Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола

Глава 77

Феликс вышел из здания Тайной Канцелярии и направился к своему экипажу. Он протянул вознице несколько папок, которые забрал из своего кабинета, и сказал:

— Сэм, поезжай домой. Я хочу пройтись.

— Может, я поеду за вами? — слуга явно не хотел оставлять хозяина.

— Нет, не нужно. Я недолго.

Лорд Демор медленно направился в сторону порта, чувствуя, как вечерняя прохлада пробирается под рукава сюртука. Значит, эти люди, которые постоянно мелькали рядом, охраняли особняк, держали его под неусыпным наблюдением! Они были глазами и ушами врагов прямо в его собственном доме! Но Феликс не собирался открывать карты. Пусть думают, что он ничего не знает. Демор прекрасно понимал, что сейчас, когда он больше не глава Тайной Канцелярии, его уязвимость возрастает в разы. Нужно действовать, но действовать умно, не привлекая лишнего внимания к своим истинным намерениям.

Воздух в порту был пропитан запахами рыбы, горячей смолы для пропитки кораблей, гниющих водорослей. Солнце уже опускалось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. По причалам вытягивались длинные тени. Феликс медленно шёл вдоль одного из пирсов, где были пришвартованы торговые суда. Их размытые силуэты выделялись на фоне закатного неба. А неподалёку возвышались штабеля ящиков, бочек, тюков.

Становилось всё темнее. Вдруг перед Демором возникла крупная фигура. В этот момент Феликс почувствовал обжигающую пронизывающую боль. Лезвие ножа вошло чуть ниже ключицы. В тот самый момент, когда он уже начал терять равновесие, над ухом раздался голос:

— Ваша светлость, это привет от нового главы Тайной Канцелярии.

А потом Демора с силой толкнули. Он полетел вниз, ожидая удара о землю или холодную воду. Но падение оказалось неожиданно мягким. Это была огромная груда старых влажных рыболовных сетей и порванных канатов, сваленных у самой кромки пирса. Каждый нерв в его теле взорвался острой пульсирующей болью. Перед глазами всё плыло. На мгновение Феликс подумал, что это конец. Но он не мог позволить себе сдаться. Не сейчас.

Стиснув зубы, Демор попытался пошевелиться, чувствуя как холодная вода из сетей просачивается сквозь одежду. Боль была настолько сильной, что перед глазами плясали чёрные точки. Но, игнорируя её, Феликс перевернулся на бок, опираясь на локоть, и поднялся на колени. Затем, цепляясь за ближайший ящик, выпрямился. Новый глава? Абернати… В кулуарах Тайной Канцелярии об этом уже шептались даже самые мелкие чиновники.

Когда рабочие закончили обедать и, поблагодарив, вернулись к работе, я молча протянула Броне газету. Её глаза быстро пробежали по заголовку, и она удивленно вскинула брови.

— Ничего себе... Почему же его лишили должности? Неужели это как-то связано с Беллой?

— У меня нет версий, — я растерянно развела руками. — Но это очень странно. Мне даже немного жаль его.

Подруга как-то очень многозначительно улыбнулась, но ничего не ответила. Мы занялись обыденными делами: убрали со стола, вымыли посуду. Но новость о Феликсе никак не выходила у меня из головы. Я чувствовала странную смутную тревогу, словно это касалось меня напрямую. Нужно поговорить с Адрианом. Может, он что-то знает об этой ситуации?

После обеда в наш будущий ресторан, как и обещал, пришёл господин Акира. Он вежливо поклонился и с живым интересом осмотрел помещение. Его взгляд скользнул по свежевыкрашенным стенам, по кусочку тёмного пола, который уже успели уложить рабочие, и мужчина с одобрением склонил голову. Ему точно понравилось.

С собой господин Акира принёс чайные принадлежности. Он распаковал свои сокровища и стал объяснять:

— Вот это чаша-тяван. Она для приготовления и питья матча. Каждая тяван уникальна. Форма, текстура, даже небольшие неровности — все это часть её характера. Дно тяван должно быть достаточно широким, чтобы бамбуковый венчик тя-сэн мог свободно взбивать чай, создавая идеальную пенку. Тя-сэн и тяван должны танцевать вместе, — господин Акира продемонстрировал нам венчик. — Он сделан из цельного куска бамбука, который расщепляют на сотни тончайших волокон. Посмотрите, как они изогнуты, словно лепестки цветка. Чем больше этих волокон и чем они тоньше, тем лучше венчик справляется со своей задачей.

Затем наш наставник расставил на столе небольшие глиняные тарелочки для закусок, пиалы и, наконец, продемонстрировал нам гордость коллекции — образцы чая, упакованные в фарфоровые чайницы.

— Это сенча. Лёгкий и освежающий. А это ходжича — обжаренный чай с необычным тёплым вкусом. И, конечно, различные сорта матча: для церемоний, для повседневного употребления, для десертов… Не могли бы вы поставить чайник на огонь? — улыбаясь, спросил мужчина, протягивая мне глиняный сосуд. — Он называется чаху. Думаю, сейчас самое время начать церемонию.

Как только чайник весело запел, господин Акира налил немного горячей воды в чашу-тяван. Кипяток омыл стенки, согревая керамику, после чего чайный мастер аккуратно вылил воду и взял небольшую ложечку из бамбука.

— Это тясяку, — объяснил мужчина, продемонстрировав её нам. Затем он аккуратно зачерпнул ярко-зеленый порошок из небольшой лаковой коробочки. — А эта коробочка называется нацумэ . В ней хранится матча.

Количество казалось небольшим, но господин Акира явно знал меру.

— Очень важно, чтобы матча был просеян, — пояснил он, пропуская чай через ситечко. — Это помогает избежать комочков и даст нам пенку. А теперь зальём его немного остывшей водой, чтобы вкус получился сладковатым и в то же время терпким. От кипятка матча будет горчить.

Господин Акира высыпал чай в нагретую чашу, взял венчик и принялся энергично его взбивать. На поверхности почти мгновенно стала появляться густая изумрудная пенка, похожая на нежное облако. Мужчина продолжал взбивать, пока она не стала ровной, без крупных пузырьков.

— Цель взбивания — добиться вот такой плотной сливочной пенки. Она делает матча особенно приятным на вкус и раскрывает его аромат.

Когда чай был готов, господин Акира осторожно повернул чашу так, чтобы ее самая красивая сторона была обращена к нам, и предложил Броне. Подруга с улыбкой приняла её и сделала небольшой глоток, прикрыв глаза. Затем чаша перешла ко мне. Я ощутила тепло керамики, вдохнула травянистый аромат и… тут за дверью, ведущей из кухни на задний двор, послышался подозрительный звук. Словно что-то большое ударилось о деревянную поверхность и съехало вниз.

Мы с Броней испуганно переглянулись. Я осторожно поставила чашу на стол и с замирающим сердцем подошла к двери.

— То-онь… — протянула подруга. — Погоди-ка…

Она зажала в руке нож и приблизилась ко мне. Распахнув дверь, я испуганно вскрикнула. С глухим стуком мне под ноги упало чьё-то тело. Внутри всё похолодело. Не веря своим глазам, я поспешно наклонилась и дрожащими руками перевернула упавшего.

Это был Феликс Демор.

Лицо бывшего главы Тайной Канцелярии покрывала почти мертвенная бледность, глаза закрыты, а его элегантный сюртук винного цвета был буквально пропитан кровью. Она тёмными пятнами расплылась по ткани в районе груди.

Моё замешательство длилось недолго.

Вдвоём с подругой мы подхватили тело раненого и осторожно занесли внутрь. Я развязала галстук Демора и расстегнула рубашку. Слева на груди мужчины, чуть ниже ключицы, зияла глубокая резаная рана, из которой, не останавливаясь, сочилась кровь. Ещё немного и было бы задето сердце.

Давайте положим его на стол!

Несмотря на шок, Броня мгновенно отреагировала. Она быстро убрала со стола чайные принадлежности, освобождая место. С помощью господина Акиры мы аккуратно уложили Феликса.

— Нужно промыть рану! — я бросилась к очагу, где стоял горячий чайник.

— Я привезу доктора, — хозяин лавки специй быстро направился к двери. — Он живёт неподалёку!

— Благодарю, господин Акира! — пока я наливала в миску воду и доставала из ящика чистые полотенца, Броня принесла мыло.

Мои руки дрожали, но я всё же намочила полотенце и осторожно промокнула рану. Плоть вокруг неё посинела и воспалилась. Феликс застонал, его глаза приоткрылись, и он с невероятным усилием, словно цепляясь за последние крупицы сознания, выдохнул:

- Он не должен знать, что я жив...

— Кто? О ком вы говорите? — от волнения моё сердце колотилось где-то в горле.

Феликс вновь застонал, его лицо исказилось от боли. Но, собрав последние силы, он едва слышно прошептал:

— Абернати… Судья Абернати…

Я наклонилась ещё ближе и спросила, пока он не потерял сознание окончательно:

— Что произошло, ваша светлость?

— Он не должен знать…

Лорд Демор обмяк.