать тоже не буду.

Даже задолго до бала оставалась целая гора дел.

Все амулеты, кольца, талисманы, обереги и прочая зачарованная бижутерия, снятая с тела Галдара, отправилась на стол к Арчибальду. Покойный носил на себе мощнейшие вещи, но все они были строжайшим образом завязаны на его ауру и не годились для немедленного использования. Артефактор взялся постепенно разбирать эту груду, «перепрошивая» один волшебный предмет за другим. Телекинез, обострение восприятия, защитные чары от оружия, проклятий, стихийной магии, атакующие и контратакующие заклятия и многое, многое другое. Что-то из наследия Галдара можно было приспособить для нужд Полуночи, что-то — продать, что-то подлежало уничтожению и переработке. Удивительно, как старый цверг умудрялся таскать это всё на себе, балансируя десятки противоречащих друг другу центров силы. Может, именно это и поддерживало в нём жизнь так долго, а вовсе не жажда вернуть возлюбленную.

Куда опаснее оказалось другое наследие — уже их совместное с Роландом, Маат и всей Полуночью образца десять тысяч пятьсот шестидесятого года по л. п. Трансформаторы Йхтилла не просто были получены в «дар» от Князя, но и всё это время активно использовались. Один или два — в самой Полуночи, пять или шесть — в лабиринте Галдара. У меня не было доказательств, что работающие трансформаторы каким-то образом наращивали существующий долг перед Князем, но туман явно взялся не на пустом месте.

Спустя полную ночь поисков и троих уничтоженных стражей я отыскал лишь одно устройство — то самое, к которому шли видимые «кабели». Тут же оно оказалось в надёжных руках Адель, Луны и Хагги.

— Мне нужен реверс-инжиниринг, — сказал я, опуская возле драконьей кузни гудящее устройство размером с небольшой дизельный генератор электричества. — То есть, обратная разработка, и чем скорее, тем лучше. Выключить, разобрать до винтиков, понять принцип работы. Если будет обнаружено влияние Князя — искоренить с помощью драконьей кузни. В идеале — собрать такой же, но собственный. Не стесняйтесь звать на помощь Арчибальда.

При слове «разобрать до винтиков» глаза Хагги жадно загорелись, и я живо представил, как она превращает трансформатор в безумную вариацию «грязной» бомбы. К счастью, Адель и Луна должны были слегка охладить её неуёмный пыл, направив энергию в нужное русло.

Проблема в том, что на поиски остальных устройств может уйти куда как больше, чем оставшиеся три недели. Следовательно, нужно было провести к логову Галдара короткий путь и оставить задачу на кого-то другого. Гвардию? Авалонцев? А что насчёт одного или двух экземпляров, стоящих непосредственно в границах Полуночи, обеспечивающих пассивную работу механической души?

Когда вернутся Хельга и Эдвард, надо будет попросить их привести новую бригаду, на этот раз умеющую возводить, а не ломать стены. Не лишним будет подключить и Дрома Гримфиста, как специалиста по всяческому сносу. Опять же, обеспечить охрану от возможных засад с боевыми автоматонами…

Совершенно внезапно Полуночи потребовались не два, а двадцать два механика. Я начинал понимать лорда Роланда, который в какой-то момент плюнул и возглавил процесс.

Мне же в свою очередь придётся окончательно разобраться с последствиями.