Изгой рода Орловых: Барон

Глава 5 Шантаж, дело семейное

С бумагой всё оказалось хорошо, а вот Володин имел вид несколько помятый.

— Добрый вечер, Алексей, — проговорил он скороговоркой. — Вы сможете найти время, чтобы встретиться?

— Что, не эфирный разговор, Павел Маркович? — спросил я. Вид мой партнёр имел взъерошенный.

— Вы всё верно понимаете. Я могу подъехать, куда скажете. Было бы неплохо встретиться поскорее.

— Мне понравился ваш клуб. Собираюсь после получения титула подать заявку на вступление. Как думаете, одобрят?

— Титул? Вы получаете титул? Неудивительно, конечно, но я думал, вы собираетесь прекратить размолвки с родом. — Ну да, до него слухи ещё не добрались, не того он полёта птица. Да и прошло полтора дня всего с момента отречения.

— Давайте всё обсудим у вас в клубе, Павел Маркович, — с нажимом проговорил я.

— Ах да! — Он, совсем по-простонародному, хлопнул себя ладонью по лбу. — Конечно. На какое время резервировать приглашение?

— Да вот как долечу, — со вздохом, вставая из-за стола, ответил я. — Минут двадцать, полчаса. Успеете?

— Конечно. Встретимся в «Диогене», Алексей.

И он отключился так же стремительно, как начал разговор. Видимо, серьёзно прижало Володина. Ладно, зачем гадать. Скоро всё узнаю.

В очередной раз за день вызвал аэротакси.

Пока летел, проверил варианты по машинам, накиданные мне Каем. Больше всего мне понравилась «Чайка» — Волжского автозавода, спортивная, зализанная, но выполненная в ретро-стиле летающая машина-купе. Так что, недолго думая, я ткнул в «купить» и заставил Кая заняться оформлением документов. Заодно выбрал и аэрофургон. Остановился на «Каме» — отличное сочетание надёжности и хорошего дизайна от уральских Демидовых. Орловские аэрофургоны были больше, чем мне нужно, и относились к классу грузовых. Демидовская одиннадцатиместная машина мне подойдёт почти идеально. Листая эфир и отдавая распоряжения Каю, я и не заметил, как долетел до места. Очнулся лишь, когда такси пошло на посадку на общественную парковку перед «Диогеном».

Всё те же безразличный швейцар и приветливый, как кусок сухаря, дворецкий повторили церемонию приветствия. Только дворецкий сразу обратился ко мне по имени — узнал. Эге, становлюсь завсегдатаем. Он молча, шаркая войлочными туфлями, проводил меня по лестнице наверх, правда, в другой кабинет, не в тот, что в прошлый раз.

Володин в ожидании меня разве что ногти себе не сгрыз. Он выглядел непривычно взволнованным, вскочил, приветствуя меня с явным облегчением.

— Ещё раз доброго вечера, Алексей, как добрались? — он старался соблюдать политес, несмотря на волнение. Не буду его разочаровывать.

— Вполне пристойно, знаете ли. В дороге немного трясло в воздушных ямах. И когда власти полиса озаботятся их заделать? — с максимально возможным светским видом ответил я.

— Действительно… — он запнулся, затем рассмеялся. — Чуть не начал рассуждать о заделке воздушных ям. Позвольте полюбопытствовать о получении вами титула, если не секрет, конечно? То, что вы успели вычеркнуть себя из рода Орловых насовсем, я уже узнал.

— Один барон недавно умер и усыновил меня. С передачей титула, состояния и собственной внучки. Я подал согласие в геральдическую палату и не вижу причин, по которым прошение барона могут не удовлетворить. Это если вкратце.

— То есть скоро я должен буду обращаться к вам «Ваша милость», — среагировал Володин.

— То есть скоро я получу право на такое именование, но от вас, Павел Маркович, мне будет вполне достаточно обращения Алексей и на «вы», когда мы не на людях, конечно.

— Конечно. Что же, могу вас только поздравить, Алексей. Вы удивительно быстро растёте для своего возраста. Даже изгнание… теперь уже отречение не может вас остановить.

— Оставьте дифирамбы вашей любовнице, Павел Маркович, прошу. У меня был довольно непростой день, и я буду благодарен, если вы перейдёте к делу. Только один момент сперва, — остановил я его. — Меня приглашают посетить Муром. Великая княгиня Годунова-Голицына пожелала дать мне аудиенцию. Вы об этом что-нибудь знаете?

Он выглядел удивлённым. Присев на ручку кресла — до этого он стоял, переминаясь с ноги на ногу, — Володин задумчиво произнёс:

— Нет, Алексей Григорьевич. Мне пришло письмо из канцелярии её высочества, что ваша просьба о вхождении в попечительский совет находится на рассмотрении у великой княгини. Но ничего об аудиенции. Вам звонил кто-то из её придворных?

— Гофмейстер, — Володин скорчил кислую физиономию. — Да мне он тоже не понравился, как и я ему, — весело добавил я. — Ладно, с этим разобрались. Ваше письмо прочли, и её высочество среагировала даже живее, чем я рассчитывал. Спасибо, ваше содействие оказалось неоценимым, Павел Маркович. Теперь давайте перейдём к тому, о чём вы хотели мне рассказать. Что у нас плохого?

— У вас, Алексей Григорьевич, ничего, — с тяжёлым вздохом ответил он. — А вот у меня проблемы, — и он замолчал.

Вот заладил с этим Григорьевичем. Стоило мне сказать, что удостоен аудиенции у Годуновой, так сразу отчество появилось. Ладно, волнуется человек, можно понять.

— Ну, — поощрил я его. — Выкладывайте всё без утайки. Чем смогу, помогу.

— Да я уже раскаялся, что побеспокоил вас. Недооценил масштаб персоны, так сказать, — он нервно улыбнулся и развёл руками.

Да что ж такое!

— Да ёлки зелёные, Павел Маркович! — я аж слегка повысил тон. — Не мнитесь вы, как новобранец перед сержантом. Я всё ещё я, вы меня вот таким, — я показал примерно полметра от пола, — помните. Выкладывайте уже.

— Ну да, — протянул он. — К тому же, если всё выйдет наружу… В общем, у меня появились проблемы деликатного свойства. Меня шантажируют. Некоторые мои дела не терпят огласки. Так получилось, что некая особа получила в свои руки сведения, которые могут уничтожить мою карьеру. Все мои карьеры разом. На скамью подсудимых я не сяду, ничего противозаконного я никогда не делал. Но репутация моя будет уничтожена. А в кругах, в которых я работаю, репутация — мой единственный капитал. Проблема в том, что этот шантаж и возможное обнародование компрометирующих сведений ставит под угрозу и наше с вами дальнейшее сотрудничество.

— Это вы не о своей любовнице, случаем, говорите? — у меня перед глазами промелькнуло видение, как мы с Кэт вламываемся в чужую квартиру. Как причудливы пути мироздания!

— А вы… ну да, глупый вопрос. Наверняка собрали информацию перед тем, как идти ко мне за отцовой недвижимостью. В общем, — заторопился он, — я тут краем уха слышал, что у вас были какие-то дела с бароном Фурсовым, да и с Соколовыми вы близки… А про барона ходят специфические слухи… ну… — он заметил мой иронический взгляд, но неверно его истолковал, — нет! К его милости, конечно, никаких вопросов нет! Это у снобов из клуба к нему претензии, ему уже дважды отказывали в членстве. Но говорят, у него есть специфические партнёры, а вы… вот я и решил… — голос его стихал с каждой фразой и под конец превратился в невнятное бормотание.

— Как, кстати, вы получили членство в «Диогене»? — внезапно мысль моя вильнула в сторону от разговора.

— Я-то? — он оживился. — Я здесь, если честно, на птичьих правах. Двое моих титулованных клиентов, для которых я веду дела с фондами, посчитали неудобным постоянно оформлять на меня пропуск. И вот, — он развёл руками, — у меня бронзовый членский билет. Вы, кстати, серьёзно говорили о вступлении в клуб? Слухи о ваших контактах с Максимом Андреевичем Фурсовым могут помешать. Впрочем, я могу попросить дать вам рекомендацию одного моего клиента. Он плевать хотел на условности, а его слово здесь имеет вес.

— Очень хорошо. Да, я серьёзно о вступлении в клуб. А вы серьёзно, Павел Маркович? Я о «партнёрах» Фурсова? Серьёзно хотели нанять бандитов, чтобы они надавили на вашу любовницу или похитили у неё документы?

— Да что же делать! — он всплеснул руками. — Я сам совершенно не того склада человек, чтобы кому-то угрожать. Да и не испугается она моих угроз. Это мне нужно её бояться! И нужных связей у меня нет. Я совершенно не знаю, что делать, Алексей Григорьевич!

— Ну так нельзя, Павел Маркович. Вы не боитесь, что бандиты сами будут вас шантажировать, если у них получится обобрать барышню? А так и будет с вероятностью процентов сто.

— Но… вы правы, конечно. Совершенно отключил голову, идиот, — самокритично заметил он. — Но получается безвыходная ситуация! Простите, что вывалил на вас свои проблемы, Алексей Григорьевич.

— Я вам больше скажу. Прошлые партнёры Фурсова обживают нары в СИЗО. А их наследники пока что вовсю делят оставшийся от сидельцев «бизнес», как говорят англофранцузы.

— Таких подробностей я не знал. Ещё раз извините…

— Да что вы заладили, Павел Маркович: извините да извините. Мы же партнёры! Это уже решено. Так что ваши проблемы отчасти уже мои проблемы. Но решать мы их будем без привлечения посторонних. Сами. Никаких бандитов. У меня достаточно собственных ресурсов, чтобы приструнить зарвавшуюся шантажистку.

— О! Я… это очень… чувствую, моя доля в совместном предприятии только что сократилась, — закончил он свою мысль.

— С чего вы взяли? Я всё-таки аристократ, а не ростовщик и не наёмник. Как-то даже обидно такое слышать от вас. Оставьте в покое мысли о своей доле, она не поменяется.

Я не добрый самаритянин и не благородный рыцарь, защитник униженных и обездоленных. То, что я делал сейчас, — просто повышение степени лояльности будущего партнёра. Володин буквально жил в системе оказания услуг, и сейчас я собирался оказать ему очень большую услугу. Жизнь он за меня не отдаст после этого и миллиончик не займёт, но на его верность в обычных делах я смогу рассчитывать. Пока эта услуга не забудется, как забывается всё хорошее.

— Даже не знаю, как вас благодарить, — произнёс он между тем. — Буду должен.

— Да, будете, — констатировал я, — если всё получится. Теперь мне нужны подробности, Павел Маркович. Что у неё, в каком виде, как к ней попало. Где предположительно хранит. Начинайте исповедь.

Володин по окончании разговора накормил меня шикарным ужином, я даже пожалел, что в «Диоген» нельзя позвать Истомину. Она бы оторвалась по полной. Летя домой в такси, я обдумывал то, что он мне рассказал.

По его словам, эта самая Лилия Брик была такой женщиной-вамп, умело кружившей голову мужчинам определённого типа, к которому принадлежал и сам Володин. Он подозревал, что не один у неё, но не особо переживал.

Сперва он относился к «Лилечке» как просто к дорогой содержанке, но постепенно пал жертвой её очарования и начал делать всякие глупости вроде признаний в любви или даже предложения стать официальной наложницей. В общем, в очередной раз пытаясь её впечатлить, он не придумал ничего лучше, как передать ей на хранение важные для себя документы о некоторых серых схемах работы с финансами фондов и общественных организаций, которые он вёл. Я вообще не понял, как такое можно сделать, да и объяснить он толком этот свой порыв так и не смог. «Дрянь попутала» не тянуло на внятное объяснение. Мелькнула мысль о ментальной магии, но… слишком сложно для цирка. Хотя совсем эту мысль забывать не стоило.

А теперь она требовала, что бы вы думали? Вовсе не повысить ей содержание, а предоставить доступ к закрытым документам некоторых организаций, кстати, к документам «Чистого мира» в том числе. В противном случае обещала обнародовать попавшие в её руки Володинские мутные финансовые схемы. Вот такая интересная девочка Лиля.

Володин думал, что один из её любовников — прокурор полиса. И предположил, что, возможно, прокурор решил таким образом сделать карьеру.

Но неважно, что думает Володин. Он рассказал, что свою квартиру девушка превратила в салон и озаботилась дорогостоящей системой охраны. Кроме того, она почти никогда не покидала своё гнёздышко из-за какой-то болячки, связанной с негативным воздействием солнечных лучей на кожу и роговицу глаз. Ну точно, женщина-вамп!

Банкам она не доверяла и до сих пор рассчитывалась наличными! И принимала плату ими же. Компьютер у неё, по словам Володина, стоял, но пользовалась она им для хранения информации или только раскладывала преферансы, он не знал. При нём не пользовалась.

Соответственно, была далеко не нулевая вероятность, что бумаги находятся только в её квартире, не скопированы, не выложены в облачные сервисы. На мой вопрос, почему он думает, что без бумаг Лилия не сможет испортить ему репутацию, Володин довольно уверенно ответил: «А кто её слушать будет без доказательств? Мало ли что брошенная куртизанка выдумает».

Собственно, нужно было пойти и забрать у шантажистки бумаги, прибегнув к угрозам или банальному грабежу. Чего я совершенно не понимал — это зачем в подобном налёте участвовать мне лично? А ведь видение чётко показало, что я вхожу в группу вторжения. А я пока что не видел к этому ни малейших оснований.

Но я привык доверять своей способности. Будут, значит, какие-то трудности, связанные с получением желаемых бумаг, с которыми смогу эффективно справиться я. В общем, решено.

«Кай, набери Кэт», — я откинулся на спинку сиденья из кожзаменителя и приготовился к очередным упрёкам или флирту. Ответила девушка сразу, будто ждала звонка.

— Привет, наниматель. Хочешь подписать меня ещё на одно дельце? — спросила она вполне по-деловому.

— Да, привет, Кать. Надо обсудить подробности где-нибудь.

— Сейчас?

— Да, лучше не откладывать. Можешь?

— Совершенно случайно я как раз совершенно же свободна. Надеюсь, ты не зажилишь девушке ужин?

— В «Жареном физике» тебя еда устроит?

— Вполне. Не «Устав», конечно, но я понимаю, у тебя сложные отношения с этим заведением.

— Тогда я буду через пятнадцать минут, — я сверился с таймером прибытия, одновременно отдавая Каю команду зарезервировать нам с Катей столик.

— Отлично, буду на месте примерно минут через двадцать, — и она отключилась.

— В общем, как видишь, плёвое дельце на пять минут: зайти и выйти, — закончил я свой рассказ, как раз когда Кэт покончила с едой.

— Ну да, ну да, — скептически отозвалась она. — А система охраны от «Тотальной безопасности», которая у неё установлена, — это тебе баран начихал, — Кэт отвалилась от стола, вытирая тонкие пальцы салфеткой.

— В преодолении этих мелких неурядиц я целиком полагаюсь на тебя как на профессионала, — парировал я.

— Да зайти-то мы зайдём, — задумчиво проговорила она, выбрасывая салфетку. — Мне одно непонятно: ты-то лично зачем туда попрёшься?

— Ну, это дело почти семейное. Не хочется расширять круг посвящённых в проблему, — ответил я полуправдой.

Кэт покосилась на меня и фыркнула.

— Не хочешь говорить — не говори. Если честно, с тобой я себя буду чувствовать максимально надёжно. Ты оплатил счёт?

— Да, сразу. У меня здесь теперь депозит.

— Ну, пойдём тогда, проводишь меня до такси. Ты же вызвал?

— Ну ты… Ладно, ладно, сейчас всё будет.

Я вызвал машины для себя и для Кати, и мы с ней двинулись на выход.

Когда я вышел из раздвижных дверей, пропустив девушку вперёд, у меня перед глазами закружились белые мухи и резануло острое чувство опасности. Но, странное дело, обычно я видел сцену своего убийства, а здесь… как будто видение дало сбой и выдавало только ощущения без картинки.

Я сильно толкнул Катю вправо, а сам рванул «скачком» влево. Упал в смешанную с уличной грязью снежную кашу, перекатился, выхватывая «Носорог»… Чувство опасности исчезло. Метель перед внутренним взором тоже прекратилась. Я поднялся, отряхиваясь, мокрый и злой. Через крыльцо ко мне подбежала Кэт:

— Обалдел, Орлов? Здесь никого нет! Совсем нервы сдают?

— Может быть, и сдают, — ответил я, шагая к стене заведения, из которой торчала короткая стрелка чёрного металла, исходящая ядовитым дымком. — А может, и нет. Видела такое когда-нибудь?

Подписки, лайки и комменты ускоряют появление проды, и позволяют новым читателям найти книгу.

Подписаться на автора https://author.today/u/dankogan

На цикл https://author.today/work/series/43918