Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 10

Глава вторая

Иногда мне казалось, что вся моя жизнь состоит из погонь, где либо я кого-то преследую, либо преследуют меня. Всё остальное проходило лишь в промежутках между этими двумя состояниями, почти незаметные передышки на фоне безостановочного бега. А иногда и полёта — спасибо «Метаморфу» за целую кладезь новых возможностей.

Визит на Торвельд начинался достаточно спокойно, но не прошло и трёх часов, как пришлось за кем-то гнаться. По всем прикидкам, случайный цверг на крыше не мог обскакать меня слишком уж сильно. И не таких догоняли, ещё во времена до Авалона, полагаясь лишь на собственные резервы.

Тем не менее, этот вечер оказался исполнен сюрпризов.

Как только я взлетел на крышу, готовый мигом разобраться с таинственной фигурой, меня затормозило неожиданное препятствие. А именно — выстрел в грудь из дробовика. Не в упор, но на расстоянии эффективной дальности — метров с тридцати. Только в играх дробовики бесполезны кроме как вплотную, в реальности они без проблем поражают дальние цели. Как выясняется, не только на Земле, но и на Торвельде.

Что-то слишком я расслабился. Привык к тому, что выстрелы из огнестрельного оружия — моя прерогатива.

Броню я нацепить не успел, но «Метаморф» мигом закрыл мне грудь костяными пластинами, принявшими на себя большую часть дроби. Мелкие раны на левом плече — ерунда, они сходу начали заживать, но гораздо хуже было то, что меня резко отбросило назад. Секунды две я провёл в полёте, пока вновь не уцепился за один из балконов, заставив перила возмущённо затрещать. Ещё секунды три — чтобы вернуться на крышу, и обнаружить, что моя цель уже шустро перепрыгивает на следующую.

Врёшь, скотина, не уйдёшь!

Черепица прогибалась и недовольно трещала под ногами, вечерний воздух наполнял резкий запах дыма. Крыши жилых домов в Грюннвахте соединялись на протяжении почти всего района, позволяя при желании пробежать по ним целый марафон. Неизвестный стрелок выиграл себе время, но всё ещё не мог конкурировать со мной в скорости. Единственным его преимуществом оставалось то, что он нужен был мне живым, а не мёртвым, так что ответный огонь из Райнигуна отпадал. И, судя по всему, беглец понимал это так же хорошо, как и я.

Десять, пятнадцать секунд. Фигура в чёрном прекрасно маскировалась в сумерках, но к этому моменту я никогда не покидал замка без долговременного зрения в темноте. Полминуты. Расстояние между нами сократилось до половины крыши, когда он достал из рукава второй туз. Что-то стукнуло и задребезжало по черепице в шаге от меня, заставив «Метаморф» второй раз нарастить костяную защиту. Только в этот раз защита требовалась моим глазам и ушам — от ослепляющей вспышки и адского грохота! Светошумовая, мать её!

Уровень оружейных технологий мира цвергов ещё не добрался до земного, но приближался опасными темпами. По счастью, я успел отвернуться за долю секунды до взрыва и ослеп только на левый глаз. Перед правым плыла целая флотилия цветных пятен, но среди них всё же удалось разобрать одно пятно потемнее, спрыгивающее с края крыши на балкон напротив. Издав глухой рык — который сам же еле услышал — я бросился следом. Слух восстановился в считанные секунды, зрение отходило дольше.

Перила, не рассчитанные на вес разъярённого хозяина Полуночи, сорвались и улетели вниз, хлипкая балконная дверь сорвалась с петель от простого толчка рукой. Я надеялся, что квартира окажется нежилой, но как только ворвался внутрь, столкнулся взглядом с пожилой цвергской леди, сидящей с набором для вязания в большом кресле. Дверь напротив была распахнута, но учитывая предыдущие трюки беглеца, я не мог рисковать.

— Простите, уважаемая, — сказал я настолько вежливо, насколько позволяли обстоятельства. — Это же не вы убегали от меня по крыше последние пять минут?

— Боги милостивые, надеюсь, что нет, — обеспокоенно сказала она. — Даже наверняка нет. Полагаю, вам нужен тот, кто пробежал здесь только что, в сторону коридора.

— Весь в чёрном и пахнет дымом?

— Истинно так.

Она не лгала — а также, на удивление, совершенно не боялась. Как будто каждый день сквозь её дом проносились толпы вооружённых и опасных персон.

— Извините за перила и дверь. Компенсацию назначит Комиссариат.

Я взял с собой некоторую сумму золота и драгестола, но проще было рассчитать повреждения в спокойной обстановке и попросить Герхарда передать через своих людей. А сейчас — вперёд, быстрее, не тратя лишнего времени на разговоры.

— Дверь всё равно пора было менять… — донёсся мне вслед меланхоличный голос.

Многоквартирный дом Грюннвахта здорово напоминал скандинавские аналоги образца конца XIX — середины XX века, только потолки здесь были заметно ниже, а вместо подвала располагались несколько подземных этажей. Квартиры с множеством небольших комнат, тусклое электрическое освещение, короткие коридоры, связывающие лестничные клетки. Без лифта, хотя эта технология цвергам точно была известна. В любом случае, пешком быстрее.

Несмотря на то, что мне пришлось задержаться для разговора, погоня быстро набрала обороты. Возможно, беглец планировал проскользнуть в одну из квартир и там затаиться, но все двери оказались крепко заперты. Отзвук его торопливых шагов раздался с нижнего этажа, и я слетел по деревянным ступеням, едва вписываясь в повороты. Хлопок двери — фигура выскочила из чёрного хода и метнулась в сторону. Двумя секундами спустя я вылетел на тесную лестничную площадку снаружи… и вынужденно затормозил.

Сперва показалось, что беглец применил дымовую шашку, но для него это был бы слишком простой манёвр. Нет, из облака сизого дыма в разные стороны удирало четыре совершенно неотличимых на вид фигуры! Иллюзии — достаточно высокого уровня, чтобы даже «Взгляд библиотекаря» не обнаружил разницу.

Самое смешное, что одно из немногих известных мне заклятий как раз позволяло развеивать иллюзии. Только для этого требовалось начертить круг рунным мелом, хорошенько сосредоточиться и в целом потратить минут пятнадцать на процесс. У меня не было даже пятнадцати секунд — каждая из фигур успеет слинять со двора раньше!

— Какой из них настоящий⁈ — рявкнул я, выдёргивая из-за пазухи поисковый амулет.

Благодаря подавляющему полю творение Зун'Кай работало посредственно, но здесь радиус был подходящий. Единожды крутанувшись вокруг себя на цепочке, золотой ястреб указал клювом влево. Секундой спустя я уже заворачивал за угол дома, чертыхаясь про себя за нерасторопность. Уничтожать нежить сотнями? Запросто. Сражаться с чудовищами вроде Князя и Бертрама — как нефиг делать. Догнать одного подорванного цверга…

На этот раз я затормозить не успел — пришлось отклониться от траектории, чтобы не врезаться в Анну. И она была не одна — рядом стоял ухмыляющийся Бенедикт, мёртвой хваткой держащий за шиворот неуловимого беглеца. Цверг рвался изо всех сил, но с тем же успехом крыса могла вырваться из хватки матёрого бульдога.

— Виктор Игнатьевич. — учтиво сказал Бенедикт, не обращая ни малейшего внимания на сопротивление добычи.

— Рад тебя видеть, Бенедикт. Анна, ты как нельзя вовремя.

— Я всего лишь проследила, в каком направлении вы его гоните, Вик, — польщённо улыбнулась она. — Вы сделали почти всю работу. Не понадобилось даже останавливать время.

Беглец переводил выпученные от ужаса глаза с меня на Анну и обратно. Несмотря на приоткрытый рот, он не издавал ни единого звука, не считая шумного дыхания.

— Простое заклятие, парализующее челюсти и язык, — скромно пояснила Анна. — Не позволяет колдовать и раскусить ампулу с ядом. Потратила на него в пять раз больше сил, чем обычно, но сработало как надо.

— Дядя Корд⁈

Удивлённый вскрик раздался откуда-то из-за спины — похоже, наши цвергские друзья тоже нас нагнали.

— Это возмутительно! Совершенно, безусловно, неописуемо возмутительно!

Спустя несколько минут горячего спора, Анна всё-таки сняла свой заговор, а Бенедикт отпустил беглеца — с изрядной неохотой. Не знаю, имелась ли у него ампула с ядом, но говорить он начал немедленно и очень громко.

— Герхард, твои люди должны были обеспечить мне безопасность! И что я получил вместо этого⁈ Меня чуть не взорвали в собственном доме, а когда я чудом спасся, за мной погнался этот… это чудовище!! Почему он до сих пор не арестован⁈

Вокруг нас постепенно становилось более людно. Сперва подходили зеваки, но их быстро оттеснили цверги в полицейской форме, шлемах и кирасах — городская стража. Одна из офицеров подошла прямо к комиссару, отсалютовала ему и прошептала что-то на ухо. Тот кивнул, не меняя выражения лица.

— Арест хозяина Полуночи вне юрисдикции Комиссариата, — сухо сказал он. — К тому же, участие лорда Виктора в расследовании было одобрено заранее.

— Я буду жаловаться, — пригрозил Корд Андербэйн. — Ты знаешь, кого я знаю в городском совете, Герхард. Если надо, я дойду до самого бургомистра!

Верховный комиссар пропустил его тираду мимо ушей.

— От последствий взрыва один офицер получил тяжёлые ранения, — медленно сказал он. — Другой заработал сильные ожоги, когда выносил из квартиры обугленное тело. Тело в твоей одежде, Корд, и твоей комплекции.

— И что это должно значить⁈

— Это ты мне скажи, — голос Герхарда Ледгрипа звучал почти равнодушно. — А ещё лучше, скажи лорду Виктору, пока он или я не потеряли терпение. В противном случае, ты будешь немедленно задержан, лишишься статуса свидетеля и будешь помещён в камеру для особо опасных подозреваемых. Говори правду — и к тебе проявят снисхождение.

Цверг в чёрной одежде, идеально приспособленной для маскировки и бега, обратил на меня гневный взгляд с примесью страха. Он уверенно говорил до этого, но обращался к комиссару, не ко мне напрямую. Я до сих пор не знал, как точно работала система распознавания лжи Полуночи, поскольку её триггерили не так часто. Мне совершенно точно не могли лгать слуги, гости и заключённые, а вот вне замка ситуация могла быть совершенно другой. И всё-таки, я не стал колебаться, задавая вопросы:

— Кем был цверг, погибший вместо тебя во взрыве?

— Понятия не имею! — отрезал Корд.

— Зачем бежал?

— Моей жизни угрожали и до этого! Разумеется, я готовился заранее.

— Как ты связан с исчезновением Эрика и Элгрида?

— Понятия не име… аааргх!!

Корд Андербэйн поперхнулся на полуслове, выпучив глаза и схватившись за голову. Из его носа потекли струйки крови, размазываясь по тёмной одежде, тело сотрясала крупная дрожь.

— Лекаря! — резко скомандовал комиссар. — Не дайте ему умереть!

Возможно, пока беглец говорил полуправду, система пропускала это мимо ушей. Но она не могла не отреагировать на совсем уж прямую и наглую ложь.

Я бросил сочувствующий взгляд на Хельгу и Эдварда, застывших в паре шагов от нас. Потерять отца и дядю, а затем узнать, что друг семьи в этом как-то замешан — тяжёлый удар. Если, конечно, это на самом деле был друг семьи, а не кто-то, надевший его кожу. Как там говорил Мерлин? «Слепок сознания, присыпанный пеплом души».

— Последний вопрос, от которого напрямую зависит твоя жизнь, — негромко сказал я перепуганному и перепачканному кровью цвергу. — Ты — настоящий Корд Андербэйн?

— Д-да… — прохрипел тот. — Я всё… скажу! Смилуйтесь, владыка ночи!

Как всегда — добрым словом и властью Полуночи можно добиться куда больше, чем одним лишь добрым словом.

При словах «агент», «шпион» в голове возникают образы Бонда или Штирлица, но подобные кадры — материал штучный. Обычных шпионов вербуют по принципу «где тонко, там и рвётся», находя кого-то, идеально подходящего для давления. Это было верно в любом мире, где существовали государства или образования, которые их заменяли.

Дело Корда Андербэйна прогорело дважды — сперва в Грюннвахте, затем Клауверге — сравнительно небольшом полисе на берегу океана, на южном краю Союза. Что хуже всего, он уже дважды занимал крупные суммы, в том числе у Смелтстоунов, получив в довесок тяжёлые сомнения Элгрида. Сомнения, которые оправдались на двести процентов. В то время бизнес моих будущих партнёров шёл ровно, но не сказать, что процветал. Возвращаться домой банкротом для Корда было невыносимо.

Предложение Восточного Концерна оказалось невероятно простым и удобным — особенно учитывая то, что его посланники буквально вынули разорённого цверга из петли. Ему возместили все убытки и накинули приличную сумму сверху для возможности роста в обмен на совершенно пустяковую услугу. Вернуться в Грюннвахт в нужный момент и раз в неделю докладывать о делах Смелтстоунов в отдел безопасности Концерна. И абсолютно ничего сверх этого, никакого саботажа и невыносимых сделок с совестью. Кто угодно мог выполнить подобное задание, просто он, Корд, был наиболее для него удобен.

— Обычный метод концернов, — бесстрастно заметил Герхард. — Что Восточного, что Северного, что Рункранца, что любых других. Найти удобную пешку, подойти с предложением. Откажется — не беда, пешек всегда в избытке. А в суд не идёт почти никто.

Допрос вновь проходил в кабинете верховного комиссара, только в увеличенном составе — на Корда, Бенедикта и двух вооружённых офицеров стражи.

— Как вы могли? — тихо спросила Хельга. — Отец верил вам как брату, да и дядя Элгрид, хотя и ворчал, всегда говорил, что вы — часть семьи.

— Я собирался им всё рассказать, — пробормотал Корд, лишённый всего прежнего гонора. — Я уже был готов, но…

— Но вместо этого решили сделать так, чтобы они исчезли? — безжалостно спросил я.

— Нет! — вскинулся он. — Я не хотел, я не знал!!

Хотя бы на этот раз не схватился за голову — то есть, как минимум, верил в свои слова. Но слова эти стоили недорого по сравнению с совершёнными делами.

В последний раз Корд докладывал в Концерн неделю назад — и впервые его встретил другой офицер безопасности. Вместо того, чтобы как обычно молча принять отчёт, тот завёл длинный пространный разговор о долге, судьбе и искуплении. Суть сводилась к тому, что Корд получит последнее задание и может считать себя свободным цвергом. Но если откажется — Концерн заберёт всё, что дал раньше, и много, много больше. Прозвучали угрозы даже в сторону Эдварда и Хельги, как только те выйдут из-под защиты Полуночи.

Последнее задание — встретиться со Смелтстоунами в условленном месте и вручить некий предмет.

— Мы… так получилось, что мы пересеклись раньше, чем договорились. И раз уж встретились, до трактира решили дойти вместе. А дальше вы сами знаете — шагнули на маршрут втроём, вышел один я.

— И всё? — с лёгким подозрением спросил комиссар.

— Всё, — твёрдо сказал Корд. — Всё, клянусь.

— И что за предмет ты им отдал?

— Да не отдал я им ничего! — воскликнул он со смесью досады и облегчения. — Говорю же, не дошли мы до трактира! Футляр там какой-то был, странной формы, одной бездне известно с чем. Я его дома оставил, когда… когда там взорвалось всё.

Комиссара явно очень интересовала тема взрыва и обугленного тела, но, прежде чем он задал наводящие вопросы, вмешалась Анна. Корд быстро описал ей загадочный футляр и начал вяло отмахиваться от вопросов Герхарда. По всей видимости, взрыв тоже организовал Концерн, но деталей шпион не знал — ему просто передали записку с предупреждением.

— Вик, — тихонько сказала Анна, оттащив меня в сторонку. — Здесь что-то не так. Совсем не так.

— Сейчас он вроде не лжёт.

— В том-то и дело, что нет, особенно касательно слежки. Но вся эта часть с футляром мне совершенно не нравится. Мы с вами уже проходили через это… точнее, через очень похожий случай.

Я не сразу понял, о чём она говорит. Дошло через пару секунд, но я не успел подтвердить догадку — поскольку со стороны раздался удивлённый возглас Корда Андербэйна.

— Как же так, я точно его оставлял! Не открывал даже, пальцем не трогал…

— Назад!! — рявкнула Анна, резко разворачиваясь.

Но было поздно — деревянный футляр, слегка вытянутый и словно изогнутый в разные стороны, уже лёг на стол комиссара. Возможно, Корд в самом деле не открывал его ранее и не планировал открывать сейчас — но тот всё равно открылся с едва слышным щелчком. Я даже успел разглядеть содержимое — небольшую деревянную статуэтку цверга с головой странной формы…

О нет.

Время вдруг замедлилось в несколько раз, хотя и не остановилось целиком — а на лице Анны выступили крупные капли пота, пока она продиралась сквозь подавляющее поле. Но даже её реакции оказалось недостаточно — поскольку в тот же миг Корд Андербэйн начал меняться у нас на глазах. Удивлённое, слегка напуганное выражение лица сменилось хищной ухмылкой, а когда он моргнул, на месте каждого из глаз открылось по одному новому рту. Его руки удлинились, кожа пошла трещинами, пальцы жадно потянулись к идолу в футляре.

Мир наполнился грохотом и дымом — четверо открыли огонь почти одновременно. Стрелял комиссар, стреляли двое стражников и стрелял я — хотя в данном случае исход дела решал только Райнигун. Бенедикт опередил Корда, схватил футляр и подбросил его в воздух — где идола Пожирателя настигли серебряные пули.

Четыре попадания из шести по небольшой летящей мишени на расстоянии около десяти метров. Пожалуй, это был мой лучший результат. Два из шести — по другой, более крупной цели.

То, что ещё несколько секунд назад было Кордом Андербэйном, издало невнятное бульканье и скорчилось на полу. В воцарившейся тишине механические часы на стене равнодушно отмеряли секунды.