Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 10

Глава третья

Вся сцена в кабинете верховного комиссара заняла не более десяти секунд, даже если не брать в расчёт заклятие Анны. Уборка последствий — не менее полутора часов. В какой-то момент в помещении стало попросту не протолкнуться от целителей, техномантов с защитными артефактами и специалистов из отдела утилизации магических угроз в костюмах, подозрительно напоминающих химзащиту. Каждого, кто находился в кабинете на момент трансформации Корда, опросили, тщательно осмотрели, наложили десяток очистительных заклятий, и сделали попытку увести в отдельное помещение для дополнительной процедуры очистки и двухнедельного карантина.

Анна с угрожающей мягкостью сказала, что подобные меры излишни, комиссар сухо подтвердил её авторитет. Утилизаторы отстали, прихватив с собой останки чудовища, обломки идола и двух всё ещё пребывающих в шоке офицеров стражи.

В кабинете вновь осталось минимум народу — наша изначальная компания плюс Бенедикт, но разговор не клеился. Дело из холодного превратилось в горячее лишь чтобы мигом вскипеть до критической температуры и взорваться, окатив всех вокруг раскалённым маслом.

— Вы заметили? — тихонько спросила Анна.

— М?

— Он превратился слишком быстро. Даже если бы с идолом был прямой контакт, он «мариновался» всего неделю. Но футляр экранировал воздействие, иначе я бы почувствовала фон гораздо раньше.

Я недолго поразмыслил над её словами и в сотый раз прокрутил в голове события полуторачасовой давности. Затем — иные события, случившиеся полгода назад, ещё больше напоминающие страшный сон.

— Идол был… другой, — медленно сказал я. — Ощущался иначе.

— Вы уверены?

— Насколько вообще в этом можно быть уверенным? Хрен его знает, как точно сказать, но этот был другим. Более… активным, что ли? Но при этом более хрупким.

— Виктор Игнатьевич совершенно прав, — негромко сказал Бенедикт. — Мягкое против твёрдого, вязкое против ломкого. Мазут и уголь.

— Хорошо, — с облегчением прошептала Анна. — Хорошо, если так. Фокус на одной цели, задача — террор, а не заражение. Нам исключительно повезло.

Хельга посмотрела на неё как на сумасшедшую, но я тут же уловил логическую связь. Футляр с проклятым предметом Корду, вне всяких сомнений, вручил агент Заката, внедрившийся в Восточный Концерн. Будь его целью заражение Торвельда с дальнейшим преподнесением узла в жертву Пожирателю, идол был бы другим, и использовался бы куда как тише. Пока мы были в Заре, Илюха что-то объяснял на тему, что в аватары Пожирателя годился далеко не каждый, требовалась тщательная отборка, но всё равно — какой-нибудь вариант наверняка бы нашёлся.

Здесь же мы наблюдали другую схему — идол меньшего калибра, но позволяющий трансформировать «избранника» в ненасытное чудовище за считанные секунды. Итоговая жертва выходила несравнимо меньшей, поскольку тварь в итоге грохнули бы и без моего вмешательства. Но до того она успела бы сожрать десятки, если не сотни цвергов, среди которых Эрик и Элгрид стали бы первыми.

Выходит, их исчезновение оказалось потрясающе своевременным. Оно спасло жизни как им, так и другим ни в чём не повинным гражданам Грюннвахта.

— В самом деле, — проворчал комиссар. — Невероятное везение. Но скажите мне, лорд Виктор, как по-вашему — почему целью стали Смелтстоуны?

Понятно, почему. Одно из двух — их выход на добытчиков драгестола или тесная связь с Полуночью. Хотя, по сути, одно вытекало из другого, поскольку без действующей драконьей кузни мои бизнес-партнёры вряд ли бы решились на подобную авантюру. Их первое крупное предприятие было связано с вечным замком, дети Эрика успешно трудились в Полуночи, и со временем наше партнёрство лишь крепло.

Неизвестно, почему Закат доставил в Торвельд идол меньшего масштаба, чем на многие другие атакованные им миры. Но то, что этот удар должен был ослабить Полночь, не вызывало ни малейших сомнений.

— Мне жаль, что Закат выбрал целью террора моих деловых партнёров, комиссар, — ровным голосом сказал я. — И тем самым поставил под угрозу весь Грюннвахт. Но просить прощения за это я не буду. Ранее лорд Конрад фон Неймен уже пытался выпустить аватар Пожирателя в мой родной мир, и его удалось остановить лишь совместными усилиями Полуночи и Полудня. Речь идёт не о подковёрных играх вечных замков, а об экзистенциальной угрозе для десятков миров. Наведите справки, если не верите мне на слово — Закат принёс в жертву Пожирателю и врагов, и союзников, и всех, до кого просто смог дотянуться.

Герхард Ледгрип слегка покачал головой.

— Я не ставлю произошедшее вам в вину — и благодарен, что вы оказались рядом в нужное время. Но поймите и вы, что нагрузка на Комиссариат теперь вырастет десятикратно, и это только то, что касается агломерации Грюннвахта. Другие полисы Союза тоже могут быть под угрозой, не говоря о соседних государствах…

— Идолы подобного рода почти невозможно перенести из одного узла в другой и чрезвычайно тяжело изготовить, — сказала Анна. — Возможно, именно потому здесь оказалась ослабленная версия — благодаря тени Полуночи и работе вашего ведомства.

— Или нам просто повезло, как вы и заметили изначально, — со вздохом сказал он. — В любом случае, дело ещё не закрыто.

Вновь воцарилась тишина, которую на этот раз нарушил поднявшийся с кресла Эдвард Смелтстоун.

— Лорд Виктор, мы с Хельгой останемся здесь, пока не отыщем отца и дядю. Мы понимаем, что у вас может не быть времени на дальнейшие поиски, но у нас нет выбора.

Время ещё оставалось, хотя гораздо меньше, чем хотелось бы. Предложение Анны повторно посетить бал Знающих ждало ещё ровно месяц, за который требовалось подготовиться «от зубов». Я не мог второй раз нырнуть в непроглядный омут, рассчитывая, что выберусь живым — даже набравшись силы. Но и оставлять в беде Смелтстоунов выглядело как предательство. Не говоря о том, что пока что удалось лишь выявить и устранить исполнителя воли Заката.

— Поиски враждебного агента можете оставить на нас, лорд Виктор, — негромко сказал комиссар, словно прочитав мои мысли. — Полагаю, Совет Шестерней Восточного Концерна будет совершенно счастлив узнать, какая гадюка внедрилась в их службу безопасности. Если не целое гнездо змей.

— Думаете, верхушка Концерна не при чём?

— По моим расчётам, вероятность этого стремится к нулю. Во главе любого концерна стоят прожжённые циники, но отнюдь не глупцы. Они не стали бы отправлять послов в Полночь, зная, что след неминуемо приведёт к ним. К тому же, у вашего замка устрашающая репутация. Выступать против него — значит, потерять немыслимые средства.

Если бы все конгломераты и государства придерживались подобных принципов, мир был бы куда как более мирным и безопасным местом. Возможно, цверги в этом плане давали людям фору, хотя и среди них находились те, кто согласился служить безумию Конрада. Допустим, объединённые усилия Комиссариата и Концерна справятся с устранением предателей.

— Как насчёт поисков Смелтстоунов?

— Мы продолжим работу. — коротко сказал Герхард, но в его голосе отчётливо читалось «ничего не можем обещать».

Итак, Эрик и Элгрид пересекали Грюннвахт вместе с Кордом, которого считали своим старым другом, четыре дня назад. Учитывая «бомбу» замедленного действия, которую тот таскал с собой, в ту ночь их ожидала ужасная смерть, а в Полночь затем принесли бы совсем другие новости.

Вместо этого — исчезновение, да не где-то, а посреди теневого маршрута. Или же настолько ловкое похищение при входе или выходе, что Корд не почувствовал разницы. При этом, если «похитители» знали, что братьям угрожает смертельная опасность, фактически это была операция по спасению. Кто её провёл? Например, те самые мифические изготовители драгестола. Всё сходится, если бы не одно «но».

Главный вопрос — почему после этого о моих деловых партнёрах ни слуху ни духу? Допустим, угроза не исчезла, даже бедолага Корд погиб лишь пару часов назад, а агент Заката всё ещё оставался непойманным. Но почему бы осторожно не передать весточку в Комиссариат? В Полночь, если уж на то пошло? Мол, так и так, спасли Смелтстоунов, те в безопасности, но нужна помощь.

Нельзя исключать, что всё произошедшее было не более чем совпадением. Мои друзья-цверги пропали по совершенно иной причине, и вовсе не факт, что до сих пор оставались живы. И всё-таки, меня не покидало чувство, что я упускаю важную деталь. Что-то, что мне уже объясняли, хотя тогда это было не напрямую связано с темой…

— Эдвард, Хельга, — негромко сказал я, заставив подняться две поникшие головы. — Комиссар. Вы не против ещё раз прогуляться к началу теневого маршрута?

— Конечно, лорд Виктор, — слегка недоумённо сказала Хельга. — У вас возникла какая-то идея?

Скорее, интуиция, практически ни на чём не основанная. Но я не стал дополнительно огорчать и без того подавленных спутников и просто коротко кивнул.

— Мой рабочий день закончился час назад, — сказал верховный комиссар. — Ближайшие девять часов я в полном вашем распоряжении как свободный цверг.

Улицы ночного Грюннвахта были залиты светом фонарей, в основном масляных, но попадались и электрические. Небо затягивали низкие тучи — по словам цвергов, здесь редко случалась ясная погода. Даже когда облачность снижалась, её подменял дым от многочисленных металлургических заводов и фабрик. Сияние двух лун над Торвельдом можно было увидеть в основном за городом, вдали от центров производства.

В этот час на мосту не было почти никого, равно как никто не спешил пройти сквозь теневой маршрут. Административный район считался самым безопасным в городе, учитывая близость Комиссариата, но далеко не самым привлекательным для прогулок, особенно по ночам. Очертания входа подсвечивал подвешенный рядом фонарь, близость к тени Полуночи вновь всколыхнуло в душе что-то тёплое и родное.

Я неторопливо достал из-за пазухи цепочку с поисковым амулетом и повторил первый запрос по прибытию в Грюннвахт: найти Эрика и Элгрида Смелтстоунов. Живых. Клюв золотого ястреба слегка дёрнулся, но отказался указывать направление в агрессивной среде подавляющего поля. И всё-таки, определённый прогресс в этом присутствовал.

Братья-предприниматели живы. И хотя они не находились в пределах стометрового радиуса, оставалась ещё одна теория…

— Кто со мной на ту сторону маршрута? Надо кое-что проверить.

Вызвалась Анна, Хельга и Эдвард — ровно по максимальной «нагрузке» одной компании на маршрут. Если комиссар и был не рад остаться в компании Бенедикта на ближайшие полчаса, то не сказал ни слова.

Путешествие сквозь тень ощущалось… немного странно. Будто наша группа шла по очень длинному затемнённому вагону движущегося поезда — вагону с полупрозрачными стенами. Очертания зданий, мостов, парокаров, вспышки фонарей и силуэты цвергов проносились мимо, как если бы мы ехали с небольшой, но стабильной скоростью. Но стоило остановиться, как застывал и город снаружи, недосягаемый из глубины «вагона». Нельзя было сделать больше, чем пять-шесть шагов в любую сторону от центра маршрута, нельзя было даже повернуть назад — лишь пройти от начала до конца, и развернуться уже на выходе.

Анна была столь же удивлена, как и я, Эдвард и Хельга вели себя заметно спокойнее.

— Это обычное состояние маршрута, — сказал сын Эрика, когда я попытался нащупать «стену» тоннеля, и обнаружил лишь уплотнённый воздух. — Мы также не можем пересечься внутри с другими группами, даже если их будет много.

— Есть какой-то предел по загрузу?

— Вроде бы только ограничение на четверых в компании. Простите, лорд Виктор, я тут далеко не эксперт.

— Другие пути пропускают животных, повозки и даже парокары, — добавила Хельга. — Тот, что открыл дядя Элгрид для перевозок руды, гораздо шире. Вроде даже расширился со временем?

— Точно расширился. Отец говорил, что даже если шахта иссякнет, рядом можно организовать филиал фирмы для разведки новых жил. Понадобится много материалов, но их получится перетащить в обратную сторону за пару недель.

При упоминании отца и дяди брат с сестрой помрачнели, но они всё ещё держались молодцами, особенно учитывая обстоятельства. К тому же, теневой маршрут странным образом успокаивал, даровал своеобразное ощущение уюта. И это было верно не только для меня, как хозяина Полуночи — подобный эффект упоминали ещё сами братья-Смелтстоуны, и подтверждал верховный комиссар. Казалось бы, обстановка — самое место для клаустрофобии, а чувствуешь себя как дома. Особенно когда не стоишь на месте, а идёшь вперёд — то есть, позволяешь маршруту выполнять свою основную функцию.

Я сосредоточился на этом чувстве, не сбавляя ходу, позволил ему проникнуть в меня и наполнить до краёв. Что будет, если я в таком состоянии погружусь в дальний зов?

Не пришлось даже напрягаться, хватило единой мысли. Подо мной раскинулась часть Грюннвахта, перерезанная изогнутой серой линией, ведущей от центра административного района до северных ворот. Линия во многом пересекалась с большими улицами, но в ряде мест попросту игнорировала преграды вроде стен, домов и бегущей сквозь город реки.

Тут же возникло понимание — я мог бы поменять эту линию. Изменить точку входа и выхода, поправить изгибы, потратив на это те же ресурсы, что и обычно — частицы души Полуночи. При желании мог бы даже стереть её и проложить маршрут заново, хотя это бы потребовало больших затрат и усилий. Связь с моим родным замком отсюда ощущалась половинчатой, смутной, у меня не было возможности запросить прямой разговор. Следом пришло новое понимание — будь на Торвельде действующий эмиссар, связь бы немедленно улучшилась.

Но меня не интересовало физическое перемещение маршрута, по крайней мере, не сейчас. Сфокусировавшись, я «придвинул» картинку. Ближе, ещё ближе. Внутри теневого пути нельзя было разглядеть ни нашу компанию, ни других возможных путников, но меня интересовало другое. Тонкая настройка внутреннего механизма, позволяющая совершить этот странный растянутый телепорт. Необъяснимая, но при этом невероятно надёжная, доступная даже тем, кто вовсе не владел магией. Ещё немного, и я пойму, что заставляет её тикать. Ещё чуть-чуть…

Вот оно.

— Вик?

Я открыл глаза и глубоко втянул в себя прохладный ночной воздух. Наша компания вновь находилась в Грюннвахте, а массивная крепостная стена и большие ворота неподалёку намекали, что мы прошли маршрут от начала до конца. Мне не удалось погрузиться настолько, насколько я хотел, но хватило и этого, сравнительно короткого опыта.

— Вик, всё нормально? — слегка обеспокоенно спросила Анна.

— Ты знаешь, чем различаются теневые маршруты разных замков? — ответил я вопросом на вопрос.

— В теории, — сказала она. — Одни наделяют бодростью, другие дают защиту. Одни берут плату, другие — нет.

— Похоже, всё это не имеет значения.

— В каком смысле?

— Основа всегда одна, понимаешь? Остальное — только настройка, заложенная… бог знает когда, но это неважно. Важно то, что маршруты может менять не только хозяин. Они могут меняться сами.

Мои сбивчивые объяснения вряд ли бы удовлетворили кого-то другого, и будь с нами верховный комиссар, он наверняка бы отнёсся к ним со скепсисом. Но Анна с какого-то момента наших отношений никогда не подвергала сомнениям мои выводы, сколько бы странными те ни казались. Эдвард и Хельга, похоже, просто не решались возразить человеку моего статуса.

Вместо того, чтобы пытаться облечь в слова тот калейдоскоп ощущений, что накрыл меня во время пути, проще было проверить теорию на практике. Я развернулся ко входу на маршрут и призывно махнул остальным рукой.

Семнадцать минут и четыре секунды проходят в реальном мире, пока мы путешествуем в тени вечного замка. Эта тень укутывает путников, ограждая от любых невзгод, игнорирует физические свойства мира снаружи. Будь там ливень или град, потоп, землетрясение, извержение вулкана — пока ты остаёшься внутри маршрута, ты неуязвим. Более того, здесь можно даже остановиться, хоть это и не поощряется свойствами данного пространства. В таком случае время пути слегка удлиняется, а тень словно подталкивает тебя идти дальше, добраться до выхода…

Но что, если тень поймёт, что на выходе тебя ждёт лишь ужасная смерть? Что смерть уже идёт рядом с тобой, нацепившая личину старого друга. А ты сам — не случайный прохожий, а тот, чья жизнь дорога хозяину Полуночи.

Обе ваших жизни — твоя и твоего брата.

Я застыл посреди теневого маршрута, с размаху нырнув в дальний зов. На этот раз картинку удалось «приблизить» гораздо быстрее, и чувство единства с окружающим пространством накрыло меня с головой. Может, дело было в нашей глубокой связи с Полуночью, может — в покровительстве Авалона, но я полностью контролировал себя в месте, куда по сути попал впервые. Так, будто просто вернулся домой и знал, где здесь находится любая дверь.

Не открывая глаз, я протянул руку в сторону, ухватившись за невидимую преграду и потянул. Пришлось преодолеть некоторое сопротивление, но в итоге барьер поддался. В конце концов, это была не стена, а именно дверь, просто не привыкшая к тому, что её открывают.

Я вынырнул из дальнего зова, подмигнул своим спутникам, развернулся и шагнул сквозь темноту куда-то вбок. В просторную нишу, где на полу дремали две знакомые фигуры. Подбородки братьев-Смелтстоунов покрывала непривычная щетина, но в остальном они выглядели невредимыми — даже не исхудавшими.

— Лорд… Виктор? — пробасил Элгрид, неуверенно поднимаясь на ноги и нацепляя на нос круглые очки. — Это не сон, это в самом деле вы?

А следом за мной из темноты появились все остальные.