Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 10

Глава двадцать третья

За год правления в Полуночи я успел полюбить ночь — и как следует привыкнуть к темноте. Поблагодарить за это в первую очередь стоило Кулину и её волшебные блюда, обеспечивающие мне возможность видеть в даже самом густом мраке. «Метаморф», подаренный той же Кулиной, позволял бесшумно двигаться, «Вуаль» от Терры и вовсе обеспечивала невидимость. Всё это в сочетании с темнотой дарило ощущение свободы на грани неуязвимости, даже в те времена, когда в бою приходилось хорошенько беречь силы.

Хотя, конечно, с луной над головой было бы комфортнее.

— Луна Риида попала под влияние Йхтилла много веков назад, — меланхолично сказал Асфар в ответ на моё замечание. — И продолжает меняться до сих пор. Тебе бы не понравилась наша луна.

— Главное, чтобы после её захода не появились чёрные звёзды. — проворчал я, вспоминая свой незапланированный визит в мир Князя.

— Их здесь нет. Пока что — нет.

Тучи над территорией Дома Долгих Сумерек простирались на многие километры, окутывая горизонт свинцовым покрывалом. Плотные, серо-лиловые, днём будто поглощающие солнечный свет и отдающие взамен те самые долгие сумерки. С наступлением ночи здесь стало по-настоящему темно, непроглядно темно, и наверняка очень неуютно для кого угодно, не способного видеть в темноте.

Телепорт забросил меня близко к цитадели — даже ближе, чем днём ранее к Высокому дому. На равнину, больше напоминающую пустошь, с сухой почвой, травой, жёсткой как проволока и редкими приземистыми кустами. Какая-то растительность здесь всё-таки выжила, но сделала это без большого энтузиазма — мало того, что тучи почти не пропускали свет, так ещё и не давали дождя. Никаких поселений поблизости, никаких путников, крестьян и торговцев, спешащих посетить один из великих домов.

Один лишь я. Ну, не совсем один.

Адель до поры ждала в переносном кармане, на моём левом плече сидела Лита в форме астральной проекции, а на правом… На правом устроился полупрозрачный жёлтый скорпион — астральная проекция Асфара. Господин Высокого дома и шести тысяч душ не мог лично присутствовать при тайной операции, но без его ценных советов мои шансы на успех значительно падали.

— Знаешь, на Земле скорпион считается не самым приятным символом, — сказал я. — Коварство, злоба, всё такое.

— В самом деле? Легенды Риида рисуют скорпионов совсем в ином свете. Мудрость, спокойствие, самозащита. Скорпион никогда не ужалит, если его не спровоцировать.

— Особенно если он заполз к тебе в ботинок, а ты не заметил.

— Внимательность — величайшая благодетель, — с лёгким назидательным тоном сказал Асфар. — Впрочем, всё ещё не поздно использовать менее заметный вариант. Сопровождение сквозь сознание.

— Как на первом балу? Нет уж, спасибо, хватит мне и собственного внутреннего голоса.

Дом Долгих Сумерек постепенно проступал из темноты, но та оставалась неотъемлемой его частью. Очертания стен, словно вырезанных из тяжёлого воздуха, низкие и широкие башни, лишённые острых углов. Если Высокий дом стремился в небо, доминируя над окружающим пространством, то этот бастион совсем не стремился выделяться. Он стоял здесь с давних времён, массивный и спокойный, переживший десятки состязаний без лишних потрясений. Текущая бойня не должна была стать исключением.

— Спасибо, что не отправил меня сюда своим ходом. Я видел карту — пришлось бы лететь всю ночь.

— Долгие Сумерки задолжали Высокому дому, — отозвался Асфар. — Не слишком много, но и не мало, а ты уже знаешь, каким могуществом могут обладать невыплаченные долги. Любой член моей семьи мог бы переместиться сюда на правах верителя. Сегодня это право досталось тебе.

— Верителя? — протянул я. — То есть, кредитора? Чтобы заставить вернуть долг?

— Вежливо попросить, — поправил Асфар. — Опять же, тебе ли не знать, что учтивость зачастую открывает двери, закрытые для грубой силы.

— Да уж, грубая сила тут не поможет, — поддержала Лита с другого плеча. — Вик, я проанализировала барьер вокруг цитадели — это два шага до формулы Покрова! Драконье пламя бы могло проделать дыру, но я бы лично не взялась.

— Это и не понадобится, леди Лита.

Ни патрулей, ни рвов, ни минных полей — и всё-таки, мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы добраться до границы барьера. Полупустыня вокруг будто изгибалась, петляла и сопротивлялась, силуэт цитадели Долгих Сумерек всё порывался раствориться во мраке, когда я не фокусировал на нём внимание. Асфар предупреждал, что местные охранные чары запутают и отправят восвояси большинство незваных гостей, но моей воли должно хватить, чтобы их преодолеть. Заклятье было первосортным, но в первую очередь рассчитанным на жителей Риида, а не хозяина Полуночи, с какого-то перепугу явившегося сюда лично.

В барьер я едва не уткнулся, остановившись в последний момент. На предыдущем шаге он мерцал далеко впереди, чтобы на следующем чуть не лишить меня носа.

— Дальнейшие действия? — сдержанно спросил я.

— О, тут всё просто. Ты дашь слово, и тебя пропустят.

— Слово? — переспросил я, нахмурившись. — В смысле, клятву на крови? О таких вещах лучше предупреждать заранее.

— Клятва бы тоже сработала, — меланхолично согласился Асфар. — Но поскольку ты веритель, достаточно и облегчённой её версии. Нарушенное слово не заставит твою кровь вскипеть, не обратит её в яд, не поставит клеймо на душе. Последствия по большей части лягут на Высокий дом, чьи интересы ты представляешь.

— О каких последствиях речь?

— Политических. Эзотерических. В каком-то смысле даже философских…

— Асфар, если будешь темнить — спрошу у Литы.

— Ничуть не против.

Я покосился на левое плечо.

— Я не эксперт в геополитике и тонкостях клятвопреступлений Риида, — честно сказала паучишка. — Сами понимаете, из «Краткого описания» много не выудишь. Но могу предположить, что в случае нарушения слова задолженность Долгих Сумерек зеркально отразится на Высоком доме, они фактически поменяются ролями. Может, даже души придётся отдавать.

— При всём желании, мне бы не удалось сформулировать это лучше, леди Лита.

— Ладно, — проворчал я. — Вернёмся к нашим баранам. Какое именно слово мне нужно дать?

— Не причинять вреда господину Дома Долгих Сумерек, Ридвану, членам его семьи, живым или мёртвым, гостям, стражам и слугам. Не разрушать защиту цитадели, не участвовать в саботаже. Не нарушать законов гостеприимства.

Тишина продлилась добрые секунды три — разве что сверчки на заднем фоне не запели.

— Асфар, — проникновенно сказал я. — Я пришёл сюда как лазутчик…

— Веритель.

— Даже хоть веритель, хоть вершитель! Как я должен взыскивать долги, мягкими уговорами? Мы здесь занимаемся взломом с проникновением, с целью добыть секретную информацию.

— С точки зрения защиты Долгих Сумерек, ты всё ещё гость, пусть и обладающий определёнными… правами. Не взломщик, не саботажник.

— Хрен с ним, с саботажем, не очень-то и хотелось. Но я буквально собираюсь похитить ценные данные. Это не считается за «причинение вреда»?

— Изъятие долга, совмещённое с искренним беспокойством за жизнь и душевное здоровье господина Ридвана, да будут дни его долги, а ночи ярки. Иногда необходимо узнать о делах человека, не беспокоя его, дабы не усугубить болезнь. Если же веритель ненароком выведает что-то, сверх задуманного, в том ли его вина?

В обычном равнодушии Асфара мне послышалось лёгкое злорадство. Не исключено, что в прошлом подобный трюк Долгие Сумерки провернули с самим Высоким домом, и сегодня настало время вернуть должок. Сколько живу, а в психологические игры с защитным полем магической цитадели мне ещё играть не приходилось.

— Что насчёт самообороны?

— Сильно зависит от контекста, но с фавором в сторону обитателей цитадели.

Значит, постараемся не попадаться.

Как пели классики — тёмный, мрачный коридор, я на цыпочках, как вор. Настоящая стелс-миссия, чтоб её. Хозяин Полуночи, сжигающий древнее зло, рыцарь вечности и прочая, прочая — крадётся по чужому замку чужого мира, невидимый и неслышимый для окружающих. В основном — редких и почти столь же тихих слуг, скользящих мимо как тени. Если не задумываться, интерьеры Дома Долгих Сумерек во многом пересекались с Высоким домом, функциональность с разгромным счётом побеждала комфорт. Камень и дерево, окна-бойницы, каждый коридор при желании можно оборонять малой группой от превосходящего противника. И всё же, это был не просто дом-крепость, а нечто более… странное.

Освещение здесь было весьма условным — опять же, под стать имени дома. Ровный, но очень неяркий свет, по ощущениям стекающий с самого потолка, кроме него — никаких светильников. Звуки тоже вели себя непривычно. Шаги слуг обращались шелестом, то обгоняющим, то отстающим от торопливых фигур. Раз в несколько минут откуда-то раздавался немелодичный протяжный звон, а за ним — беспокойное бормотание голосов, но направление и источник определить было невозможно. На несколько секунд после звона во рту возникал отчётливый металлический привкус.

Кто-то потихоньку сходил с ума — либо я, либо Дом Долгих Сумерек. И я не знал, какой вариант хуже.

— Кажется, я начинаю понимать, почему это место приглянулось Князю, — скорее прошипел, чем прошептал я после очередного звона. — Как местные вообще это терпят?

— Чтобы выжить на Рииде, не обязательно быть слегка безумным, — мягко сказал Асфар. — Но это помогает.

После проникновения за барьер — или же заслуженного прохода в качестве верителя — у меня было несколько вариантов, как с пользой провести ночь.

Начнём с очевидного. Ритуал определения дара проводился прямиком у водоворота душ — центра любого из риидских домов, великих и поменьше. Мало того, что проникновение в святая святых точно воспримется как пересечение рамок закона гостеприимства, ритуал ещё и занимал порядка шести часов. Заметно короче, чем выявлять приз в собственном или союзном доме, но всё равно — чересчур долго. И даже если исполнитель желаний окажется здесь, пальцем мне на него никто не покажет.

Другой вариант — взять языка и допросить с пристрастием. Прямое нарушение данного слова, если как-то не подогнать подобный акт под хитрую самооборону. Но здесь не Полночь, здесь могут и соврать без серьёзных последствий, а то и вовсе оказаться не в курсе больших событий. Если же нацелиться на хозяина дома, защитная система точно отреагирует, и даже мне придётся несладко — не говоря уж о последствиях для Высокого дома в будущем.

Остаётся одно — подслушивать со стороны, изучать документы, составлять зацепки. По счастью, господин Дома Долгих Сумерек был известен за свою привычку хранить яйца в одной корзине, а если точнее — одном личном кабинете. Вторжение туда будет не слишком вежливым шагом, но вполне терпимым. Проверка бумаг — как и сказал Асфар, либо в целях взыскания долгов, либо для проверки здоровья многоуважаемого главы семейства. Господин Ридван был отнюдь не молод, а странности в его поведении за последние пару месяцев могли намекать на форму деменции. Повод сильно притянутый, но лучше, чем ничего.

Поисковый амулет наотрез отказался отвечать на запрос в духе: «покажи, здесь ли дар Князя, и если здесь, то где именно». А вот дорогу к кабинету Ридвана проложил безошибочно, пусть и заставил меня попетлять между коридорами и залами. Все разговоры обитатели Долгих Сумерек вели вполголоса и, как правило, за закрытыми дверьми. Подслушивание ночью отняло бы чересчур много времени, а днём повышался шанс быть обнаруженным.

Всё это время я тщательно следил за тем, чтобы «Вуаль» и «Метаморф» не ослабевали ни на секунду. Меня могли вычислить разве что по легчайшему движению воздуха и звукам дыхания — если я его не задерживал. Свобода. Неуязвимость.

Я чуть не заорал от неожиданности, когда моё плечо стиснули в стальной хватке.

Быстрая проверка показала, что хватка в самом деле была стальной — или, по крайней мере, металлической. Надо мной возвышался натуральный боевой автоматон, пусть и не вооружённый, жутковатая вытянутая фигура более двух метров ростом, закованная в рыцарские латы. От автоматонов Роланда он отличался в первую очередь головой — вместо закрытого шлема на меня взирал искажённый человеческий облик, невыразимо уродливый. По сравнению с совершенством Адель он смотрелся как хорошенько прогнивший мертвец рядом с живой девушкой — проблема в том, что он явно меня видел.

— На… ру… ши… тель, — проскрипело стальное чудовище, медленно склоняя голову набок.

Хорошо, что текущий коридор был совершенно пуст, не считая нас двоих. Но с этой проблемой всё равно следовало разобраться как можно скорее.

— Ничего подобного, — спокойно возразил я. — Веритель. Гость.

Хватка на моём плече усилилась — и теперь причиняла ощутимый дискомфорт.

— Наруши-тель, — настойчиво сказал автоматон. — Наруши-тель. В зоне господи-на.

О, так я почти добрался до личного кабинета Ридвана. Жаль только, что сообщили мне об этом не самым приятным способом.

— Асфар? Лита? Откуда он вообще взялся, вы разглядели?

— Простите, Вик, отвлеклась и пропустила!

— Не разглядел, — помолчав, отозвался Асфар. — И никогда бы не подумал, что в Долгих Сумерках ещё используют подобные модели.

— Мне позволено воспользоваться допустимой самообороной?

— С точки зрения защитных чар, големы и автоматоны не попадают под определение «живой» или «мёртвый». Слово ты не нарушишь, но можешь привлечь нежелательное внимание.

Пара выстрелов из Райнигуна мигом разворотили бы чрезмерно бдительному гаду башку и грудь, но на них сбежится весь Дом Долгих Сумерек. Переговоры, увы, провалились. Остался запасной вариант, который самостоятельно отправился со мной на Риид пару суток назад.

Не спуская глаз с автоматона, я потянулся к переносному карману для предметов. Адель встала рядом, моментально оценив обстановку.

— Не стрелять, — сказал я ей вполголоса, всё ещё смотря на противника. — Не греметь, не шуметь. Справишься?

— Справ-люсь.

Кажется, вражеский автоматон начал подозревать, что я обращаюсь не к нему, и попытался стиснуть лапищу на плече ещё сильнее — чтобы раздробить кости. Не знаю, мог ли он удивляться на самом деле, но выглядел изрядно удивлённым, когда я перехватил его руку своей и с силой разжал пальцы. При желании, я мог бы соревноваться в армрестлинге хоть с двумя автоматонами одновременно — у них не было шансов.

— Нару-ши…

— Да, да, заткнись наконец.

Стальной кулак размером с мою голову отправился в путешествие к этой самой голове. Я машинально сместился, пропуская его мимо — и тут же об этом пожалел. Коридор чуть ли не содрогнулся от звука прямого контакта металла и камня, не смягчённого никакой прослойкой. Между прочим, будь я обычным «наруши-телем», удар бы оказался смертельным.

Теперь пришлось перехватывать обе руки автоматона, пока тот изо всех сил пытался освободиться. Ситуация для него вышла настолько нештатной, что он даже не орал «ТРЕВОГА», как делали остальные. Вместо этого предпринял атаку ногами, преуспел на тройку с минусом, и мы закружились по коридору как в вальсе на балу. Звуки шагов гасились, а вот стен его я держал подальше. Поверить не могу, что этот урод обнаружил меня один.

— Трево-га?

Нет, сволочь, тоже не один!

Адель вмиг оказалась рядом с новым боевым автоматоном, который смутился гораздо меньше своего собрата. Он попытался окончательно поднять тревогу, превратив вопрос в клич, призыв! Но женская фигурка скользнула ему за спину, а следом раздался хруст и скрежет металла. По шкале общей тревоги в Доме Высоких Сумерек — тоже на троечку. Увы, без минуса, но хотя бы новые боевые автоматоны не торопились на звуки битвы Я воспользовался случаем, чтобы попросту оторвать противнику руки. Одну целиком, вместе с плечом, другую где-то наполовину.

— Порча имуще-ства, — проскрипел он. — Карается изгна-нием.

— Я бы и рад изгнаться хоть сейчас, — честно сказал я. — Да есть дела.

Я развёл руками, держа в руках чужие руки — и смотря их владельцу прямо в глаза. Тот ещё раз предпринял попытку с силой меня пнуть, но в следующий миг пал жертвой Адель, как и его собрат. Моя незаменимая помощница извлекла из его спины зарядный блок и рассмотрела, как мне показалось — с уважительным интересом.

— Захва-тим. С собой?

— Если ты потащишь — без проблем.

Адель вместе с блоком отправились в переносной карман для предметов, а останки двух автоматонов — в переносной карман для материалов, главное — не перепутать. Если кто-то и услышал звуки потасовки, следов он здесь не найдёт, не считая пары царапин на стенах. Теперь главное — не попасться на чересчур чувствительные глаза другим автоматонам вместе с живыми слугами или родственниками правящей семьи. Задача немного усложнилась, но всё ещё оставалась посильной.

Даже если исполнитель желаний окажется в другом месте, с Домом Долгих Сумерек творилось что-то неладное. И чутьё подсказывало, что это напрямую связано со спецификой проходящей бойни.

Но ничто, с чем я столкнулся за эту ночь, не могло подготовить меня к личному кабинету господина Ридвана. Из уже привычного полумрака на меня взирали десять пар кошачьих глаз, пристальных и почти немигающих. Их обладатели расселись по разным участкам сравнительно небольшой комнаты, внимательно отслеживая каждое моё движение.