Изгой рода Орловых: Барон

Глава 16 Интриги, пафос и война

В эту ночь мы все не спали.

Да спал ли кто-нибудь в империи? Волостные, уездные и губернские начальники занимали свои кабинеты, поднимая бессмысленную суету и преданно ожидая руководящих указаний. Военные выдвигались к назначенным позициям. Гражданские люди с замиранием сердца следили за новостями.

Мы перетащили плазму из кухни в гостиную и вывели на экран новостные ленты. Ролики, короткие статьи, свидетельства очевидцев лились непрерывным потоком. Само-видео придурочных вояк, которые, будучи в форме определённых подразделений, хвалились: «Идём бить турка». Вот радость турецкой разведке. Горящие Новороссийск и Тирасполь. Бесконечные сообщения о высадках, схватках на побережье, бомбардировках и разрушениях.

А Муром молчал.

Мы, сидящие в гостиной напротив здоровенного экрана, смотрели на это пиршество войны с внутренним страхом и надеждой на лучшее. На лицах мелькали отблески далёких от нас пожарищ. Где-то там лилась кровь и рушились дома. А у нас — тишина, прерываемая лишь бормотанием комментаторов.

Империя не воевала всерьёз уже восемьдесят лет. Как и ни одно из великих государств мира. Мелкая грызня на границах, стычки экспедиционных сил в Африке и Индии не в счёт. И сейчас всё происходящее было… странно. Ужас и боль тех, кто столкнулся с ночным нападением, панические сообщения из прибрежных городов мешались с бахвальством и шапкозакидательством центра. Бравада пока превалировала над паникой. Большинство выступлений глав губерний с глубоким выражением верноподданности обязательно заканчивалось обещаниями: «Сбросить турка в море» за неделю. С экранов вперемежку лилось: «Они ещё пожалеют». «Сила русского оружия». «Славные воинские традиции предков». Вспоминали Белград, Шипку, Исмаил…

Под утро по всем соцсетям и новостным каналам начали крутить кадры уничтожения турецкого воздушного флота и десантных кораблей возле Севастополя. Я впервые увидел работу парагона. Высшего мага, скорее всего ритуалиста. В том, кто именно это был, показания путались. Поскольку парагонов в Империи по официальной версии было всего двое, и оба не могли находиться в Севастополе. Но факт остаётся фактом: первую волну атаки на Севастополь отбил один-единственный маг. Он поднял в море огромную волну, утопившую транспорты, а в воздухе — бурю, разметавшую атаковавшие город дирижабли. И я не очень понимал, чему радуются наши шапкопатриоты. Использование парагона в войне — обоюдоострое оружие. У турков тоже есть как минимум один. Даже в «последней войне», или «мировой», как её называли учебники истории, парагоны не сплели ни одного атакующего заклинания. А уж там была ужасная бойня.

На фоне разгорающегося пожара большой войны говорили все.

Только Муром молчал.

Остальные великие державы позволили себе осторожные высказывания. Испанский министр иностранных дел подтвердил верность Испании союзническим обязательствам, осудил «восточное коварство» Турции.

Посол Эдо также выступил с официальным заявлением: дескать, Дай Ниппон Тейкоку желает победы русскому оружию и осуждает «политику бандитских налётов».

Англо-французская корона поддержала притязания Блистательной Порты, своих давних союзников на востоке.

Секретариат Папы Римского выпустил коммюнике, осуждающее войны, если они ведутся не во имя веры.

Венценосные особы пока не выступали. По негласным правилам международного этикета сперва должен был публично высказаться Император Всероссийский Борис Фёдорович Годунов.

А вот турецкий султан Мурад Четырнадцатый, устами своего визиря, высказался совершенно определённо. Русская империя несправедливо забрала у Блистательной Порты Тавриду, незаконно хозяйничала на Кавказе и слишком много себе позволяла в Восточной Европе и Средней Азии. И пришёл час всё это исправить, а дряхлую империю окоротить и уменьшить. Этот ролик уже вовсю крутили на наших каналах, растаскивая его на мемы, матерно или истерично комментируя.

Боярская дума собралась на экстренное заседание.

За окном серело.

А Муром всё ещё молчал.

Интерлюдия. Муром. Башня Его Величества

В высочайшем присутствии собрались люди непростые. Все трое Великих князей, патронирующие различные роды вооружённых сил Империи, министр обороны, начальник Генерального штаба со своим заместителем, главы родов войск.

Адъютанты присутствующих начальствующих лиц жались к стенам, пытаясь слиться с обстановкой.

В воздухе висел главный вопрос, так и не высказанный Государем. Как получилось, что о начале столь масштабного нападения Генеральный штаб узнал лишь из панических донесений черноморских командиров?

— Таким образом, наши войска сражаются доблестно, и нам есть чем ответить на это вероломное нападение, — уверенно завершил свой доклад начальник Генерального Штаба Николай Николаевич Янушкевич.

По его лощёному внешнему виду никто бы не мог сказать, что этот человек по сути проспал подготовку и начало новой большой войны. Генерал-фельдмаршал Янушкевич был кабинетным учёным и занял свой пост с личного благоволения Государя, который видел в должности главы Генштаба больше рычаг для совершения внутренних интриг, чем человека, который возьмёт на себя руководство войсками в кризисной ситуации.

Военный министр, его светлость граф Куропаткин, брат того самого Куропаткина, который возглавлял Михайловский фронт, наоборот был чрезвычайно бледен. По его лицу градом катился пот, и ворот дворцового мундира уже потемнел от влаги.

Император молчал. Его немного одутловатое лицо, украшенное бакенбардами, было непроницаемо. Только частое биение синей жилы на бледном виске, которое отчётливо видел сидевший справа от него Дмитрий Фёдорович, выдавало бушующие в его душе чувства.

— Вероломное? — сказал Великий князь удивлённым тоном. — Скажите ещё «неожиданное», голубчик. Я посылал два доклада о готовящемся нападении. Посылал два доклада! Последний три дня назад. Как там, Николай Николаевич, ваше резюме было? Не напомните? «Самовольные перемещения крупных воинских соединений шефствующими над отдельными родами войск должны быть категорически запрещены, как и проведение учений без разрешения высшей военной инстанции Империи». Там ещё, помнится, про «никогда не посмеют» было…

— Довольно, — жилка на виске императора забилась чаще, и Дмитрий Фёдорович немедленно замолчал. — Мы сейчас не будем определять виноватых. Мне не до ваших свар, когда Отечество в опасности.

Константин Анатольевич, дядя Императора, закатил глаза, благо его афронт никто, кроме Дмитрия Фёдоровича, не заметил.

— Что с Михайловским фронтом, Николай Николаевич?

— Катастрофа, ваше Величество. Связь штаба фронта с театром военных действий затруднена, но вполне вероятно, что разбиты оба мехкорпуса, Шестой флот истреблён полностью. Халатность Истомина, командующего на месте…

— Хватит врать, генерал, — грубо прервал доклад начальника штаба Константин Анатольевич. — Кантемировцы и владимирцы бьются. На них навалились силы сразу трёх эхлед-ханов Орды вместе с их личными туменами. У меня есть точные доклады по обстановке, потерям и ходу сражения как от Карпова и Катукова, так и от Истомина. Если бы штаб фронта не отсиживался трусливо в трёхстах километрах от Михайловского вала, там, возможно, тоже были бы точные сведения. А не вот это ваше «вполне вероятно», ге-не-рал.

— Что касается Шестого флота, — вступил Дмитрий Фёдорович, — то благодаря тому, что разведка Генштаба проспала появление на вооружении Орды американской летающей крепости, врагу почти удалось уничтожить флот. Четыреста истребителей Орды атаковали флот, прикованный к земле метелью, с поверхности этой самой крепости.

Военный министр сглотнул, главком ВВС стиснул кулаки и сломал ничем не повинный карандаш, который по давней привычке крутил в пальцах. Большинство здесь присутствующих прекрасно понимали, что подобный налёт для находящихся на швартовке дирижаблей — это смерть без вариантов.

— Генерал-лейтенант Истомин успел поднять тревогу до нападения и лично возглавил контратаку, — продолжил между тем Великий князь. — Он не сотрясал воздух пустыми, ничем не подкреплёнными обещаниями, Николай Николаевич. Не сотрясал! Атакующие были уничтожены. Крепость была вынуждена ретироваться. Да, Шестой флот сильно пострадал. Повреждены все капитальные корабли флота. «Дмитрий Донской» и «Илья Муромец» полностью уничтожены. Но даже сейчас флот обеспечивает наше преимущество в воздухе на Михайловском фронте. Ситуация там тяжёлая. Но никакой катастрофой и не пахнет. Пахнет паникой и некомпетентностью, причём как в Астрахани, так и в этом кабинете.

— Довольно, — снова произнёс Император. — Меня интересуют только факты, а не лозунги и истерики. Вам, Николай Николаевич, ставлю на вид, что шефствующие над родами войск ориентируются в обстановке, пусть и на второстепенном направлении, лучше вас. Извольте к окончанию моего выступления в Думе представить полный план противодействия турецкой агрессии. На сем совещание окончено. Прошу остаться только членов августейшей фамилии.

Военные один за другим вышли, оставив Императора наедине с Великими князьями. Едва за последним человеком в мундире захлопнулись золочёные двери, Борис Фёдорович наконец дал волю чувствам. Он вскочил на ноги, опёрся руками на стол и рявкнул:

— Думаете, не понимаю, что вы делаете? Хотите под шум военной катастрофы заменить моих людей во главе армии своими ставленниками? А вот вам!

Присутствующим был немедленно продемонстрирован багровый августейший кукиш, из которого торчал отполированный ноготь большого пальца.

Великие князья тоже встали и переглянулись. Самый младший из присутствующих, Пётр Фёдорович, шеф артиллерии, деликатно кашлянул в ладонь.

— Даже не думайте рыть под Куропаткина и Янушкевича, ясно вам?

— Да куда под них рыть? Эти бездари сами себя закапывают, — ответил, как всегда прямолинейный и резкий, как удар палкой, Константин Анатольевич. — В мирное время таких можно терпеть: от их воровства и дурости вреда немного. Но сейчас-то!

— Я молчал на совещании, — Пётр Фёдорович снова кашлянул в ладонь. — Но ведь я ещё год назад писал об оказии с боеприпасами. Самый ходовой калибр обеспечен бронебойным боеприпасом на пять процентов. Фугасных на год войны хватит. А бронебойных как не было, так и нет. А ведь военный заказ эти твои гаврики подписывают, брат. И уж меня-то в амбиции заменить кого-то в военных кругах на своих людей ты обвинить никак не можешь.

— Да знаю я всё! — Император сел и жестом разрешил сесть остальным. — И ожидаю от семьи всемерной поддержки в эту тяжкую для Империи годину. А не мелкого интриганства.

— Ты как хочешь, брат, — Дмитрий Фёдорович набычился, — но Истомина я твоим лизоблюдам сожрать не дам. Ладно что у нас министр обороны на совещании мало лужу под собой не напрудил! Но толковых командиров подставлять, когда весь юг полыхнул? Полыхнул!

— А вправду ли толковый! Потерять воздушный флот, шутка ли? — оба Великих князя вскинулись, Император успокоил их жестом. — Ладно, верю, что толковый и даже героический. Но кто-то должен ответить за Михайловский разгром.

— А вот как раз командир линкора есть, который приказ не выполнил во время нападения, — сразу же ввернул Дмитрий Фёдорович. — И Куропаткина младшего в отставку турни. Пусть без позору или лишения званий, но убери его! Там весь штаб фронта по-хорошему разогнать надо.

— Разгонятель какой нашёлся. Чтобы я не слышал даже шёпота от ваших дворов про «запахи трусости и некомпетентности». А то лишние носы и языки и отрезать можно! Вы-то мне родичи, но если ваши прихлебаи начнут, как в мирное время, по салонам языками полы подметать… — и присутствующим вместо кукиша был продемонстрирован внушительный императорский кулак. А Император тут же сменил тему, заговорив патетически, с надрывом: — Впрочем, за своевременную передислокацию войск, хоть и самовольную, примите благодарность. В годы, когда гнетёт Отечество вражья сила, Годуновы всегда становились впереди ратей русских. История не с Куропаткиных с Янушкевичами спрашивать будет. А с нас! С Годуновых спрос!

— Ты не в телевизоре, Борис Федорыч, и не в Боярской думе, — снова закатив глаза, проговорил Константин Анатольевич. — Что удумал, дорогой племянник, говори уже напрямки!

— Чтобы показать народу, что Годуновы есть главные защитники земли русской, тебя, Константин Анатольевич, назначаю командовать Михайловским фронтом. Никаких расстрелов и прочей твоей солдафонщины. Дозволяю одного генерала с должности снять, не более! И не Куропаткина. Его мы на западную границу переведём в командующие округом.

Константин Анатольевич в ответ высказался матерно, но неопределённо. Конкретных возражений с его стороны не последовало.

— Ты, Дима, возьмёшь на себя Южный фронт. Ну и авиация Империи на тебе же. Выедешь к месту действий сегодня же.

— Ты что, решил нас под начало своего Генштаба поставить? — удивился Дмитрий Фёдорович. — Совсем с головой раздружился, ваше величество?

— Нет. Подчиняетесь непосредственно мне, как Верховному главнокомандующему. Действуйте, как опыт подсказывает. Но и спрос, случись что, будет с вас. — Император сделал паузу, но никто из присутствующих ей не воспользовался. — Ну и ты, Петя, возглавишь Юго-Западный фронт.

— Я? — Пётр Фёдорович выглядел удивлённым. — Я не военный, брат. Как шеф артиллерии я больше инспектором был. Какой из меня командующий фронтом?

— Ты Годунов! Значит справишься. Такова наша историческая миссия.

— Да в жопу миссию, Борис Фёдорович! — Пётр Фёдорович практически никогда не выражался так резко, но, кажется, словоблудие старшего брата даже его проняло. — Ты мне хотя бы толкового командира дай, а не кого-нибудь из Куропаткинских бездарей подсунь!

— А вот брат и дядя хвалят этого своего Истомина. Его и заберёшь к себе начальником штаба. Всё, мы всё решили, — резко перейдя к официальному тону, продолжил он. — Более вас не задерживаю, ваши высочества. Нам ещё нужно подготовить речь перед Боярской думой.

Воронеж. Район Соколовых. Четвертый уровень. Гостиная Орлова

Наконец по всем каналам пошло долгожданное извещение о трансляции выступления Государя перед Боярской Думой. Экран продемонстрировал нам Императора в полковничьем мундире преображенского полка. Государь был вооружен: к мундиру прилагалась сабля. Стоя в величественной и монументальной позе, заложив одну руку за спину он проникновенно взглянул на стоящих перед ним бояр и глубоким голосом произнес:

— Сегодня я обращаюсь к вам в час тяжёлый и судьбоносный. Этой ночью на южные пределы нашей державы было совершено вероломное нападение. Без объявления войны, под покровом темноты, враг обрушил удар на наши города, на наш флот и на наши войска. Горят причалы Новороссийска, идут бои у Севастополя и на побережье. Русская кровь уже пролита.

Мы не искали этой войны. Империя долгие годы хранила мир и порядок на своих границах. Но если враг решил испытать нашу силу — он узнает цену такого решения.

Я повелел армии и флоту действовать решительно и без колебаний. Наши войска уже сражаются на юге Империи. Мужество русских солдат, офицеров и моряков не раз становилось щитом Отечества, и я уверен — так будет и теперь.

Великие князья Императорского дома принимают на себя непосредственное руководство фронтами. Все столпы государства: армия, флот, промышленность и народ— должны объединиться для отражение агрессии.

Я призываю всех подданных Империи к спокойствию, стойкости и единству. В тяжёлые времена судьба России всегда решалась одним — верой народа в своего Государя и государство и готовностью стоять до конца.

Мы выдержим этот удар. Защитим землю русскую.