Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 10

Глава двадцатая

Риид никогда не выступал образцом мира, в котором искренне хотелось бы жить — даже до того, как Йхтилл полностью получил над ним контроль. Здесь царила жестокая магократия, где власть находилась в руках старейших семейств аристократов, рассевшихся по великим домам. История Риида знала времена, когда дома объединялись в квазигосударства, особо прочные союзы перерастали в попытки создания королевств и республик, но рано или поздно всё возвращалось к изначальному статусу. Родовые цитадели, подпитанные энергией тысяч душ, слишком долго определяли ход развития этого небольшого мира. Многовековая гордыня стояла во главе угла любой из великих семей, и каждая видела себя единственным возможным лидером. Любые попытки изменить статус-кво казались обречены на провал…

До того, как Князь в Жёлтом обратил на Риид более пристальное внимание.

Может показаться, что в мире, где существует официальная магическая хроника, информация попросту не может потеряться. Но это вовсе не так — когда единственное «СМИ» подчиняется единственному хозяину. Хроника Риида подавала историю таким образом, будто Йхтилл всегда был ближайшим союзником и покровителем, так что правящий статус Князя оказался предопределён. Когда это произошло? Неизвестно и, по сути, не важно — судьба на то и судьба. Асфар предполагал, что окончательный захват Риида случился от полутора до трёх тысяч лет назад, Гарра была согласна с братом. Так или иначе, сегодня ни один из великих домов и ни одна из великих семей не ставила под сомнение лидерство владыки под чёрными звёздами. Ему возносили хвалу как единственному законному правителю, ему молились как божеству, жестокому и милосердному. Ему платили дань — разумеется, исключительно добровольную, как ресурсами, так и людьми. Любые указы, распространяемые официальными посланниками Йхтилла, воспринимались как должное, а те дома, что не торопились их исполнять, получали предупреждения. Сперва очень мягкие, затем более настойчивые. Случаев, когда тот или иной великий дом вдруг исчезал с лица Риида, хроника не фиксировала. О них только перешёптывались, передавали из уст в уста через поколения — и славили доброту Князя, который всегда был мягок к своим подданным.

Но главное, что подарил Йхтилл Рииду — это сезонную бойню.

«Сезонные состязания благородных домов» настолько органично вписались в концепцию существования Риида, что и в самом деле казались вечными. Изначальными, родившимися вместе с первыми великими домами и определяющими ход истории. Они выводили и без того ожесточённую конкуренцию между семьями на качественно новый уровень, позволяли менять политический и культурный ландшафт целых регионов, возвышали одних и смешивали с пылью других. Для старинных могущественных родов сезонная бойня была поводом укрепить свою власть и влияние, получить ресурсы прямых конкурентов и осадить агрессивные дома поменьше. Для амбициозных новичков — единственной дорогой наверх, шансом занять достойное место среди сильных мира сего, а то и получить благосклонность Князя.

Все получали выгоду от состязаний. Все — кроме тех, кто устал от гражданской войны, растянутой на пару тысячелетий, которая медленно, но верно вела Риид к полному уничтожению.

— Я уже объяснял тебе правила?

Вид, открывающийся со стены Высокого дома, заметно превосходил тот, что я наблюдал с верхнего этажа полуразрушенной фабрики. Отсюда можно было рассмотреть всю округу, включая местность за холмами и по другую сторону реки. Выжженные пятна земли смотрелись далёкими и крохотными, разбомбленные города и посёлки — не более чем набор чёрных пятен на большом ландшафте. И только небо оставалось всё тем же, блеклым и выцветшим, затянутым химической дымкой, едва пропускающей прямой солнечный свет.

Асфар стоял, облокотившись на парапет, но его взгляд смотрел дальше горизонта, дальше грязно-жёлтой пелены на небе. Возможно, туда, где пролегала незримая граница между Риидом и Йхтиллом.

— В двух словах.

— Тогда расскажу подробнее. Обычно бойня проходит раз в десять лет, но длина промежутков зависит от множества факторов. Сколько длились предыдущие состязания, статус победителя, масштаб загаданного желания — учитывается всё. Многие считают, что длина перерыва напрямую выдаёт, насколько Князь остался доволен представлением.

— Чем более доволен, тем короче перерыв?

— Вроде того.

— И сколько длился предыдущий?

— Двадцать лет.

Я поднял глаза на Асфара — несмотря на вечные мешки под глазами и измученный вид, ему всё ещё сложно было дать больше двадцати. Впрочем, внешность могла быть обманчива, как по магическим причинам, как у хозяев замков, так и физическим, как у долгоживущих рас. Мой союзник с лёгкостью мог разменять как сорок, так и сто сорок…

— Мне двадцать два, если тебе интересно, — меланхолично сказал он. — Мы с Гаррой и Гайсом родились в период, который в нашей семье принято называть величайшим позором Высокого дома. После поражения в предыдущей бойне число хранимых душ снизилось с одиннадцати тысяч до шести, что кардинально понизило наш статус среди старинных родов. Считается, что отец в итоге не вынес давления и покончил с собой.

— «Считается»?

— Версия распространяется теми родственниками, кто видит такой исход единственным, сохраняющим лицо семье. Смывающим хотя бы малую часть позора. Разве будет кто-то вспоминать, что именно в годы после поражения отец был по-настоящему счастлив? Что благодаря долгому промежутку между бойнями в регионе удалось очистить от яда более трети плодородных земель? Впервые за последние полтора века Высокий дом не только ел сам, но и кормил своих подданных, постепенно принимая крестьян из соседних областей. Но нет, разумеется, отец оборвал свою жизнь, не выдержав груза утерянных амбиций.

В голосе Асфара промелькнула нотка неподдельной горечи, хотя выражение лица осталось неизменным. Стоящая рядом Гарра молча положила руку на плечо брату.

— Полагаю, настоящая причина смерти была иной. — мрачно сказал я.

— Как и положено для главы любого старинного рода, виновного в непростительном грехе заботы о своём народе.

— Убийцы известны?

— Разумеется, нет. Но месть бессмысленна — даже если потратить невероятные ресурсы на расследование смерти восьмилетней давности. Виновным может оказаться кто угодно — от завистливого соседа до любимой тёти, посчитавшей, что именно её старший отпрыск вернёт наконец Высокому дому былое величие.

— Но место главы досталось тебе.

— После таинственной эпидемии, унёсшей в могилу четверых кандидатов постарше, что одновременно претендовали на вакантное место.

— Пятерых, — тихонько сказала Гарра. — Алеф тогда не вернулся с бала.

— Да, совсем как его младший брат, Ариф, — равнодушно кивнул Асфар. — Хотя уверен, что не меньше половины родни мечтали бы, чтобы не вернулся я. Мне, четырнадцатилетнему юнцу, тогда позволили встать во главе, поскольку право наследия не могло ждать бесконечно. Никто не хотел рисковать родовым проклятьем, и все надеялись, что следующая бойня расставит всё по местам. Но семью поджидало новое разочарование — состязания начались лишь спустя восемь лет, а я выработал неприятную привычку выживать при любых обстоятельствах.

— На мой взгляд, далеко не худшая привычка, — усмехнулся я. — Мне вполне нравится.

— И это та причина, почему Высокий дом — союзник Полуночи, а я удостоился великой чести звать тебя своим другом. На Рииде этот статус стоит гораздо выше, чем «брат».

— Не смотрите на меня, лорд Виктор, — неожиданно хихикнула Гарра. — Я — тот самый человек, которому нельзя доверять. Все знают, что по праву наследия треть душ принадлежит мне, но я готова переписать свою долю на любого, кто проявит должную настойчивость. Асфар вот-вот ошибётся — это тоже известно всем — и выиграет тот, кто немного приоткроет планы его наивной, напуганной сестре…

Чуть ли не впервые за время нашего знакомства губы Асфара сложились в улыбку — одновременно тёплую и слегка ехидную. Весь разговор он стоял, облокотившись на парапет, спиной к сестре — и что-то мне подсказывало, что в Высоком доме это было одним из признаков настоящего доверия.

— Впрочем, мы отвлеклись от основной темы, — сказал он. — Увы, шесть с половиной месяцев назад Герольд объявил о начале новых состязаний. Учитывая срок перерыва, число участников превысило все ожидания.

Правила сезонной бойни были одновременно очень просты, и содержали множество нюансов. Спустя семь недель после анонса Князь в Жёлтом своей личной властью помещал в один из участвующих домов великий артефакт. Исполнитель желаний, способный осуществить практически любую фантазию главы правящего семейства. Или же того члена семьи, что обнаружит его раньше главы, и сможет воспользоваться по назначению. Соответственно, задачей «счастливчиков», получивших артефакт к себе в дом, было всего лишь отыскать его и загадать желание с помощью определённого ритуала. Задачей всех остальных — вычислить, где прячется приз и забрать его себе любыми методами.

Разрешалось всё: от кражи и вымогательства до крупнейших сделок, в ходе которых десятки тысяч душ перетекали от одной семьи к другой. Безусловно, большой популярностью пользовались и прямые атаки, но тогда существовал немалый риск, что исполнитель желаний окажется уничтожен — либо атакующими, либо защитниками того или иного дома. В таком случае, по прошествии новых семи недель, Князь помещал артефакт в другой дом, пока желание наконец не окажется исполнено.

На первый взгляд было не до конца понятно, каким образом может выиграть кто-то, кроме напрямую получивших исполнитель желаний. Даже учитывая время на проведение ритуала — какие шансы у всех остальных? Но здесь вступали в силу те самые нюансы, о которых правила зачастую умалчивали.

— Дар Князя имеет неприятную привычку… маскироваться, — медленно сказал Асфар. — Скрываться на виду, что затрудняет его поиски.

— То есть, он невидим? — уточнил я.

— Нет, он не скрыт чарами — это одно из основных условий. Будь он невидим, поиски проходили бы куда легче.

— На исполнителе желаний лежит проклятье, — пояснила Гарра. — Он всегда выглядит как нечто привычное, существующее в доме годами, если не десятками лет. Это может быть фамильное оружие, герб, реликвия. Предмет огромной ценности, растущей из семейной гордости.

— «Гордыня» тут будет более уместным словом. Но пути Князя, как говорят, неисповедимы, и он выбирает целью не только вещи. Однажды исполнитель желаний принял вид любимого кота госпожи Дома Долгих Сумерек. Она защищала его так яростно, как не стала бы защищать никого из своих родственников.

— Все, кто принадлежит к дому, получившему дар, готовы поклясться на крови — этот предмет… или существо всегда было там. Даже когда его удаётся вычислить магией, владельцы далеко не всегда готовы признать правду и загадать желание. Что даёт весомое преимущество тем, кто охотится на дар со стороны.

— Звучит так, — сказал я. — Будто Князь пытается сделать какое-то заявление.

— Как по мне, он просто развлекается, — пожал плечами Асфар. — Только вот Риид может не пережить ещё одного века состязаний. Земля отравлена, и с каждым годом яд проникает всё глубже. Все наши технологии, все усилия направлены на единственную цель — победу в бойне. Даже до правления Йхтилла вся жизнь нашего мира была бесконечными интригами, временными союзами, распрями, попытками уничтожить конкурентов и возвыситься самим. Борьба за крестьян, артефакты, чертежи, ещё не загрязнённую землю. Бойня умножила это всё тысячекратно.

— Выходит, лучшая стратегия — не участвовать?

— Единственно верная, — тихо сказала Гарра. — Но недостижимая для любого великого дома и старинного рода. Даже глухая оборона считается величайшей трусостью и может привести к предупреждению со стороны посланников Князя. Сознательное неучастие равносильно смерти — как правящей семьи, так и всех обитателей региона.

— К счастью, мы продержались уже полгода, так и не получив визита от Гримёра, — сказал Асфар с едва заметным облегчением. — Высокий дом защищён от большинства угроз на ближайшие месяцы, и мы можем дождаться конца бойни в сравнительном комфорте. Ты же не всерьёз уверял дядю Джазима в неотвратимости победы?

— Как тебе сказать…

Настало время Асфара и Гарры выслушивать поток информации, которую я бы с радостью не рассказывал никому. Князь, нацелившийся на Полночь с упорством, достойным лучшего применения. Пожиратель, смертельно обидевшийся на уничтожение Резчика и решивший, что пора просыпаться. Вторая новость исходила из не самого надёжного источника, а вот лорду Роланду я доверял даже в облике Жнеца. Одна беда за другой, в самое ближайшее время, угрожая всему, что мне дорого.

Так что нет, я не шутил, когда заявлял о готовности помочь Высокому дому с победой. У меня не было более надёжного специалиста по Йхтиллу, чем Асфар Риидский, и, если для решения своей проблемы сперва требовалось решить его проблему, так тому и быть. Правила состязаний, как ни странно, не запрещали сторонней помощи, в том числе идущей из-за пределов Риида. В хронике даже сохранились истории, где великим домам напрямую оказывали поддержку вечные замки — в том числе Полночь. Правда, последний подобный случай произошёл около полутора тысяч лет назад, но почему бы не возродить добрую традицию?

— Если исполнение желаний связано с каким-то подвохом, — сказал я. — Готов рассмотреть любые другие варианты.

Кем бы я был, если бы подталкивал одного из своих немногочисленных союзников к продаже души Князю или другим малоприятным последствиям? К моему удивлению, Асфар и Гарра переглянулись и синхронно покачали головами.

— Нет, дар работает без подвоха… почти, — задумчиво сказал Асфар. — Случалось, что желание оборачивалось против того, кто его загадывал, но всякий раз проблемой была спешка и совсем уж кривая формулировка. В хронике есть записи каждого из загаданных желаний за последние пять веков, и записи эти подлинные. Есть другая проблема — специфика желаний.

— Дар Князя тяготеет к разрушению, а не созиданию, — тихо сказала Гарра. — Он… хорошо убивает, стирает в порошок, погружает в забытье. Но почти никогда не очищает, не возвращает к жизни. Асфар, у нас есть шанс, но я не уверена…

— Есть. Более того, наш дорогой гость может не помнить, но он однажды уже спрашивал о подобной возможности.

— О какой ещё возможности? — нахмурился я.

— Может ли бог создать камень, который сам не сможет поднять? — в фирменном равнодушии Асфара промелькнуло что-то новое, на грани заразительного сумасшествия. — Может ли этот камень упасть ему на голову и разбить её? Видишь ли, ещё никто не пытался применить исполнитель желаний против владыки Йхтилла, да правит он вечно под чёрными звёздами. Одна подобная мысль должна расцениваться как святотатство, ужасная ересь. Разумеется, она не могла бы прийти в голову ни мне, ни моей драгоценной сестре.

Гарра энергично закивала в знак полной поддержки брату.

Почти невозможно представить, чтобы Князь не предусмотрел «защиту от дурака» для приза в своём главном состязании. С другой стороны, если ты живёшь так долго, как один из Знающих, осторожность притупляется, а чувство собственного величия, напротив, раздувается с каждым годом. При наших предыдущих встречах Князь в Жёлтом показался мне странным, жутким, по-своему хитрым, но вовсе не всеведущим. Однажды я сбежал у него из-под носа, прямиком из Йхтилла, в другой раз — одолел в противостоянии один на один в измерении кошмаров.

Знающие любят число «семь», а вот мне больше нравится тройка. Даже если Князь догадается, кто помогает Высокому дому в сезонной бойне, он может не успеть среагировать до последнего момента. Всё это не значит, что от владыки Йхтилла получится избавиться навсегда, но купировать его угрозу на десятилетия будет вполне достаточно.

Я совсем собирался высказать эту несложную мысль, когда в невидимый барьер в каком-то метре от лица Асфара врезался сгусток колдовской энергии, расплескавшись насыщенно-чёрным. Из грязно-жёлтой дымки небес неохотно проявлялись многочисленные фигуры на крылатых тварях.

— Надо же, — вздохнул мой союзник. — В Доме Тысячи Дверей всё-таки решились на прямую атаку.

— Поняли, что исполнитель желаний у тебя? — недоверчиво спросил я.

— Нет, просто захотели проверить защиту на прочность. Если бы преуспели — тогда бы сказали, мол, почуяли дар.

— Ты не против, если я докажу им их неправоту?

Асфар явно заколебался, но Гарра с тревогой качнула головой.

— Если они начали обстрел, то уверены, что пробьются, потратив не больше тысячи против полутора. Мы не можем влить больше, если не хотим остаться не прикрытыми.

Как наглядная иллюстрация её слов, в барьер врезалось ещё три сгустка — почти одновременно. Асфар едва заметно вздохнул.

— Я, Асфар Риидский, господин Высокого дома и шести тысяч душ, официально принимаю помощь лорда Виктора фон Харгена, хозяина Полуночи, в текущих состязаниях благородных домов. Да примет печать Высокого дома его кровь как мою, его разум как мой, его душу как мою. Да сгинут те, кто осмелится встать у нас на пути.

Повинуясь едва заметному движению пальцев Асфара, барьер сперва уплотнился, принимая два новых вражеских заряда, а затем исчез — ровно напротив нас. Теперь я видел это так же отчётливо, как если бы сам сотворил это заклинание, а вот атакующие на крылатых тварях явно не сообразили, что происходит.

До той самой секунды, пока Райнигун не загрохотал, стирая их с неба Риида одного за другим.