Изыди, Темный! или Это мой ребенок

Глава 32

Проснулась я от того, что кто-то касался моего лица. Бережно, почти невесомо. Но от этого не менее настойчиво.

Поморщившись, я попыталась отвернуться. Чужие пальцы замерли, а потом продолжили свои действия ещё активнее. Да что ж такое!

— Отста-ань! — зевнула я и попыталась укрыться одеялом.

— Ну уж нет. Второй раз не выйдет, — фыркнул мужчина.

Я открыла глаза. Дамир сидел рядом со мной на диване, глядя с какой-то безграничной трепетной нежностью. Сонно моргнув, я оценила влажные волосы, домашние штаны и футболку с капибарой. Сдержать улыбку было выше моих сил.

— Тебе идёт, — хмыкнула я.

— Знаю, — отозвался он. — Я воспользовался душем. Надеюсь, ты не против?

Я качнула головой и с трудом подавила зевок. Дамир выглядел так органично в этой одежде, на этом диване, в этой квартире. Как будто у него всегда было именно это лицо.

И вопреки всем доводам логики сильнее всего хотелось зарыться в объятия к этому мужчине и там остаться.

Я колебалась всего пару секунд. Выпутавшись из одеяла, подползла ближе и практически заурчала, когда вокруг меня сомкнулось кольцо мужских рук. Дамир прижал крепко-крепко и поцеловал в висок.

— Я скучала, — призналась шёпотом. — Но я так на тебя злилась.

— Знаю, — вздохнул он. — Прости меня. Стоило рассказать раньше, но всё время что-то мешало.

— Зачем ты вообще затеял этот маскарад? — нахмурилась я и, откинув голову, заглянула в тёмные глаза.

— А Дамира ты бы пустила на порог?

Вздохнув, я отвела взгляд и умостила голову на мужской груди. Нет, не пустила бы. И мы оба прекрасно это знали. Не стоило и спрашивать.

Дар обнял и принялся перебирать мои волосы. Именно так, как мне нравилось. Меня укутал запах кедра и морской соли, и я блаженно прикрыла глаза. В объятиях этого мужчины было бесконечно тепло и надёжно. Казалось, я могу просидеть так вечность.

— Расскажешь, что там произошло? — попросила я. — Ты ведь из-за этого задержался.

— Из-за этого, — вздохнул Дамир. — И ничего ещё не закончилось. В ближайшие несколько недель будут ловить всех причастных.

— То есть, их было много? — удивилась я.

Дамир ещё раз вздохнул и начал рассказывать.

Как выяснилось, началось всё много лет назад. Когда — вот сюрприз — мой биологический отец начал свои любовные похождения. Игорь успел рассказать про невменяемое число детей, которых он отыскал. И про то, что почти все одарённые погибли при инициации.

О чём Рассел забыл рассказать — так это о том, что Филипп Богданов — наш с Игорем единокровный брат, выгоревший в возрасте десяти лет. Рассел отыскал его, предложил компенсацию и хорошую должность. Но в тот момент Филиппу этого показалось мало: он начал требовать место в верхушке клана и право наследования. А получив отказ, затаил злобу.

Впрочем, очень скоро у него появился шанс отыграться. Совершенно случайно судьба свела его с таким же выгоревшим магом. Вернее, это была даже не судьба, а Игорь Романович Рассел собственной персоной. По какой-то причине он решил, что если устроить двух выгоревших магов в один филиал, то им будет проще справиться с проблемой.

Вышло наоборот. Ненависть двоих наложилась друг на друга и преумножилась. И они начали искать других таких же людей. И параллельно раскапывать любую информацию, способную помочь им вернуть силы.

Идею подкинул случай. В пятиэтажке, где в то время жил Богданов, началась инициация у десятилетнего мага. И мужчина прочувствовал на себе все прелести нескольких волн инициации. Осознавая, что в норме подобного происходить не должно, Филипп стал выяснять причины. Нашёл магов, работавших в геологии, и выяснил, что в месте, где он жил, находилось одно из крупнейших месторождений фералита.

— Его же можно было продать, — удивилась я. — Передать информацию о месторождении и разбогатеть.

— Верно. Но ему не нужно было богатство. Ему нужна была магия.

— Но это же… Невозможно?

— Выяснилось, что возможно, — покачал головой Дар. — Но им нужно было что-то, способное вызывать те самые волны инициации… Помнишь, мы обсуждали, что фералит — мощный резонатор? Так вот, выяснилось, что вблизи него все нераскрытые внутренние магические источники во время инициации вступают в резонанс. И когда я говорю все, я имею в виду…

— Даже у выгоревших магов? — ахнула я. — Ты хочешь сказать, что у них можно искусственно вызвать повторную инициацию?

— Именно этим Богданов и занялся. Первым он вернул магическую силу себе.

— Но у него же не было браслета, — удивилась я. — И он не зарегистрирован.

— Браслет у него был, просто замаскированный под кожу. А насчёт регистрации… Он договорился о подключении к источнику небольшого клана. Те согласились в обмен на поставки того самого фералита. Так что у Богданова появилась возможность обходить систему учёта. А потом он решил превратить это в бизнес.

Мужские руки напряглись, а я нахмурилась. Потому что что-то здесь не складывалось. И тут я поняла, что именно. Остатки сна слетели моментально. Выпрямившись, я отстранилась и уставилась в глаза Дамиру.

— Постой. А как именно он обеспечивал волны инициации?

Дар криво усмехнулся. И я поняла, что совершенно не хочу слышать ответ. И тем не менее он прозвучал.

— Они похищали детей на пороге раскрытия дара и устраивали им общую волну на залежах фералита.

— То есть, прямо здесь.

Кивнув, Дамир снова притянул меня к себе и продолжил отстранённо перебирать волосы.

— Да, этот дом — как раз тот, где жил Богданов. Прямо под нами сейчас находится огромный пласт фералита. Причём, в отличие от тех, что используются в источниках, этот никак не заряжен — ни ферами, ни литами. Абсолютно чистый материал. Он стоит баснословных денег, но важнее другое: этот кусок может с лихвой решить вопрос дефицита магии в городе.

Мы замолчали. Я переваривала услышанное. Богданов мог помочь в решении по-настоящему важных вопросов, но предпочёл действовать, исходя из собственных интересов и жажды мести. При этом…

— Значит, это они похищали детей.

— Они. Выяснилось, что чем больше детей, тем сильнее волна. Тем больше магов могли одновременно проходить инициацию.

— Как они вообще определяли будущих магов?

— О, это отличная разработка, сделанная на основе всё того же фералита. Позволяет определять неинициированный источник просто подойдя вплотную к ребёнку. Так что могу сказать, что в ближайшее время определение новорождённых магов перестанет быть проблемой…

Дар тяжело вздохнул. И я разделяла его состояние. Богданов мог принести столько пользы обществу, но вместо этого…

— А что с детьми?

— С детьми… Сегодня мы нашли внизу больше пятнадцати детей. Некоторых держали более двух лет. Следили за их физическим состоянием. Кормили, показывали врачам и… провоцировали очередную волну инициации каждую неделю, в одно и то же время. Фактически, все они находились на этапе пятой волны, но завершить им не позволяли. Как и выгореть.

— Какой кошмар… — пробормотала я, вспомнив ужасы, через которые пришлось пройти мне. И тут меня осенило: — Так значит, именно поэтому Гришины волны приходили по графику?

— Кроме последней, — хмыкнул Дар.

— Почему, кстати?

— Из-за Иры. — Он пожал плечами. — Две недели назад приезжали маги из службы учёта, когда мы засекли инициацию Иры. Помнишь, тогда всё оборвалось раньше, чем обычно?

Я медленно кивнула. Точно. Мы тогда боялись, что всё снова закончится в три часа ночи. Но волна завершилась ровно после приезда магов. А через неделю началась в пятницу вместо субботы. Пытались отвести подозрения?

Задумавшись, я окончательно расслабилась в объятиях Дара. Переплела наши с ним пальцы и лежала, отстранённо водя пальцем по мужской ладони. И было так хорошо, что я даже не сразу поняла, что повисла тишина.

— Алесь, — позвал Дамир, и я, вздрогнув, выпустила его руку и запрокинула голову. В голосе сквозила настороженность. — Алеся, ты не ответила.

Внимательный взгляд карих глаз заставил подобраться. Подтянув ноги, я села и развернулась. Посмотрела серьёзно.

— На какой вопрос?

— Ты меня простишь?

— Я… — Сглотнув, я отвела взгляд и быстро облизала губы. — Я уже не сержусь.

— Я спрашивал не об этом.

Дар подался вперёд, практически нависая надо мной и, приподняв голову за подбородок, заставил посмотреть на него.

— Я очень сильно тебя люблю, — прошептал он, глядя чётко мне в глаза. — И больше всего на свете я хочу жить с тобой и Гришей. Либо здесь, либо в любом другом месте. А чего хочешь ты?

Глубоко втянув воздух, я замерла. Словно под гипнозом. Ни отвернуться, ни взгляд отвести. Сильнее всего хотелось, чтобы Дамир поцеловал. Но он почему-то медлил. И я попыталась заставить себя включить мозги.

— Сейчас или вообще?

По лицу Дамира скользнула улыбка. Взгляд спустился ниже, приклеившись к моим губам, и потемнел.

— Давай начнём с сейчас…

Ну сейчас так сейчас…

Вцепившись в запястье Дамира, я потянула его руку вниз, а сама подалась вперёд, приникая к его губам. Мужчина судорожно выдохнул и обхватил меня руками, притягивая ближе. Язык настойчиво пробежал по моей нижней губе и вторгся в рот, срывая стон.

Мои пальцы в его волосах. Его — под моей одеждой. Мои пальцы пробегают по его груди — и через мгновение я уже стягиваю его невозможную футболку через голову, обнажая грудь. Дар улыбается. И на этом лице это почти дьявольская усмешка выглядит такой знакомой и родной.

Вспышка — и я замечаю краем глаза, как на комнату ложится полог тишины.

— Так уверены в своих силах, Дамир Викторович? — мурлыкаю я.

— Ах ты…

Он поднимает меня под бёдра и, едва сдерживая смех, несёт на кровать. Опускает на простыни и окидывает взглядом, полным жадного восхищения. В какой момент я лишилась одежды?..

— Ты безумно красивая, — тихий шёпот с ноткой обречённости.

— Я тоже тебя люблю.

Дар замер. Замер и уставился на меня с неподдельным изумлением. А я вдруг смутилась. Нашла время для откровений. Вот не могла попозже сказать?

— Правда? — и такая надежда в голосе…

Я закусила губу. Могла бы сказать многое. О том, как влюбилась в Дария, считая его несуразным стажёром, но замечая и другую его сторону. Сильного и заботливого мужчину. О том, как в течение недели изо всех сил старалась вытравить эти чувства, снова и снова вспоминая все прегрешения Дамира. Только с каждым разом они выглядели всё более надуманными. Как сегодня рвалось из груди сердце, когда услышала доносящийся из-под земли грохот.

И как запела душа, услышав признание.

Но всё, на что меня хватило — это кивнуть.

Этого оказалось достаточно. Дар расплылся в совершенно шальной улыбке и снова склонился к моим губам. На этот раз медленно, бережно и бесконечно нежно. И я выгнулась навстречу, прижимаясь к нему всем телом.

Миг единения сорвал ещё один стон, а следом всё исчезло. И комната, и целый ужасный день со всеми волнениями, и даже залежи фералита под нами. Осталась только я и этот прекрасный мужчина. В которого я всё-таки успела без памяти влюбиться за последний месяц. И которому была готова доверить наше с Гришей будущее.