Изгой рода Орловых: Барон

Глава 15 Последствия

Я пришёл в себя довольно быстро в этот раз, правда чувствуя себя совершенно разбитым. Мельтешение меняющих друг друга образов перегрузило мой бедный мозг, так что я позорно потерял сознание.

Одно понял: Истомин не погиб в двенадцать ноль четыре. Вроде бы, судя по образам, сильно ничего не изменилось: те же горящие дирижабли, тысячи смертей наших военных… Но я по неистовой дрожи нитей, которая не успокаивалась до сих пор, понял, что сдвиг произошёл более серьёзный, чем просто выигрыш или проигрыш одной битвы. Мой звонок и реакция Истомина на него сдвинули в истории что-то фундаментальное, затрагивающее десятки или даже сотни тысяч судеб. Жаль, что я не понимал, что именно.

— Возьми, — сказала Истомина, протягивая мне носовой платок с монограммой сестры. Платок Марии валялся на полу, скомканный в кровавый колобок. — У тебя не останавливается кровь, сделай с этим уже что-нибудь.

Я быстро проинспектировал организм. Смирил сердцебиение, которое больше напоминало приступ аритмии, слегка сгустил кровь. Вытер лицо платком, который быстро покрылся красными разводами. Кровь шла из носа, левого уха и угла рта. Мда. Инфаркта только в девятнадцать не хватало. Но вроде обошлось. Куча синяков по всему телу из-за разрыва капилляров не в счёт.

— У тебя кровищи в глазах полно, — добавила Мария. — Тебе надо срочно к целителю, Алексей.

— Надо домой, — ответил я. — Там аптечка есть. Где мы целителя в такое время отыщем.

Мой голос сбоил, хрипел, как неисправная радиоточка. Громкость скакала от нормального тона до шёпота. Зрение тоже подводило: тёмные пятна, перекрывающие поле зрения — скорее всего сгустки крови.

— Домой так домой, — ответила бесстрастно Мария. — Ты идти-то можешь? Выглядишь ты прямо как свежий покойник. Или упырь из сказки.

Я встал. Даже если организм отказывается подчиняться, у меня всё ещё есть прана. Она может даже раздробленные кости временно скрепить, а уж преодолеть временную мышечную слабость и вовсе раз плюнуть.

— Забери платок. Кровь… — я закашлялся. В лёгких булькало.

Истомина понятливо кивнула, подняла платок и, оглядев уделанный моей кровью пол и занавески, заявила:

— Попрошу Евгения здесь дезинфекцию провести. Пойдём, оракул ты доморощенный.

Мы вышли в общий зал. Музыка смолкла. Было заметно, что бывшие на празднике военные устремились к выходу, опуская смартфоны и извинительно кланяясь. Их лица были напряжены и сосредоточены. Остальные гости все как один уткнулись в экраны своих телефонов. Над залом, полным ранее смеха и ощущения праздника, висела мёртвая тишина.

— Что происходит? — спросил я Евгения, обнаружившегося около входа в мою кабинку. Голос скрежетнул, как ржавый нож о кость.

— Турки напали. Новороссийск горит. Атакованы Севастополь, Одесса, Тирасполь. По всему южному побережью доклады о турецких кораблях в море и в небе. Это не просто налёт за рабами. Начало полноценного вторжения, мать их.

— Про восточный фронт ничего не пишут? — спросил я.

— Нет. Ничего. А что-то должны? — он наконец взглянул на меня и присвистнул. — Алексей! Что с тобой такое? Тебе целитель нужен!

— Домой. Там полечусь, — ответил я.

— Да хрен там, — зло возразил Евгений. — Домой ему. Я за немалые деньги нанял на сегодняшнюю ночь пару целителей. Правда, на случай, если перепьёт кто или гости кровь друг другу пустят. Так что никуда ты сейчас не поедешь. Девочки, отведите этого психа в кабинку, я сейчас пришлю людей.

Меня с двух сторон подхватили сильные женские руки и повлекли обратно в кабинку. Некоторые гости с удивлением поглядывали на нашу компанию, так что я не стал сопротивляться. Выглядел я, наверное, и вправду не очень.

Зайдя внутрь, Ксения ахнула и прижала руку ко рту. Видок не то чтобы как на бойне, но напачкал я изрядно.

— Божечки, — пробормотала она, — сколько крови. Да что же здесь случилось?

— Это что у вас здесь произошло? — прямо спросила Вика Истомину. — Я, конечно, говорила тебе его бить, если не будет слушаться, но это уже перебор! Ты что с моим братом сотворила, рыжая бестия?

— Вика. Кончай дурью маяться, — влез я, видя, что сестра действительно начинает злиться. Голос меня по-прежнему не слушался. — У меня внутренние кровотечения, не очень серьёзные. Последствия неправильного обращения с магией. Уймись, сестрёнка. Никто меня не обижал, — видя, что она набрала в грудь воздуха, продолжил. — Объяснений не будет. Не сегодня, точно.

Целители поахали, поудивлялись, но в целом им работы почти не было. Все микроразрывы и явные повреждения кровеносной системы я сам залатал, как очнулся. Они только рассосали застывшие сгустки крови, за что им большое спасибо. Я перестал выглядеть как ресторанный кутила после драки, и в глазах прояснилось.

Как только целители вышли, я спросил Марию:

— Что-нибудь от отца слышно?

— Связи нет, — ответила она, закусив губу. — И в «эфире» пусто. Одна Турция. А ты… — она замолчала.

— Думаю, с ним лично всё нормально, — ответил я на невысказанный вопрос. — Он воздушник не последний в стране, в конце концов.

— Что за тайны мадридского двора вы здесь развели? — прищурившись, спросила Вика. — Такое ощущение, что вы оба многое не договариваете. А вот друг друга понимаете.

— Давай не сейчас, Вики. Нам всем надо по домам.

— Ладно. Но ты мне всё расскажешь!

— Непременно, дорогая. Со временем.

— Ну-ну. Интриган битый.

Ксения напросилась снова переночевать у нас, утверждая, что ей страшно ехать одной в пустую квартиру. Конечно, мы ей не отказали. На будущее я предложил ей выбрать для себя комнату, которую можно было обставить её в соответствии с её вкусом, чтобы она могла оставаться у нас на ночь в любое время, когда захочет.

Мария, пока мы ехали, постоянно пыталась дозвониться до отца, но связи не было. Она не выпускала из рук осколок на цепочке.

Когда мы остались наедине, она сунула мне осколок чуть ли не в лицо и потребовала:

— Посмотри, что с отцом! Ты же можешь!

— Да это не так работает! — ответил я возмущённо, отводя её руку в сторону. — Я тебе что, армейский дальноскоп, что ли?

— А как это работает, Лёш? Ладно, прости, я не подумала, что тебе нужно восстановиться.

— Да дрянь его знает, если честно, как оно работает, — я почесал затылок. — Вещь, связанная с человеком, нужна. Но я обычно вижу моменты смерти владельца. Если ему прямо сейчас не угрожает смерть, я, скорее всего, ничего не увижу. Так было с Пустоваловым.

— Так вот что тебя связывало с бароном. Ты предсказал его смерть?

— Да я не рыночная гадалка, Маш! Скорее не предсказал смерть, а спас ему жизнь. Я случайно коснулся его зонта, который барон оставил в магазине. И увидел, как его сбивает машина как раз тогда, когда он решил вернуться за зонтом.

— Ничего себе… — Мария неверяще покачала головой.

— Я выскочил наружу и успел остановить Пустовалова, передав ему зонт. Грузовик мимо промчался — тот самый из видения, обдав нас грязью.

— Значит, ты видел смерть отца… — она снова побледнела.

— Видел, — подтвердил я. — Даже время точное знал, там в видении часы были. Я предупредил генерала. Он принял какие-то решения и в то же самое время был ещё жив!

— А если он уже всё равно… ну… — она всхлипнула, но тут же сжала зубы.

— Не знаю. Я вижу живых. Дай-ка сюда.

Я отобрал у неё амулет, сжал пальцами осколок и сосредоточился. Никаких видений. Однако кое-что я всё же почувствовал.

— Он точно жив, — уверенно произнёс я, возвращая амулет. — Кажется, даже не ранен.

— Откуда… ты что-то видел?

— Нет, Маш, я ничего не видел. Но оно ещё иногда приходит в виде твёрдого знания. Вот я взял эту штуку, — я качнул осколок на цепочке, — и точно знаю, что генерал жив и относительно здоров. До сих пор меня это знание не подводило.

Из Истоминой как будто вынули позвоночник. Она расплылась по креслу, протянув ко мне руку. Я вложил в неё цепочку, и Мария тут же прижала амулет к груди.

— Жив, это хорошо. Всё остальное ерунда. По себе знаю, — хрипло проговорила она.

Интерлюдия. Этыксир: столица «Белой Орды»

Ледяной зал был тих и темен. Никого. Но это и к лучшему.

Зал до краев заполнен убийственной яростью, исходящей от глыбы льда в центре. Любое живое существо, будь хоть химера, хоть эхлед-хан преклонных годов, рухнуло бы замертво, едва переступив порог гигантского иглу. Вся столица ощущала гнев своего повелителя. Но подле трона, заточенного в ледяную тюрьму, эта ярость и в самом деле могла бы убить.

Повелитель ледяных снов видел, как рушится подготовленное им будущее.

Картина, выстроенная, созданная им самим, складывалась веером и исчезала в вихре новых видений.

Кто-то посмел вмешаться в самый последний момент. Совершить то, чего не было ни в одном его видении! Ледяные сны никогда его прежде не подводили. Никто не смел влиять на события, ведущие к рождению божества. Да никто, кроме него, Аан-Дархана! Раньше.

Найти! Растоптать! Уничтожить мелкую кусачую погань, пока она не стала снежным драконом!

«ОРХАН»!

Голос Повелителя, раздавшийся в голове, швырнул эхлед-хан, находящуюся за тысячи километров от столицы, на колени.

«ЖИВО КО МНЕ».

«Но, Отец. Я руковожу сражением…»

«ЭТО. УЖЕ. НЕ ВАЖНО. Я СКАЗАЛ КО МНЕ, МЕЛКАЯ ТЫ БЕСПОЛЕЗНАЯ ТВАРЬ!»

«Слушаюсь, Отец».

Эхлед вытерла черную кровь, стекающую из уголков глаз, и тяжело поднялась на ноги.

— Нодаба, — проскрежетала она. — Бери руководство наступлением на себя.

— Но мы же решили, что главная ты, Мать бурь, — осторожно возразил Нодаба. Он не любил брать на себя ответственность и предпочитал скорее присосаться к чужому успеху, чем иметь собственные триумфы или поражения. — Почему бы главным не стать уважаемому Берэ?

— Меня призвал Отец. Срочно. Я… возможно, это путь в один конец. Он в гневе. А уважаемый Берэ возьмет на себя отвлекающую атаку против Тобольска.

Берэ слегка прикрыл глаза, давая знать, что услышал Орхан.

— Возвращайся, Мать бурь. Я все сделаю, — Нодаба слегка склонил голову и ударил кулаком себя в грудь. — Твои бааторы…

— Будут слушать тебя, как меня.

Интерлюдия. Михайловский вал. Временный командный пункт Михайловского фронта

Истомин в очередной раз просматривал постоянно обновляющиеся боевые сводки. Метель за стенами палатки, оборудованной под временный командный центр, стихала. Завывания ветра перестали скрывать далекий рокот артиллерийской канонады. Там, за сто пятьдесят километров от вала, Владимирский и Кантемировский мехкорпуса вступили в бой с передовыми соединениями Орды.

Из кораблей шестого флота меньше всего пострадали эсминцы. Шесть из девяти были в строю, получив незначительные повреждения. Пять из них Истомин только что отправил для авиаподдержки мехкорпусов. Один оставил сторожить останки шестого флота.

Они с Воронцовой изрядно проредили возвращающиеся к острову-крепости истребители. Несколько ледяных ударов сбросили на землю до пятидесяти боевых машин ордынцев. Ночной бой, уничтоживший шестой флот, свел временное преимущество Орды в воздухе практически к нулю. По оценке его личного нейро, в строю у ордынцев оставалось около тридцати машин в лучшем случае.

Десант на острове держался до последнего. Когда Истомин с потерявшей сознание Воронцовой на руках приземлился в расположении флота, бой на острове еще кипел. Истребители садились, чтобы тут же быть расстрелянными, взорванными или уничтоженными озверевшими после гибели их корабля десантниками. Только когда стало очевидно, что сам остров не удержать, уцелевшие командиры дали команду на отход.

Летающая цитадель к тому времени была уже довольно далеко от Михайловского вала. Сейчас спасательные команды собирали его людей по всей степи. Пока что живых нашли восемьдесят три десантника и шестьдесят шесть членов экипажа. Из полутора тысяч человек.

Генерал с силой надавил себе на глазные яблоки. После чего поднял глаза на собравшихся в палатке офицеров.

— Я только что отдал приказ обоим мехкорпусам на отступление к валу, — проговорил он спокойно.

— Что за капитулянство⁈ — взвизгнул командир «Святогора», корабля, который по странной прихоти судьбы пострадал от налета меньше всех. — Мало того, что вы потеряли флот, так еще и действуете в противоречии с директивами штаба фронта!

— Со штабом нет связи, — вернее, Истомин просто игнорировал истерики Куропаткина и его присных, но остальным этого знать было не нужно.

Боевые приказы действительно по общей сети не проходили, один из техномагов постарался.

— Кстати, хорошо, что ты напомнил мне о себе, Витгефт. Ты отстранен от командования, как и твой старпом. За неисполнение приказа в боевой обстановке. Временно, до восстановления связи со штабом фронта, приказываю поместить обоих под арест. Сдайте оружие, господа офицеры.

В палатке повисла тяжелая пауза.

Никто не двинулся.

Затем четверо дюжих морпехов с «Невского» шагнули вперед и встали рядом с офицерами, ловко снимая с них поясные кортики.

— Меня-то за что! — вырвалось у коренастого капитана второго ранга, ходившего старпомом на «Святогоре».

— Это ты, Игорь Михайлович, должен был отстранить этот кусок говна, как только он отказался выполнять приказ.

— Тебе это даром не пройдет, Истомин. Считай, что ты труп. Труп! — на губах Витгефта разве что пена не выступила. — Тебе самому недолго здесь распоряжаться осталось!

— Уберите это отсюда, — брезгливо бросил генерал.

Морпехи скрутили и вытащили из палатки свирепо ругающегося и извивающегося Витгефта и его ошеломленного старпома.

— Главкому ВВС и Великому Князю я полный отчет уже отправил. Так что господин Витгефт будет далее служить где угодно, но не в авиации, как бы не сложилась моя собственная судьба. В этом могу дать слово, — все так же ровным тоном доложил Истомин.

— Лучше бы его послали возглавить роту говновозов, — зло проговорил грузный пожилой офицер с перевязанной головой. — На большее он не способен.

— А ты, Александр Анатольевич, принимаешь под командование «Святогор». Собери тех, кто… ребят со своего «Муромца», объедини их со святогоровскими. Все приказы уже отданы через командную сеть. По предварительным отчетам техномагов, печати «Святогора» подлежат восстановлению. Это твоя приоритетная задача. На сегодня это единственный капитальный корабль флота, на ремонт которого не потребуются месяцы.

— На моем «Меченосце» вроде не все так плохо. Хотя техномаги с инженерами еще не закончили проверку, — заявил один из капитанов крейсеров. — Жилые отсеки, правда, в хлам. Но воевать мой красавец, скорее всего, сможет.

— Хорошо, если так, — ответил Истомин. — В любом случае, на сегодняшний день флот не в состоянии обеспечить воздушное прикрытие фронта. Поэтому мной принято решение о сокращении линии соприкосновения.

— День-два — и будет подмога… — осторожно заметил кто-то из офицеров.

— Подмоги не будет, — отрезал Истомин. — Одновременно с началом наступления Орды южная граница Империи была атакована турками. Четвертый воздушный флот понес серьезные потери. Третий и пятый переброшены на юг, навстречу турецкому нашествию. Второй никто с западной границы не снимет. Ну а про первый вы все сами понимаете.

— Господи, спаси и сохрани, — кто-то из младших офицеров, очевидно из безродных, широко перекрестился.

Дав подчиненным осознать сказанное, генерал продолжил:

— В ближайшее время Империи будет не до нас. Мы не имеем права похоронить в степи два из семи имперских мехкорпусов. Я полагаю главной задачей нашей армейской группы — полностью удержать под контролем Михайловский вал. Вопросы?

Ответом ему была полная тишина.

— Вопросов нет. Тогда продолжаем.