Изгой рода Орловых: Барон

Глава 23 Вот оно, Счастье

Управляющий мне сразу не понравился…

Едва флаер коснулся земли моего удела, вернее посадочной площадки над баронской усадьбой, я проверил показания счётчиков Дряни. Фон был повышенным, но в пределах нормы. Я на секунду задержал взгляд на панели приборов и выскочил наружу.

Мой удел. Чемодан без ручки. Прибыль минимальная, зато ответственность реальная.

С воздуха он выглядел терпимо. По крайней мере, по дорогам тащились машины, по эстакадам двигались люди. Не мёртвый сезон.

Но сейчас, когда я рассматривал свои земли с самой высокой точки городка Землянск, я видел: грязь, обветшалые постройки, горы мусора под опорами зданий. Жизнь есть, движения хватает, а вот порядка, похоже, нет.

Ветер приносил с собой сырость и гарь. Медленно и довольно нудно крутили бесконечную карусель ветрогенераторы. Какие-то люди, поднявшие головы на звук садящегося флаера, сразу вернулись к своим делам. Как будто это их не касалось. Можно подумать, они здесь каждый день машины на магических печатях с гербами Орловых видят. Да, сестра снова одолжила мне свой грузовой флаер и своего пилота. Я недостаточно богат для покупки и эксплуатации такой машины. Да и не нужен он был.

Ксения спустилась следом, я подал ей руку. Она оперлась на неё, огляделась и коротко сказала с непонятной интонацией:

— Дом, милый дом, — её носик брезгливо сморщился.

Володин вышел с другой стороны, быстро пробежался взглядом по периметру площадки, втянул ноздрями воздух, глянул на запястье, на экран внешнего нейро.

Катя незаметно заняла место за спиной Ксении, чуть сместившись вбок. Когда она выскочила, я не обратил внимания. Она здесь на работе.

Я сделал несколько шагов вперёд.

От лифтового отсека навстречу нам уже спешил управляющий.

Невысокий, рыхлый, с непропорционально узкими плечами. В мятом ношеном пальто, штаны какие-то затрапезные. И испанские ботинки Camper. Что ж ты так прокалываешься, мил человек? Тебе не по карману даже шнурки от таких. Правда, это не я такой умный, это мне Кай подсказал. Он рисует мне куклу встреченного человека, названия одежды и аксессуаров и вешает на всё ценник. Полезная привычка.

Движения у толстячка суетливые, шаг семенящий, будто он боится подходить. Плечи сгорблены, глаза бегают из стороны в сторону. Ну и тип!

— Ваша милость! — закричал уже издали. — Рад, крайне рад… Такая честь, большая честь! Не ожидали столь скорого… — остановился в паре метров от нас, задыхаясь.

Иногда я жалею, что прокачал восприятие. Вот и сейчас запах даже с двух метров от него шёл отвратный: довольно дорогой одеколон, сдобренный мужским потом.

— Иван Александрович Хлестаков? Управляющий? — спросил я.

— Да, да, исполняю обязанности, вот уже двадцать лет… верою и правдой. А Дмитрий Валерьевич как же… Такая утрата. Примите соболезнования, самые искренние…

Пока он бормотал приличествующие, с его точки зрения, ситуации речи, я наблюдал.

Я знал такой тип людей. Мелкий чинуша, склонный к вранью и присвоению чужого. Такие живут за счёт обмана, к их лапкам легко «прилипают» деньги, подарки, услуги. При этом он, скорее всего, не злодей и даже не прямой расхититель. Просто скользкий и мерзкий тип.

Да. Управляющий сразу мне не понравился.

— Это Ксения Николаевна Ильина. Будущая баронесса Орлова. И природная Пустовалова по крови.

— Здравствуйте, Иван Александрович. Узнаёте? — прощебетала Ксюша. На самом деле её пальцы сжали мой локоть слишком уж сильно, ей этот тип тоже был не по душе.

Он дёрнулся. Взгляд, липкий и оценивающий, облизал девушку.

— Конечно, Ксения Николаевна! Как не признать. Жаль, что вот Николай Дмитриевич… соболезную, от всего сердца…

— Это Екатерина Червенчук, — перебил я его. — Помощница Ксении Николаевны и второй человек здесь после неё.

— Вы хотели сказать, после вас? — угодливо уточнил он.

— Я сегодня улечу. А вот Ксения Николаевна останется на правах хозяйки. А Екатерина, как я и сказал, вторая после неё. Если вас интересуют юридические аспекты, все необходимые доверенности мною оформлены.

— Как можно сомневаться? Вы, ваша милость, теперь хозяин здесь. Какие могут быть формальности? — он угодливо поклонился.

Раздражает. Да что со мной сегодня? «Ополоснул» организм праной. Раздражение улеглось, а я продолжил:

— Его благородие Павел Маркович Володин. Дворянин. Он здесь тоже ненадолго, так что его вопросы приоритетны. Вы нас в дом позовёте или так и будем на ветру прохлаждаться?

— Конечно! Прошу. Ваша усадьба, подготовили как могли. Расконсервировали комнаты…

— А Макар где, Иван Алексеевич? — Ксения улыбнулась и, подняв личико ко мне, пояснила: — Дворецкий. Он занимался усадьбой.

— Макар Григорьевич того. Умерли. В прошлый год ещё, Ксения Николаевна. Совсем со здоровьем стало нехорошо, вот и… Да в усадьбе никто не живёт давно, так что, как Макар Григорьевич богу душу отдали, так и закрыли её, по распоряжению предыдущего барона…

Едва флаер вошёл в зону покрытия «Мирового эфира» над Воронежем, на меня дождём посыпались пропущенные сообщения. Затренькали уведомления новостных лент. Я посмотрел новости по диагонали:

«Обстановка на Михайловском фронте стабилизировалась… Части гвардейского Семёновского механизированного корпуса отводят для переформирования…»

Переформирование. По оценочным данным из сети, Владимирцы потеряли почти всю технику и до восьмидесяти процентов личного состава, приняв на себя самый первый и страшный удар Орды. Кантемировский мехкорпус сохранил до шестидесяти процентов техники и спешно отошёл к Михайловскому валу. Теперь он держал там оборону вместе с земцами, которых кто-то заранее направил к будущему театру военных действий. То, что выглядело до войны как перестраховка, стало предусмотрительностью. Если бы не эти дивизии, мы бы имели уже воинов Орды в Прикаспии, где их практически некому было остановить. Ещё и атака на Тобольск началась, но там сейчас довольно сильная группировка, и прогнозы пока что положительные. Наши на востоке умылись кровью по полной программе. Но и наступление Орды выдохлось. Сейчас за Михайловским валом шалили диверсионные группы наших северных соседей, с которыми играли в догонялки служивые из 326-го, 329-го и 130-го егерских полков, отправленных в тыл «на усиление».

«На юго-восточном направлении наши войска стабилизируют линию фронта по линии Лемберг, Тернополь, Хмельницын, Николаев… Мы надеемся, что назначение начальником штаба генерала Истомина, героя Михайловского вала… направлены дополнительные силы… Сформирован Западный воздушный флот…»

На юго-западе турки перли буром, легко сметая заслоны имперских войск, обходя основные очаги сопротивления и беря наши войска в «котлы». Турки рвались к Лембергу и Николаеву, главным промышленным центрам юга. Мелкие удельные города они просто обходили или нещадно стирали в пыль бомбардировками.

В Тавриде турецкий десант резался с казачьими частями, и было пока ещё непонятно, чья возьмёт. Империя не могла перекрыть туркам подвоз припасов и подкреплений и вынуждена была держать большие воинские контингенты по всему черноморскому побережью для отражения новых десантов.

Будем надеяться, Истомин тот самый человек, который наведёт порядок на юго-западном фронте.

Я перешёл к личной переписке.

Сейчас, выходя из флаера возле посёлка Счастье, я начал сомневаться в своём решении оставить в Землянске Ксению. Она у меня нежный цветочек. Надо было сразу резкую, как удар серпом по причиндалам, Истомину туда засылать. Но план, кстати, Истоминой и предложенный, был в том, чтобы все увидели наивную молодую девочку, которую не облапошить — себя не уважать. Новому барону не до того, очевидно. Девочка-дурочка. Так что ничего страшного, можно старые схемы ещё попользовать. Ещё денег себе отжать. А тем временем Катя проведёт расследование на месте, вычислит все схемы и причастных. Ну мы всем скопом и повяжем местную компашку жуликов. А в том, что жуликов больше, чем один, и это целая шайка, я после визита не сомневался ни на минуту.

Дмитрий Валерьевич запустил удел. Почти всё своё время он отдавал службе, а после увольнения — унынию. В жалованные земли он не торопился, как и большинство дворян губернии, предпочитая жить в Воронеже. То есть он по-хорошему не появлялся во владении лет тридцать. Понятно, что тамошняя камарилья совершенно отбилась от рук. Какое-то время там жили его старшая дочь и сын Николай, но по большому счёту хозяина нормального на земле не было.

Единственный, кто от поездки получил результат, стоящий хоть какого-то упоминания, — это Володин. Население в уделе числилось сорок две тысячи восемьсот человек. Из них тридцать тысяч жило в Землянске. Безработица в уделе достигала восемнадцати процентов, только по официальным данным. Так что Володин получил почти безграничный рекрутинговый резерв для нашего будущего предприятия.

Я отбросил посторонние мысли. Прошёл через пропускной пункт. Уже отходя от проходной, услышал:

— Кто прошёл-то, Кривой?

— Да тот самый псих, который теперь с баронской короной на плече ходит! Его милость Орлов, епта.

А, точно. Я же при знакомстве ствол Носорога парню в ухо засунул. А потом мы в тот же день с Красавчиком банду местных хорьков положили, человек двадцать. Конечно, я псих, кто ещё. Такая репутация здесь скорее на пользу.

Счастье. «Оставь надежду всяк сюда входящий», ага. Каждый раз, как вижу это название, хочется посмотреть на человека, который его придумал. Он явно дружил с чувством юмора. Ну или окончательно разуверился в людях.

Кварталы восстановленных пятиэтажек стояли серыми коробками, напоминая импровизированные крепости. Нижние этажи замурованы, в верхних оставлены щели под стрельбу. Периметр засыпан обломками бетона, ограждений и уличного покрытия. Фортификации здесь делали с пониманием дела. Говорят, в первые годы после основания набеги монстров с нижних уровней были регулярными. Это сейчас нападения редки и случаются единичными тварями. Сказывается близость Базы Управления.

Внутри Счастья кипела жизнь, но довольно специфическая. Вольные приходили, охотились, сдавали добычу. Они торговались, искали заказы, бухали и дрались. Но никто не задерживался здесь дольше, чем нужно для заработка, который можно потом полгода проматывать в Воронеже. Никто в Счастье не жил. Здесь зарабатывали и выживали. Даже ребята вроде Кривого, местный обслуживающий персонал, работали сменами.

Запашок в Счастье стоял соответствующий. Гарь от электростанции, химические запахи от лабораторий очистки, слежавшийся мусор и гнильё от «жилых» кварталов. Ветер гонял пыль по улицам, разнося все эти непревзойдённые ароматы.

Меня уже узнавали. Скорее всего, по описанию, а не в лицо. Многие предпочитали сразу перейти на другую сторону улицы. Кто-то просто обходил, торопливо и неумело кланяясь. Кто его знает, что в голове у благородного? Вторым бароном, который посещал здешние места, был его милость Фурсов. Но он был здесь полновластным хозяином.

Надо сказать, Фурсов навёл здесь порядок. Раньше что ни неделя вспыхивали перестрелки. Здесь водилось множество отребья, готового удавить родную мать за копейку, а чужого человека прирезать и вовсе из удовольствия. Сейчас, как докладывали ребята, всё было стабильно. Порядок здесь соблюдался. После того как люди Фурсова во главе с Иванычем, местным смотрящим, самых непонятливых казнили прямо на центральном пятаке Базара. Слишком важны были Счастье и Базар, чтобы позволить здесь поселиться нестабильности. Весь этот городишко — сумеречная зона между нормальной жизнью и дрянью, что за периметром.

Я усмехнулся про себя.

Название посёлку неизвестный остряк подобрал идеально.

— Здорово, бойцы! — приветствовал я свой отряд, расположившийся в местной «гостинице», такой же серой пятиэтажной коробке, как и остальные «мини-крепости» посёлка. — Доклады я читал, но вкратце, Ветер, как движется операция «Смерть червям»?

— Ну, воронку входа на четвёртый мы почистили полностью. Ни одной твари не осталось. Понемногу спускаемся на третий и работаем там. Но пока идёт туго. Появилось много тварей третьей категории. Мы гнездо разворошили-на. Боюсь, скоро четвёрки подтянутся. А их бить… ну, с одной и без поддержки других тварей мы справимся, нет проблем-на.

— Ясно. Насколько всё туго идёт?

— Да не сказать, чтобы туго-на…

— Да Ветер просто как бабка над вязаньем трясётся над нами, — выдала Заноза. — Нормально у нас всё. С хорошим запасом идём… — увидев кулак бывшего сержанта, она благоразумно заткнулась.

— Тварей много-на. Чем глубже мы входим, тем больше их сбегается по радиусу-на. Так что быстро не будет. Тут либо быстро, либо людей сохранить.

— Ясно. Потом обсудим с тобой отдельно тактику. Может, их просто взрывать к бениной маме? Сколько у нас уже трофеев?

— Двести тридцать очищенных. И ещё пятьдесят шесть сегодня Серне отослали, — пробасил Кабан. — Всё, как ты, боярин, и приказывал, лежит, ждёт тебя.

Я застонал. Ну да, я единственный в группе, кто может определять суть трофеев до скупки. А также тестировать их на совместимость с моими бойцами. Но двести с лишним эфириумов проверять — это тоска зелёная. Тем более что трофеи с червей отвратные. А времени и энергии на проверку как нормальные требуют. Но делать нечего. Назвался груздем — полезай в кузовок.

— Тогда мне нужно заняться трофеями. А то вы их скоро копить начнёте быстрее, чем я их проверять буду успевать. Где всё?

— В цеху, — ответил Кабан. — Эфириуму простор нужен, в мешок не запихнёшь. А здесь тем более ещё и не уследишь — так сопрут сразу. Я там разложил всё, чтобы удобно было, боярин.

Я снова застонал, но взял пятую точку в горсть, поднялся и направился к выходу. Кабан увязался за мной, мотивируя это словами: «Мало ли что, тут всякой швали хватает, а там трофеи, фиг с тобой-то, боярин». Вот всегда я знал, что меня не ценят! Вернее, ценят типа: а что с ним-то сделается?

До белых кругов перед глазами я пялился в куски эфириума. Кабан заносил их в реестр, прикрепляя к стойкам бумажные ярлычки с описанием свойств, если попадалось что-то необычное. На мой довод, что я всё фиксирую на нейро, он упрямо отвечал, что «так надёжнее. Это ж „синица“. Дрянь близко!». Надо сказать, необычное попадалось крайне редко. Я уже проверил сто девяносто восемь эфириумов, и только пять из них заслуживали хоть какого-то внимания.

Я разогнул затёкшую спину и прошёлся по сараю, арендованному нами под «цех очистки», разминая конечности и прогоняя прану по телу. Часы показывали четвёртый час ночи. Было огромное желание сказать: «Ну ладно, завтра и доделаем». Но завтра подгонят ещё пятьдесят с лишним штук и набьют ещё примерно столько же. А ведь ещё и другие дела есть! Я с ненавистью уставился на стройные ряды кристаллов, не подвергшихся проверке. Ска-на.

В этот момент кто-то заколотил во внешнюю дверь. Смутно знакомый голос проорал:

— Эй, открывайте, коли не спите! Мне нужен его милость Орлов!

Я переглянулся с Кабаном и кивнул ему. Тот спокойно прокосолапил до входа, распахнул воротину и рявкнул:

— Будет орать, Кривой. Вон его милость. Говори, чё надо, и проваливай.

На пороге действительно стоял мой давешний знакомец с проходной, кое-как одетый и взъерошенный. Автомат он, правда, не забыл прихватить. Он уставился на меня, моргая от яркого света.

— Ну, — рявкнул я, потихоньку свирепея, — вот барон Орлов. В чём дело?

— Э-э-э… вас срочно просит подойти Иваныч. Не на пост, а к ему. Чё такое — не иму в душе. Мне сказали попросить его милость прийти, я вот он.

Я даже немного обрадовался, что можно будет сделать перерыв в дурацкой идентификации.

— Веди, Кривой. Иваныч зря не позовёт. Кабан, останься здесь охранять сокровища короны.

— Ага, щас разбежался, ваша милость. Пройдусь с вами, — ответил он. — Никто тут ночью не тронет ничё. Да и замок есть.

Мы вышли из своего сарайчика и проследовали за Кривым. При входе в очередной заброшенный проулок я споткнулся, коснулся рукой земли…

Мой труп… Перерезанное горло…

Это был тот самый проулок из моего видения.

То, что я споткнулся, наверное спасло мне жизнь.