Изгой рода Орловых: Барон

Глава 3 Политесы

Я поставил Кая потрошить архив отца. Однако утром прогресс был нулевым, если не считать сгоревшего на ноуте процессора — сработала защита архива. Такое себе достижение. Я вернул Кая к поиску «закладок» в моем «Умном доме», а сам на следующий день после потрошения «норки», оделся поприличнее и поехал на квартиру барона Пустовалова. Теперь, кстати, уже почти мою квартиру.

С грустью я подумал, что придется серьезно обновить гардероб и накупить кучу модных в этом сезоне «стимпанковских» шмоток. Новый статус не позволит разгуливать в кожанке поверх футболки или спортивной форме. Не поймут-с. А я уже привык так одеваться. Ничего, вон Кай подразгрузится маленько и все мне купит. Никакой камердинер не нужен с таким нейро.

Мне сегодня предстояло переговорить с Ксенией лично, не привлекая посредника в виде Истоминой. Предварительные переговоры были проведены, некие «хотелки» высказаны, но теперь нужно было перевести все эти прекрасные абстракции в четкие договоренности «на берегу». Да и нормально пообщаться и узнать поближе будущую «жену» было бы неплохо.

По дороге ответил вежливыми отказами нескольким боярским родам, осторожно закидывающим удочки по поводу «вхождения в род» через брак или же слугой, с «перспективами» поднять прямо вот до члена рода. Аж дух захватывает от таких головокружительных карьерных возможностей!

Различные приглашения на приемы, которые после моего бенефиса у Воронцовых тоже стали регулярными, я попросил Кая отсортировать и придерживать ответы, пока можно. Если сроки истекут до того, как геральдическая палата утвердит мое усыновление, вежливо отказать. А как только получу титул официально, обязательно пройдусь по приглашениям. При моем нынешнем статусе это бессмысленно и будет огромной потерей времени. Объяснять боярам, почему я не бегу вприпрыжку воспользоваться их щедрым и шикарным предложением? Увольте. А так — все понятно. Получение титула блокирует возможность вступить в род и получить статус боярина. Правда сразу же пойдут разговоры о вассалитете, но это совсем другая история. А через пять дней, кстати, уже Новый год! Куда-то пойти придется. Или с ребятами отметить? Потом решу. В общем, предстоит раунд «политесов», что меня лично не очень радует, но без этого не обойтись. Вот сейчас как раз с Ксении и начну.

Зато я обрадовал Ветра и нашего завхоза или скорее замкомхоза Кабана тем, что обновлены лимиты на приобретение снаряжения, и можно наконец купить нормальное оборудование, а не тот хлам, который мы собирались покупать до этого.

С тоской подумал о том, что вольная жизнь никому не интересного изгоя, кажется, закончилась. А ведь неплохая была жизнь-то! Но не для меня. Нет во мне достаточной степени смирения и стремления к аскезе, чтобы надолго торчать под столом сильных мира сего, собирая крошки, как это делают безродные. Мы пойдем другим путем, да! Станем сперва интересным изгоем, потом знаменитым, а потом незаменимым. Да, Анна Иоанновна? Я задумчиво подкинул монету и поймал не глядя. Ее Величество одобряла.

Кай, кстати, все равно ничем не занят, пока летим, работать с «Умным домом» по удаленному подключению он категорически не советует.

«Посмотри мне флаер, Кай, для покупки. Небольшой спортивный. Ну и служебную летающую машину. Так чтобы аэровагон какой-нибудь. Для гражданских целей, массовых вылетов и прочее. Новые смотри. Скинь мне варианты, когда я выйду от невесты».

«Да, господин кож… я хотел сказать, мой биологический брат по разуму».

«Ты уже выбери какое-то одно обращение. Люди обычно так поступают».

«Тогда мастер. Достаточно почтительно и в то же время не напоминает тебе о том, что ты держишь меня в рабстве. Утверждаешь?»

«Утверждаю. А про рабство ты, железяка гнутая, попутал. Рабов я может хотя бы кормил».

Вот зачем я ему осмысленные ответы даю? Он же просто набор аксиоматики и продвинутый генератор случайных чисел!

Это еще что, я слышал — одна безродная даже замуж выйти за нейро хотела. А главное, что паршивец ей пообещал! Скандал был, что вы. Она естественно сидела на «общей сетке», кажется в «Грандчате» или в «Ирине». Пошла к компании-разработчику требовать, чтобы они: «Отпустили бедняжку». Дурацкая история, я уже даже не помню, чем закончилась. Но нейропсихозы в наше время заняли значительную нишу среди психических патологий. Надо поосторожней как-то. А то сегодня я ему спасибо говорю, завтра шутки с ним шучу, а послезавтра уже на должность назначу, с окладом денежного содержания. Не-не. Нейропсихоз не пройдет! Лишних денег нет!

Элитный домик Пустовалова встретил меня хмурым охранником на проходной, подозрительной тетенькой-консьержем в подъезде и кислой физиономией Ксении, открывшей мне дверь в апартаменты. Все почти как в прошлый раз, но не как в прошлый раз.

Я сразу заметил изменения в интерьере. Все иллюзорные перегородки Ксения отключила и сделала перестановку мебели. У дальней стены штабелем стояли коробки, явно не вписывающиеся в интерьер. Со стен исчезли оружие и пейзажи охотничьей тематики. По сути, мы стояли внутри огромной почти пустой коробки.

— Добрый день, Ксения Николаевна, — я символически поцеловал воздух над запястьем барышни бледной со взором горящим. — Я смотрю, у вас перестановка?

— Добрый день, Алексей Григорьевич, — ответила мне Ксения. — Предыдущая обстановка слишком сильно напоминала мне о прежней жизни. Так что я просто очистила пространство. Теперь я здесь могу дышать. Я вообще теперь могу дышать по-настоящему. Пока новый владелец не решит, что со всем этим делать, конечно.

И она обвела рукой помещение и себя, делая прозрачный намек на скользкие обстоятельства. Вот только от нее мне намеков на рабовладение еще не хватало.

Ну хоть не на помойку вещи выкинула, а, судя по всему, сложила в те самые ящики у дальней стены.

— Полагаю, новым владельцем будете как раз вы, Ксения Николаевна, — я поискал глазами какую-нибудь сменную обувь, но полочка возле двери была девственно пуста.

— Ой, вы проходите, Алексей Григорьевич, — наконец спохватилась девушка. — Можно в ботинках, тапки я все приказала убрать.

Я с сомнением покосился на уличную обувь, с которой уже набежала лужица растаявшего снега. Но хозяйка-барыня. В обуви, так в обуви. Закинув куртку на вешалку, я прошел за девушкой в бывшее столовое отделение апартаментов, благо, ума не убирать обеденный стол у Ксении хватило.

КСЕНИЯ

— Я сейчас чаю соображу, — засуетилась она. — Подождите минутку, Алексей Григорьевич.

— Не стоит беспокойства, Ксения Николаевна. Нам с вами, кажется, есть что обсудить.

— Но за чаем это будет делать сподручнее, — упрямо возразила она, возясь возле кухонной стенки.

Пришлось ждать, пока закончится процедура чаеприготовления.

Наконец чай был готов, отговорки исчерпаны, и Ксения села за стол напротив меня, спрятав носик в чайной чашке и рдея бледными щеками.

— Вы так торопитесь, Алексей Григорьевич. Разве прилично людям нашего положения сразу переходить к делу?

— Неприлично воду в ступе толочь, когда есть реальные проблемы, требующие решения. По крайней мере, так меня учили в Башне, Ксения Николаевна.

Она на упоминание моего «высокого происхождения» вздернула носик и слегка покраснела. Ничего, пусть помнит, что я не на улице родился.

— Так что предлагаю обсудить нюансы нашего будущего… сотрудничества, давайте это так называть. Я уже подал заявку на утверждение усыновления меня вашим покойным дедом в геральдическую палату Коллегии Контроля. Теперь вопрос, останется ли титул за мной после утверждения или через пять месяцев его получение оспорят чиновники Коллегии, только в том, вступим ли мы с вами в брак. Я так понял, вы не против платонического брака?

— Я… — она покраснела еще гуще и стала похожей на помидор. — Я не против. Но у меня есть условия, Алексей Григорьевич, — голос ее упал до шепота, — если вам это, конечно, интересно.

— Ксения Николаевна. Я за этим и пришел. Чтобы обсудить ваши условия. Моих условий всего два, и они простые. Первое: вступая в брак с вами, я беру на себя определенные обязательства. Моральные обязательства. Вы не можете стать мне близким человеком только номинально. Со мной так не работает. Я должен буду защищать вас, заботиться о вашем благополучии, материальном достатке, дать вам возможность к самореализации. В ответ я бы хотел как минимум нормального человеческого отношения. Для меня семья — не пустое слово. Поэтому давайте станем хотя бы друзьями с вами, — фу, пафос аж на хлеб можно мазать, так густо.

С другой стороны, вот ни словом я не солгал и душой не покривил. Однако такие простые, казалось бы, вещи, высказанные вслух, почему-то кажутся искусственными.

— Гм, — я прокашлялся. — Вот о чем я — доверие. Между нами должно установиться доверие. Никакой лжи. Никаких тайн, которые могут разрушить семью или повлиять на репутацию супруга. Ну и второе: вы будете моей второй супругой официально. Первой будет Мария Истомина. Я не собираюсь заводить себе любовницу при живой супруге, это будет тот самый урон вашей репутации. В наложницы Мария не пойдет, я даже не предлагал. Второй или первый брак завещание вашего деда не исключает. Даже поверенный барона подтвердил: это не будет нарушением его положений. Вот так, — неловко закончил я.

Все время моей речи она нервно сжимала и разжимала пальцы, то краснела, то бледнела. Блин, совсем у девчонки с самообладанием и гормональным балансом беда. Когда я закончил, она резко выдохнула, сжала пальцы в замок и произнесла:

— У меня все равно нет выбора, Алексей Григорьевич. Но если вы предоставляете мне право ставить условия… То я их озвучу. Там и посмотрим, чего стоят ваши слова о заботе и доверии. Поймите меня правильно, у меня уже нет к вам враждебного настроя. А Мария мне даже нравится. Ход со второй женой действительно хорош, вы правы. Но я должна почувствовать себя человеком наконец, а не вещью. Мне нужны гарантии. Поэтому мои условия таковы: я хочу заключения брачного контракта. Чтобы в случае развода я не осталась ни с чем и на улице. Считаю, Алексей Григорьевич, что имею право хотя бы на часть имущества семьи. От деда мне ничего не нужно, но у отца с матерью были капиталы, свое небольшое имение с доходом… Все это часть баронства ныне… Или я слишком многого хочу? — она снова побледнела. Причем белеть она начинала с кончика носа, а краснеть со щек.

— Брачный контракт, — я сделал вид, что записал в невидимый блокнот. — Текст у вас есть? Не думаю, что с этим возникнут какие-то проблемы. Я в любом случае думал часть имущества, например эту квартиру, сразу после получения наследства переписать прямо на вас. Мало ли, что со мной случиться может. Но брачный контракт — отличная идея. Я понимаю, что вам, Ксения Николаевна, хочется гарантий, и уверяю: от баронства мне нужен, по сути, только титул.

— Что за легкомыслие! — возмутился хрупкий цветочек, немедленно возвращая себе нормальный цвет лица и припечатав меня фирменным женским взглядом: «Ну ты и идиот». — А имущество, доходы, управление, в конце концов? Как так не нужно? У барона, как и мужа, есть обязательства, молодой человек!

Очень смешно было видеть этот переход от скромницы-печальницы к назидательному тону умудренной жизнью дамы.

— Согласен, об этой стороне как-то не было времени подумать, — дружелюбно ответил я. — У меня здесь были… — я неопределенно покрутил рукой в воздухе, — проблемы. Я их решил, но на осознание моего нового положения нужно некоторое время. Но в таком ключе мы с вами прекрасно договоримся. И уж если пошел такой предметный разговор, предлагаю перейти на «ты» и обращаться друг к другу по именам. Даже у дворян сейчас обращение к супругу или невесте по имени-отчеству считается пережитком прошлого.

— Х-хорошо, Алексей, — с запинкой произнесла она. — Вы правда согласны с моей просьбой? — она взглянула на меня с недоверием и надеждой одновременно.

Интерлюдия. Михайловский вал. Борт «Дмитрия Донского»

Юрий Иванович Истомин оглядел офицеров, которых собрал у себя в каюте на правах старшего по званию и должности в этой местности. Уже неделю как приказом Генерального штаба был создан «Михайловский фронт», а он назначен заместителем командующего фронта. Сам командующий Алексей Николаевич Куропаткин сидел в Астрахани в штабе Каспийского военного округа и в ближайшее время к Михайловскому валу прибывать не собирался. Лишь слал руководящие инвективы и требовал ежедневных сводок. Оперативное командование «на месте» было оставлено за Истоминым. Соответственно, за недельную задержку выступления драли как сидорову козу тоже его, хотя виноват он в этом не был совершенно. Шестой воздушный флот под его командованием был полностью готов к боевому выходу.

Старшие офицеры сидели за одним столом с генерал-лейтенантом. Их помощники, адъютанты и парочка новоприбывших магов расселись позади начальства вдоль стен.

Истомин внутренне поморщился и обратился к генерал-майору Карпову, пожилому уже командиру Кантемировского мехкорпуса.

— Я надеюсь, ваши «технические неурядицы» закончены, Евгений Акимович? И фронт может наконец перейти в наступление согласно плану?

— Вы же прекрасно знаете, ваше превосходительство, есть силы, которым нельзя отказать, — ничуть не стесняясь присутствующих, меланхолически ответил Карпов. — Если ТАКИЕ люди просят меня проверить снаряжение и техническое состояние вверенного мне мехкорпуса, я сделаю это со всей тщательностью и без спешки.

Все присутствующие прекрасно знали, чей человек был Карпов. За его сутулыми плечами маячил Синий двор. Генштаб уже дважды отправлял его в отставку в рамках «борьбы за независимость армии» и дважды был вынужден вернуть обратно на должность командира Кантемировцев. К чему сам Евгений Акимович относился философски. Так что ему могли сойти с рук и не такие выкрутасы, как «проверка технического состояния материальной части механизированного корпуса» в канун запланированного выступления.

«Не армия, а светский салон какой-то, мать его», — устало подумал Истомин.

— Так все же! Командующий возлагает вину за задержки на меня, Евгений Акимович. Еще день промедления, и я вынужден буду просить командующего снять вас с должности, раз выступить вовремя для мехкорпуса под вашим командованием оказалось непосильной задачей.

— Да нет, ваше превосходительство, — все так же меланхолично отозвался Карпов. — Корпус готов к выступлению согласно планам командования.

— Наконец-то! — вмешался бригадный генерал Катуков, командир Владимирцев. Он был самым молодым генералом за столом и одним из самых молодых генералов Империи в принципе. — Я, конечно, понимаю, ваше высокородие, ваши обстоятельства, — он деликатно посмотрел на Карпова, — но тянуть больше нельзя. После января обещают лютые морозы, увеличатся случаи отказа техники… В общем, когда выступаем?

— Завтра в девять нуль-нуль, — ответил Истомин. — Все согласно утвержденным планам. Ва мехкорпус выступает на Кызыл-Орду, Михаил Ефимович, обратился он к Катукову. — Ваша цель, Евгений Акимович — Кандыагаш-Караганда. Приказы уже неделю лежат в ваших сейфах, — не удержался он от очевидного замечания.

— Осмелюсь спросить, ваше превосходительство, — обратился к Истомину Катуков, — а как же маги льда, которых нам обещали в поддержку. Они тоже задерживаются «по техническим причинам»?

— Нет, маги уже два дня как прибыли в расположение. Сейчас я вам их представлю. — С заднего ряда поднялись молодой человек и женщина в форме гвардейского Эфирного Корпуса. — Гвардии лейтенант Воронцов Артем Аскольдович, гвардии лейтенант Воронцова Софья Аскольдовна. Маги льда, сильнейшие в России. Оба переросли уровень стихий и являются опытнейшими ритуалистами. Форму корпуса надели по инициативе отца — князя Воронежского. Помочь Отечеству в трудный час — весьма благородная задача. Морозов, к сожалению, не прибудет. Он занят обеспечением тылового охранения фронта.

Присутствующие заухмылялись. Морозова здесь не любили как типичную «тыловую крысу» и кабинетного ритуалиста, который не нюхал пороху. Хотя в неофициальном рейтинге «ледяных магов» он и опережал Софью Воронцову на две ступени.

— Так вот, Софью Аскольдовну я никуда отсюда не отпущу. Флоту нужен свой ледяной маг более чем мехкорпусу, надеюсь, с этим никто не хочет поспорить? — Желающих оспорить мнение генерал-лейтенанта не нашлось. — А вот куда пойдет Артем Аскольдович — нужно определиться. Ваше мнение, господа офицеры?

— Думаю, что справедливо будет дать молодому человеку выбрать самому, — спокойно заметил Карпов. — А то мы сейчас переругаемся с генералом Катуковым, смешно будет. Маг каждому корпусу нужен.

— Согласен, — неохотно произнес Катуков, который только что собирался до хрипоты убеждать командующего, что именно его мехкорпус больше всего нуждается в магической поддержке.

— Отлично, — Истомин посмотрел на Воронцова. — Есть два мехкорпуса и один маг льда. Выбирайте, Артем Аскольдович. Владимирцы или Кантемировцы. Командиры обоих мехкорпусов перед вами.

Артему, конечно, больше понравился генерал Катуков, и он уже собирался сказать «Владимировский мехкорпус». Но тут он вспомнил слова молодого Орлова, его вспыхнувшие потусторонним огнем глаза и его странное предостережение.

— Знаете, — после внутреннего колебания ответил Артем. — Если мне позволено выбирать, пусть это будет Кантемировский мехкорпус.