Изгой рода Орловых: Барон

Глава 8 Инстанции

Первым делом после звонка из Коллегии я создал себе аккаунт в «Чертоге» — социальной сети для титулованных дворян. Той самой, куда еще две недели назад не мог попасть, получая оскорбительные отлупы от сетевого робота. Зачем мне это? Да уж не из-за чувства уязвленного самолюбия. Положение обязывает. А еще эта социальная сеть — полезнейший ресурс.

Ресурс для возможности быстрой, но опосредованной связи со мной для равных по сословию людей, у которых нет моих личных контактов. Возможность для анализа секретным службам родов, семей и прочим шпионам всех мастей. Они могут составить мой психологический портрет по действиям в сети, добавлю именно такой портрет, который выгоден мне.

Ну и новости. Если соцсети и сайты для безродных вообще не освещали начавшуюся военную операцию, то в «Чертоге», например, было несколько годных военных аналитиков, которые комментировали начавшиеся боевые действия, пользуясь, видимо, достоверными источниками информации непосредственно с Михайловского фронта.

Бизнес-аналитика, ресурсная биржа, экономические новости…

Чертог, — целый океан полезной информации, ранее для меня недоступной.

Ну и напоследок, Чертог был срезом сословия титулованных дворян, их миром, в котором они варились отдельно от бояр и безтитульных. Миром, без которого существование современного титулованного дворянина было уже немыслимо.

Я нашел Истомину, Ксению и Вульфа и подписался на них. У Вульфа был титул Римского Понтификата, формально приравненный у нас к титулу барона, с сильно урезанными правами. Пока я решил на этом и остановиться. Естественно, свой аккаунт в «Народе», — сети для безродных я никуда не удалил. Единственное, что я сделал, — анонимизировал профиль, обозвав его «Боярин», — еще одна привилегия благородного сословия.

И хорошие новости на звонке из Коллегии Контроля не закончились.

Полюбовавшись своим свеженьким профилем в «Чертоге» и сгенерированным Каем изображением, на котором я выглядел чуть старше и, честно говоря, чуть симпатичнее, чем в реальности, я направился на выход из дома. Следовало действительно забрать паспорт сразу, а то потом закручусь и забуду. Пусть документ будет на руках: не всегда твой профиль в реестре подданных доступен, особенно в земствах.

По дороге в Центральный район меня застал второй официальный звонок за сегодня, на этот раз из Управления ликвидаторов. Звонил незнакомый мне офицер в чине лейтенанта, который вполне любезно сообщил, что моя заявка на формирование частного отряда ликвидаторов рассмотрена и удовлетворена. Рейтинг отряда — Е.

Самый низкий рейтинг, предусматривающий определенные ограничения в вооружении отряда, а также полностью лишенный любых привилегий, которые появлялись только на последующих рангах. Рейтинг рос исключительно за выполнение заданий Управления. То есть ты мог сколько угодно «работать только на себя», но тогда ты не получал от государства никаких преференций. Довольно разумная политика, как по мне.

В Управление теперь тоже требовалось заехать, чтобы получить «пластик», то есть документы на отряд. Причем это было даже важнее получения паспорта с баронской короной на обложке, потому что в местах, где эти документы требовались, связь не работала почти никогда. Соответственно, проверить полномочия или рейтинг отряда власти на местах могли только по «пластику».

В Коллегии меня ожидаемо мурыжили почти два часа. Я уже собирался плюнуть на паспорт и забрать его после Нового года, но в момент, когда мое терпение почти лопнуло, меня все же пригласили к письмоводителю, который со всеми положенными поклонами и титулованиями, постоянно кланяясь, выдал мне долгожданный документ, забрав мой обычный дворянский паспорт.

Такое небольшое, якобы унижение напоследок, которое меня вообще никак не тронуло. Мало того, что ждать заставили, так еще и письмоводитель — ранг ниже самого нижнего чиновника в Табели о рангах. И то, что важнейший документ мне выдавал человек на такой ничтожной должности, было одновременно и выражением презрительного отношения, и предупреждением мне от воронежской Коллегии. Мол, недолго ты бароном пробудешь, Орлов. Но мне на эти мелочные истерики местных чиновников было наплевать. Я поблагодарил потеющего и заикающегося служащего и пожелал ему счастливого Нового года. Тот совсем растерялся, а мне послышался скрежет зубов начальника отдела. Так что Коллегию я покинул в прекрасном настроении, несмотря на потерю времени.

В Управлении ликвидаторов меня приняли по-деловому, но у них тоже пришлось задержаться. Здесь причина была иной — бюрократия, будь она неладна. Меня сгоняли в шесть разных окон и два кабинета, пока я не собрал наконец все бумаги, визы и подписи. Впрочем, мой новый статус стал для меня «нитью Ариадны». Для барона, даже новоиспеченного, чиновники Управления сделали все максимально оперативно. Так что «всего-навсего» через пару часов блужданий по бюрократическому лабиринту я уже почти вышел к солнышку, как нарвался на минотавра, вернее, на его миньона.

— Постойте, ефрейтор Орлов, — я аж поперхнулся от этого «ефрейтор».

Окликнувший меня офицер был мне знаком по церемонии награждения, адъютант генерала Громова, который подавал ему документы из «призовой» папки.

Я повернулся, изобразив на лице вежливое недоумение.

— Я уволился со службы, ваше благородие, — сказал я ему. Про получение баронского титула я говорить не стал, мне с этим подданным детей не крестить.

Он, взглянув на мое дворянское кольцо, которое я, естественно, заменить на перстень, соответствующий новому статусу, не успел, поправился:

— Ваше благородие. Вам прик… Его превосходительство Громов вас просит подняться к нему.

— Ведите, ваше благородие…? — я вопросительно поднял бровь.

— Павел Андреевич Кольцов, — представился адъютант. — Прошу за мной, ваше благородие, к служебному лифту.

Кабинет генерала Громова находился в старом крыле управления — там, где бетон еще помнил времена аналоговых средств связи, а штукатурка нарастала слоями, как геологические отложения.

Помещение было просторным, лишенным показной роскоши. Стены обшиты дешевым темным деревом, над рабочим столом — портрет императора Бориса Федоровича Годунова. У стены картотека с картонными папками. Единственным устройством, напоминающим о том, что за бронированными окнами век чипов, имплантатов и высоких технологий, был большой интерактивный тактический стол, сейчас выключенный.

В воздухе слегка пахло лежалой бумагой и сильно резким мужским одеколоном.

Хозяин кабинета встретил меня, стоя у окна. Когда я вошел, он протянул руку и довольно крепко сжал мое предплечье. Мы обменялись приветствиями.

— Проходите, Алексей Григорьевич, — предложил он, указывая на стул напротив его рабочего места.

Поскольку хозяин кабинета остался стоять, я тоже не стал садиться, а остановился у стола, глядя на генерала.

— Никак не могу понять, как к вам относиться, — почти пожаловался этот суровый мужчина. Интересное начало разговора. — С одной стороны, вы, Алексей Григорьевич, герой, удалец и образцовый дворянин. То, что вы вернули документы, взятые вами в логове колдуна, как только поняли их значение, похвально. Но зачем их было брать? Это как-то не вяжется с образом, который вы старательно себе создавали. Наши аналитики голову себе сломали, пытаясь понять, что за игры вы вели, поступив на службу.

Он тяжело посмотрел мне куда-то в район переносицы. Я даже не думал отпираться или возражать, тем более что мне нельзя врать, я просто промолчал, сохраняя заинтересованное выражение на лице.

— Вы уводите у меня группу отличных бойцов и сразу же регистрируете вольную команду. А ведь даже вольные команды зависят от Управления. Не могу понять, что вами движет и кто вы такой. Просто молодой не очень умный наглец или слишком хитрый интриган.

Он замолчал, давая мне возможность вставить реплику.

— С бойцами, ваше превосходительство, все очень просто. Эти люди не имели на службе других перспектив, кроме как выйти в отставку на мизерную пенсию с вконец подорванным здоровьем. Если выживут. У вас таких «отличных бойцов» в Управлении полно. Сейчас они хотя бы будут приличные деньги зарабатывать, по сути оставаясь вашими коллегами. Ну и об их здоровье я позабочусь лучше, чем медики Управления, гарантирую. Мне кажется, судя по количеству «звезд» у каждого, они это заслужили.

Генерал в этом месте едва заметно кивнул, как будто я попал в резонанс с его собственными мыслями.

— И никаких «игр» я не вел. Альтернативу вы предложили довольно оскорбительную, но я точно не интриган. Все предельно просто: мне нужен был служебный статус, опыт работы с тяжелым эфиром и даже то скудное жалование, которое мне положили от щедрот государя. Никто не предполагал, что я стану наследником титула и некоторого состояния. Я в том числе. Да и стихийником так скоро я становиться не планировал. Но человек предполагает, а судьба располагает. Я благодарен вам за то, что не стали препятствовать мне в регистрации собственной команды, — продолжил я. — Но, прошу меня простить, не понимаю целей этой встречи.

Генерал обошел стол и наконец уселся в кресло, снова кивнув мне на стул.

— Алексей Григорьевич, я встречаюсь со всеми лидерами новых команд. Цель такой встречи — познакомиться лично. Понять, что за человек будет действовать в моей зоне ответственности. А вокруг вас столько всего происходит, что я просто не мог отложить эту встречу. Вот, например, эта история с содержимым логова колдуна и убийством офицера Управления. Соколовы подняли вокруг этого факта нездоровую суету. Ничего не хотите мне сказать?

— Возможно, это связано с тем, что я сообщил Соколовым о том, что у них на территории четвертого уровня бродит опасный убийца-ордынец. Он уже нападал на меня и моих людей.

— А почему вы позвонили Соколовым, а не в Управление, тому же Волкову? — его лицо слегка покраснело. Он прекрасно держал себя в руках, но моя последняя реплика его очевидно разозлила.

— Потому что ловля агентов Орды не входит в компетенцию Управления, ваше превосходительство — ответил я спокойно. — Этим занимаются опричники совместно со службой безопасности рода, на чьей территории этот самый агент действует. Я сообщил в СБ Соколовых, они наверняка связались с опричниками. Где в этой схеме Управление, я не понимаю.

— Не понимаешь? — он покраснел еще больше и стал говорить на тон выше, резко перейдя на «ты». — Мне насрать на юрисдикции, если убили моего человека! Твоего коллегу, Орлов! Я понимаю, что ты работал у нас недолго и не успел, наверное, впитать главный принцип: мы никогда и никому не прощаем смерти своих людей. Даже убийство водителя автозака, в котором летела твоя Истомина, мы не забыли. Шакала этого, запустившего ракету, ищут, в том числе на уровне министерства. Все знают: тронешь имперского ликвидатора — будь ты хоть коронованный вор, хоть титулованный дворянин, хоть боярский сын, — ответишь. Не по закону, а кровью за кровь. Теперь понимаешь?

Я кивнул.

— Понимаю. Надо было, наверное, позвонить, просто я не думал, что ресурсы Управления… — я на секунду задумался. — Хотя Волков…

— Вот именно! Волков. Я не зря вцепился в этого сербского, — все-таки сербского, а не венгерского, — гения. Не просто так подогреваю его чинами. Не за красивые глаза плачу ему из своего кармана тройную добавку к обычному окладу! Терплю его высокомерие и хамство! Именно он вычислил колдуна. Твоя удача продвинула его в расследовании, но информация о самом существовании агента Орды, шутящего шутки с Дрянью на моей территории, — его заслуга. Если бы ты с командой случайно не наткнулся на люк в коммуникации, он все равно бы нашел и вход, и базу. Именно он найдет мне Шакала. Он найдет убийцу коллеги.

Было немного обидно слышать про «удачу», но по сути он прав. Моя способность внешне похожа на удачу. И она не хуже чем «гений» Волкова. Только в отличие от Волкова, выпячивающего свой интеллект, я свою способность прорицателя не афиширую. А еще мне было немного стыдно. Нужно было позвонить, это факт. Просто мне, скорее всего, не хотелось общаться с этим венгро-сербом лишний раз. С одной стороны, я им восхищался, работе его рассудка можно было только позавидовать. С другой — его высокомерие и постоянное подчеркивание своего интеллектуального превосходства подспудно раздражали и отбивали любую охоту к «общению».

— Вы правы, ваше превосходительство, я приму к сведению ваши слова, — ответил я Громову.

— Если вы, Орлов, хотите настоящего, а не сугубо формального сотрудничества с Управлением и хорошего отношения с моей стороны, — генерал снова вернулся к официальному тону, — вы сейчас пойдете в крыло дознавателей. К Волкову. И расскажете ему все, что знаете, и все, что произошло, до мельчайших подробностей. О нападениях на вас и команду. О том, что ищет этот… призрак подземелья. Приказать вам я уже не могу. Так что считайте это официальным запросом о сотрудничестве от Управления и моей личной просьбой. Надеюсь, вы прислушаетесь, если вашей милости, конечно, будет угодно, — завершил он разговор на совсем уже официальной ноте.

С моей стороны было вполне разумно согласиться с любезным «не приказом» Громова, что я и сделал. Вот если бы он задержал регистрацию и вызвал меня поучить «свободу любить», думаю, результат был бы другим. А так он поступил абсолютно правильно: показал выгоду от «хорошего отношения Управления и его превосходительства лично» и только потом высказал свою просьбу. Как я уже и говорил, люблю адекватных людей и всегда стараюсь идти навстречу их пожеланиям. Поэтому, хотя я и сильно сомневался, что Волков доберется до «призрака подземелья» раньше меня, сходил к дознавателям. У меня было видение про собственный труп в переулке Синицы, и я почти не сомневаюсь, что где-то там мы с нашим «призраком» и пересечемся. Я, как можно понять, погибать не собирался.

Волков меня ждал и накинулся с вопросами, как голодный волк на козу, простите за дурной каламбур. За полтора часа «беседы» он выпотрошил меня полностью, заставив вспомнить мельчайшие подробности нападений, которым я сам не придавал особого значения. Кроме того, он пытался выяснить все о взятых мной у колдуна трофеях, но здесь уже я предпочел умолчать об оставленных себе магических побрякушках и кристаллах эфириума. По моему мнению, убийца гонялся явно не за этим.

ВЕНГЕРСКО-СЕРБСКИЙ ОРИН И АЛЕКСЕЙ

Наконец Волков, развалившийся в удобном, сделанном явно на заказ под его тушу кресле, спросил:

— То есть вы уверены, что ничего из того, что вы посчитали трофеями, не может быть упоминаемой в записках ордынца «скрижалью»?

— Уверен. Скрижаль — это что-то, сделанное Синицыными. Что-то из наших, человеческих технологий. Ничего подобного я там даже не видел, не то что забрал себе.

— А наш Призрак, видимо, обратного мнения… — Волков начал выписывать указательным пальцем круги на подлокотнике. — Вот и прицепился к вам и команде, которая штурмовала логово. Алексей Григорьевич, — продолжил он, — вы же будете искать эту Скрижаль? В том числе за этим команду зарегистрировали?

— Это точно не главная цель, поверьте. Но, если честно, эта история довольно интересная. Так что да. По карте пойду. Искать Скрижаль буду. Надеюсь, у Управления нет возражений?

— У Управления, в моем лице, — подчеркнул он это «моем» голосом, — вообще нет возражений по поводу ваших планов или каких-либо претензий к вам. А за генерала Громова я поручиться не могу. Этот вопрос вам нужно обсудить с ним лично. У генерала есть ежемесячный приемный день специально для владельцев команд вольных охотников. Советую, кстати, вставить его себе в расписание и записываться на прием, даже если вам кажется, что особо обсуждать с генералом нечего. У него может быть на этот счет свое мнение, которое вам, как лидеру команды, будет полезно знать.

— Спасибо за совет, непременно воспользуюсь. Мы закончили? А то я уже полдня потратил на бюрократию и разговоры, а у меня своих дел полно, Орин.

— Да, спасибо за уделенное время, барон. Я доложу генералу о том, что полностью удовлетворен беседой.

На сей позитивной фразе мы и расстались. Я отправился разгребать свою кучу дел, а Волков, прикрыв глаза, включил свои гениальные мозги на полную катушку. Могу только пожелать ему удачи. В конце концов генерал прав: мы все на одной стороне.