Грецкий 2

Глава 6 А поговорить?

Кажется, у меня не было сил ни на сны, ни на галлюцинации. Радовало, что имя Жнеца, отправившего меня в этот мир, работало всё так же безотказно — отключало меня напрочь и надолго.

А вот то, что я ещё не достиг такой силы, чтобы вскрыть печать Дра'ама, меня печалило. Но я был реалистом — силы я ещё вообще никакой не получил.

С ведьмой расчёт у меня, конечно, был довольно простым. Если в твой разум лезут, то его следует закрыть. А других способов закрыться у меня не было.

Понятно, что, когда я очнусь, она меня снова будет пытать. Ужасно пытать своими телесами, высасывая мои силы… Ну, тогда буду дальше так отключаться. Может, ей наскучит?

Сколько пробыл в забытье, я не знал, но, наконец открыв глаза, понял одну важную вещь… Это было моё самое худшее пробуждение.

Реально худшее! Га-а-а-адство!

— О-о-о, — только и вырвалось у меня. Сухой язык казался таким огромным, что царапал своей кожей нёбо.

Я всё так же сидел на стуле, свесив голову. Череп пульсировал, грозясь разорваться, и всё тело ужасно затекло, особенно моя пятая точка. Руки лежали плетьми на коленях, и я кое-как подвигал ими, да пошевелил пальцами.

С рук ссыпалась какая-то сизая пыль… Я весь был обсыпан ею, словно на меня мешок муки вывалили. Точнее, мне на живот и ноги.

Княжна так и спала на тахте в грязном красном платье, перевернувшись уже на спину, и больше в избе никого не было. Из-за рубчатых занавесок пробивался солнечный свет, в лучах которого уютно танцевали пылинки. Прекраснейшее деревенское утро, ещё только крика петуха снаружи не хватает.

Ёрзая ладонями по бёдрам, я оставлял следы от пальцев в муке и пытался вспомнить что-то важное. Что-то, связанное с этой пылью… Попытался чуть наклониться, чтобы рассмотреть.

И понял, что совершил ошибку. Не надо было шевелиться, вот вообще.

Потому что ни руки, ни ноги не обеспечили никакой опоры, мозг лишь бессильно послал в них сигнал, а ответом было скромное: «А мы затекли. Так что извольте шарахнуться лбом об пол, сударь».

И я шарахнулся со стула… Завалился вперёд сгорбленной щучкой, попытавшись подставить ослабевшие руки, и, к счастью, они и вправду смягчили моё падение. Хотя пол тут и так был деревянный, так что ничего страшного, наверное бы, и не случилось.

Я вдохнул пыль, в которую упал, и оглушительно чихнул. В глазах потемнело, и, кажется, мой череп окончательно разорвало.

Хотя нет, я ещё живой… Чихнул ещё, но уже не так фатально. Кстати, лежать оказалось гораздо удобнее, чем сидеть. Да и боль от падения была притупленной.

А вот от тысячи иголочек по телу, когда я начал шевелить конечностями, боль стала просто адской. Я выгнулся, не зная, куда деться от взрыва в мышцах, и только, стиснув зубы, подвывал несколько секунд.

Так, свернувшись калачиком и ожидая, когда наконец тело придёт в норму, я рассматривал пыль и сор на деревянном полу. Под тахтой громадный паук сплёл паутину и сейчас деловито заматывал какую-то муху.

А эта ведьма вообще убиралась у себя в доме?

Ведьма⁈

Застонав, я кое-как сел. Уставился на пустой стул, на котором и рядом с которым лежали настоящие кучки серой муки. На сидушке как раз в этой пыли красовался и отпечаток моего голого зада.

Пыль… Пыль на мне и на стуле. Эта пыль даже на моих волосах и губах. И эта пыль — это… это…

— Да твою ж мать! — я стал вытирать губы и ошарашенно трусить волосы. Куча перхоти посыпалась вниз, целое облако.

Это ведь она! Эта пыль — это она!!! Та ведьма… Что ж Дра'ам с ней сотворил-то?

Вот так потрахались, называется. Вот это я горячий парень оказался, зелёный качканарский орф! Спалил стерву дотла в порыве страсти!

Нервно посмеиваясь, я отполз к тахте, оглядывая картину возле стула. Всё в пыли вокруг, и мои следы в ней. Ведьма взорвалась, что ли? Хотя нет… Судя по диаметру запыления, просто рассыпалась.

Ну Дра'ам, ну Жнец… Ну мощща!

— Княжна… — прошептал я, потрепав её за ногу, — Даша! — и закашлялся от пыли.

Спит, как убитая, даже не реагирует. Я заметил на её руке свежую чёрную руну, напоминающую снежинку.

Снова привалившись затылком к тахте, я несколько минут просто думал. Причин для паники нет, ведь самое главное — мы живы. Вроде даже все целы, а остальное уже дело техники.

Прогресс ведь двигает тот, кто предлагает решения, а не кто истерики закатывает. Вот и я буду двигать… прогресс.

Княжна так крепко спит из-за волшбы, это как пить дать. А как снять чёрную волшбу с Дарьи?

Ну что ж, сварганю какие-нибудь носилки-волокуши и попрусь до Качканара, а там пусть умные дяди решают, что дальше делать. Может, священник в церквушке чем поможет? Пусть воевода думает.

Висящий по углам избы инструмент позволит мне сделать всё, что угодно. И верёвки тут есть… Кстати, а нас ведь на телеге сюда везли. Значит, волокуши отменяются. Живём!

Словно соглашаясь со мной, снаружи заржала лошадь. Не петух, конечно, но она тоже придала уюта этому солнечному утру. И подняла мне настроение.

Раз так, то для начала надо просто хотя бы одеться… А то Дарья вдруг сама очнётся, а я тут голый. А это непорядок, ведь так заведено, что сначала раздевают девушку. Да ещё я немытый, в остатках от вчерашней любовницы… Дарья Никитична точно не поймёт.

Покряхтывая, я встал и прошёлся по избе. Подошёл к столу, подвигал разные предметы, тоже запылившиеся. Нож, скребок, толкушка в ступе, сито… Плошки с разными ингредиентами — тут сушёные черви, тут ягода какая-то.

Ну как есть, ведьма.

Прошёлся вдоль полок, которые я вчера плохо рассмотрел, и учуял стойкий запах спирта. В запылённых банках и бутылях, прячущихся между мешочками и связками сушёных трав, плавали куски плоти, и на них слабо мерцали руны. Красные, орочьи, на куске плоти с зелёной кожицей…

— Ну ты и дрянь, — судорожно вырвалось у меня, когда я понял, что это содранная вместе с кожей плоть каких-то орков. Содранная и заспиртованная.

На одной из полок обнаружился мой камушек, и я, округлив глаза, тут же его схватил. И вправду, дрянь какая, хотела гномий инструмент себе присвоить.

Я остановился перед полкой с бумагами. Запылённые толстые книги, свёрнутые пергаменты…

Взял одну книгу в потрескавшемся кожаном переплёте, сдул пыль и, чихнув, открыл. Первый раздел назывался «Грязная кровь»… Я лишь хмыкнул. Вот ведь какой пещерный расизм.

Листнул дальше. Ого!

Здесь не было рун, лишь подписанные картинки. Чья-то анатомия… Руки раскинуты в стороны, ноги расставлены. Источник в груди, покров по самому телу.

И подписано: «Оркъ. Ядро и покровъ».

— Хм, — я с интересом стал рассматривать картинку, даже забыв, что стою голый.

Орка окружала слабо заштрихованная окружность, как раз на длину пальцев рук и ног. Может, означает, до какого диаметра орк может развивать покров?

Поглазев, я перелистнул дальше, и там всё было так же, как и рассказывал нам на тренировке Орчеслав Добрынич.

Остроухий эльф и покров вокруг него рваным кольцом, около трёх метров в диаметре, на высоте локтя. Промежутки между звеньями были заштрихованы, будто оно могло стать целым. Ещё более слабой тушью художник вписал кольцо в шар, окружающий эльфа.

Наверняка это тоже может означать развитие покрова ушастых. И подпись — «Эльфъ. Ядро и покровъ».

На следующей странице человек. Источник в нём, а покрова будто вообще нет, но от человека тянутся вьющиеся нити, словно щупальца. Некоторые из них связаны с мечом и доспехами рядом с человеком.

«Человекъ. Небесный пришлецъ. Ядро и покровъ в поделияхъ».

— Небесный пришлец, — повторил я, — Да уж…

Дальше был низкорослый гном и его покров в земле, будто приплюснутая полусфера под ним. Это я уже и так знал.

Гном оказался подписан, как «подземельный пришлецъ». Ух, какая интрига-то! Люди с небес, гномы из-под земли… Видимо, в этом мире была какая-то своя история, хотя, судя по всему, всё это случилось в глубокой древности. Может, люди были высокоразвитой цивилизацией и высадились на этой планете когда-то?

Дальше был раздел с громким названием «Чистая кровь».

Ну и первым же оказался очень стройный эльф с тёмной кожей и короткими белыми волосами. Эх, а чего женщину-то не изобразили?

Я усмехнулся. Так-то у той ведьмочки сиськи были очень даже ничего, чётко мне запомнились. Сразу намекали на её чистейшую кровь. Вот, и подпись намекает…

«Первородный. Ядро и покровъ».

Вот как… Никак они себя не называют, а просто первородные.

У тёмного эльфа мощный, словно солнце, источник в груди. А покрова у первородного будто бы не было, хотя тонкие лучи от источника шли к краям страницы. Да и вся страница была просто затушёвана, будто его покров нигде не кончался.

Такой всемогущий яродей, что всемогущей не бывает, понятно. Ну, ладно, допустим.

Я листнул дальше.

— Ух, на хрен!

Я охнул, потому что гориллоподобное существо, рядом с которым изобразили фигурку для масштаба, могло поспорить размером с динозавром.

С громадным лбом, маленькие глазки в глубине, мощный подбородок. Опущенные плечи, руки достают до колен. Внушительный живот, и толстые ноги.

«Тролль. Хозяинъ…» — а чего хозяин, мне было неизвестно, потому что страница с уголка была оборвана.

Я долго рассматривал чудище, метров четырёх или пяти ростом. Его покров, широко окружающий его по земле, уходил вглубь, обрезаясь нижним краем страницы.

Да-а-а, прав был Копаня… Если мы встретим огров, которые, говорят, больше двух метров ростом, они всё равно рядом с троллем детишки.

Дальше ничего не оказалось, хотя у корешка виднелись обрывки страниц. Кто там был следующий? Огры?

Я стал рыться в бумагах, испещрённых незнакомым мне языком, как снаружи снова раздалось ржание лошади. Подняв голову, я вспомнил, наконец, где нахожусь… Посмотрел на стопки свитков, а потом заметил в ближнем углу мою одежду, сваленную на скамейке.

Вот ведь ведьма! Ни постирала, ни отгладила!

Я подошёл и со вздохом поднял ещё мокрые штаны. Сваленное в кучу, моё шмотьё совсем не просохло, да ещё и явно задохнулось — запах стоял не очень. А впрочем, учитывая то, что я вчера обнимался с вонючим кабаном, чего ещё ожидать?

Моя фляга! Я тут же отвинтил крышку и допил остатки морса, уже кисловатого. И всё же, какое блаженство… По телу полилась приятная волна яри.

В этом же углу на табурете обнаружился таз, до краёв наполненный водой, а над ним подвешенное полотенце. Я даже замер — эти простые элементы цивилизации показались мне самым настоящим волшебством в этой сраной избе. Обрадовавшись, я тут же кинулся умываться.

И, наклонившись, даже не сразу понял, что произошло… Потому что в воде мелькнуло разъярённое лицо вчерашней ведьмочки:

— ГРЯЗНЫЙ ОРФ!!! — её голос едва меня не оглушил, запульсировав в моём черепе, — Что ты со мной сделал⁈

Из воды, прямо из отражения эльфийки вытянулась рука, пальцы сомкнулись на моей шее… но тут же и разлетелись капельками воды. Я же, шарахнувшись и отскочив, замахал рукам. Завалившись на скрипнувшую скамью, сполз вместе со своей одеждой, и мою голую задницу обидно впились кольца моей порубленной кольчуги.

Твою ж эльфячью… бабушку! Это что сейчас, на хрен, было⁈

Положив локоть на скамью, я некоторое время сидел, собираясь с мыслями и пытаясь отдышаться. Голос я больше не слышал, лишь отдалённое его эхо, будто кто-то ругается вдали… Совсем далеко.

— Интересно, — усмехнулся я и потёр мокрую шею.

Покосился на спящую княжну, потом встал и, подкрадываясь, снова осторожно заглянул в таз. Пока никого не видно, только отражение полотенца. Показаться мне не могло, не в этом мире, поэтому я, закусив губу, сделал ещё шажок.

В отражении показались белые волосы и один лунный глаз. Будто ведьма тоже тянулась на цыпочках, пытаясь высмотреть меня.

— Что ты сделал? — она тяжело дышала, и, судя по блестящим бисеринкам пота, явно была в панике, — Где я⁈ Что со мной⁈

— Эээ… — только и сказал я.

Тут она схватила отражение полотенца и со всей силы метнула в меня. Реальное полотенце слетело с крючка и упало бы к моим ногам, если б я не подхватил.

А вот это ещё интереснее…

Я подошёл ближе.

Ведьма, сидящая в тазу, тут же рванула ко мне. Поверхность воды выгнулась от её лица, но дальше она вылезти не смогла — лишь побежала рябь. Тогда ведьма вытянула ко мне руку.

На мгновение вода и вправду оформилась в пальцы, её прозрачная ладонь почти вытянулась, но тут же рассыпалась, плеснувшись обратно. Лишь капли упали на пол от всплеска.

— Так, — я нахмурил брови, — Ты мне воду-то не расплескай, а то у тебя тут вообще нечем больше помыться.

— Я тебя убью! Уничтожу! — глаза ведьмы вспыхнули волшбой, и таз затрясся. Вода стала плескаться направо и налево, даже табурет сдвинулся.

Но и всё…

— А-А-А-А!!! — ведьма изнутри будто схватилась за края таза и стала раскачивать его. Всё это сопровождалось знатной истерикой.

Я тоже взял ёмкость за деревянные ручки, чтобы придержать.

— Ну я же говорю, воду оставь, — усмехаясь, возмутился я, — Умываться мне чем?

— Кровью своей умоешься! И вытрешься кишками! Грязный орф, дрянной полукровка! Да как ты смеешь!!! — она пыталась трясти таз, но я держал, — Пусти! Пусти, я сказала!

Что-то мне подсказывало, что там, в отражении, она теперь не так всесильна, как была здесь. Но что она делает в тазу?

Это что, Дра'ам её туда заточил? А может, имя Дра'ам на древнеэльфийском означает «таз»? Это заставило меня улыбнуться.

Я, чуть склонив голову, протянул палец к воде. Ведьма вытянула свои, пытаясь меня схватить… и лишь намочила мой палец.

Тогда я коснулся поверхности воды. Мою руку тут же рвануло и больно стукнуло костяшками о самое дно. И я вскрикнул, почувствовав укус.

Выдернул руку:

— Ау! — я посмотрел на белые следы зубов, — Эй, чего кусаешься?

— Да я сожру тебя живьём! Выпусти меня-а-а-а-а!!! — таз снова затрясся, — Ааа, ааа, ааа!

Я отошёл, задумчиво почёсывая затылок, чтобы не слушать вопли. Ладно, буду ходить неумытым. Но что за хрень здесь происходит?

Голос ведьмы исчез, осталось лишь приглушённое эхо. Я успел услышать, что она теперь рыдала.

Ну, на женские слёзы я особо не реагировал, если они были явной манипуляцией… Могу, конечно, простить капризы, но не этой же дряни, которая хотела меня убить ночью?

Я растёр по лицу воду с рук, вытерся полотенцем и, напялив мокрую одежду, отошёл обратно к столу. Всё это время я задумчиво косился в угол на таз с водой, но тот не шевелился.

Ну и пусть себе там сидит. Хоть тысячу лет просидит.

Тогда я решил выглянуть наружу. На всякий случай взял нож со стола, чтобы было хоть какое-то оружие — вдруг снаружи ещё кто есть? Непроизвольно протёр грязное лезвие пальцами…

И шарахнулся, узрев в блеснувшем металле лунные глаза.

— Грязный орф! Верни моё тело!

Я бросил нож на стол и отошёл. Снова глянул на кучу пыли возле стула. Гадство! А вот теперь я, кажется, начал потихоньку понимать, что произошло. Но надо проверить.

Закрутившись в поисках блестящих предметов, я подошёл к полке с банками. Думал протереть одну, с куском плоти, но решил не рисковать, когда заметил осколок зеркала, покрытый пылью.

Осторожно взял его. Перенёс к столу и, подставив к плошке и проведя по нему полотенцем, уставился на лицо ведьмы…

— Твою ж мать, — вырвалось у меня.

— Не смей упоминать её! — лунные глаза грозно сверкнули, — Этой великой первородной нет уже более двух тысяч лет!

— Извини, не хотел её обидеть, — вполне искренне кивнул я, а потом поморщился, — Это что ж получается, мне теперь даже не расчесаться?

Ведьма от моего вопроса впала в ступор.

— Что ты имеешь в виду, полукровка? При чём тут расчёска⁈

— Да при том, что я не вижу своё отражение… — буркнул я, и тут по моей коже пошли мурашки. Я теперь что, вампир⁈

Сразу потрогал клыки… Нет, всё на месте. На орфячьем месте.

— Что ты делаешь⁈ Вернись! — её голос затих, когда я отошёл от стола к связке с чесноком, замеченной мной на полке.

Понюхал. М-м-м, его бы сейчас да с рулькой запечённой. А в этом мире вампиры как к чесноку относятся?

Чертыхнувшись, я пошёл не к столу, а к тазу с водой.

— И где ты был? — прозвучал возмущённый вопрос. Как будто жена мужа встретила.

До меня стал доходить поистине вселенский масштаб этой проблемы… Я что, эту стерву буду видеть во всех зеркалах⁈

Стоп! А может, она сейчас просто в другом измерении, но в этой избе? Может, она призрак, прикованный к этому месту?

Надо проверить!

Я быстро пролетел через избу и распахнул дверь. Свежий воздух чуть не свалил меня с ног — он влетел в мои лёгкие таким дурманом, что голова закружилась.

Изба ведьмы, кстати, находилась в очень живописном месте… За избой лес, а перед ней заросший цветочным разнотравьем луг.

Рядом стояла телега, возле неё в траве паслась гнедая лошадь. Подняв голову, она заржала и удивлённо глянула на меня: «Мол, а где хозяйка?»

Выскочив на улицу, я заметил деревянную бочку возле стены, покрытую мхом и будто утонувшую в земле. Она была до краёв полна водой, и я тут же оказался рядом…

— И что это значит? Ты пытаешься сбежать?

Я даже не ответил, отвалившись от бочки. Лицо ведьмы в чёрном омуте проводило меня взглядом, подпрыгивая и пытаясь заглянуть за край.

Плюхнувшись на траву, через пару мгновений тишины я расслышал журчание… Так-так-так!

Вскочив, я, словно оборотень, учуявший добычу, понёсся через траву. Вслед донеслось укоряющее ржание лошади. Бегают тут всякие, воняющие кабанами.

Ручей нашёлся шагах в двадцати, и я, подскочив, упал на колени. Бережок оказался скользким, и я съехал по мокрой траве прямо в воду, где уставился на своё отражение…

Да-а-а!!! Боже, какая радость! Закончилась чёрная волшба, Грецкий свободен!

Значит, только в избе эта ведьма, так? И значит…

Моё отражение вдруг обняли сзади, из-за моего плеча появилась прекрасная эльфийка. Я почувствовал на себе её руки, сначала огладившие мою грудь, а потом впившиеся ногтями в кожу.

— Ты в моей власти, смертный! И если ты сейчас же не вернёшь всё назад…

— То что? — растерянно спросил я, разглядывая теперь два отражения. От её ногтей ощущения были немного притупленные, в реальности это было бы гораздо больнее.

Ведьма тут же сомкнула руки, и тот я, что в ручье, просто исчез. Я почувствовал кратковременную боль, но тут же отлегло. А тёмная эльфийка, закрыв глаза, расхохоталась…

Смеялась она зловеще и долго, но ей вскоре это надоело, и она приоткрыла один глаз.

— Ты что-нибудь почувствовал? — с лёгкой ноткой паники спросила она.

Я не ответил, лишь поморщился и устало потёр лоб. Почувствовал или нет, а проблема то осталась.

Здесь воды было много, и я всё же принялся как следует умываться… И всё это под истошные крики ведьмы о том, какой я грязный, вонючий, недостойный, и что если я её не верну, то ещё мгновение, как я умру самой ужасной смертью.

— Да, да, — проворчал я, чувствуя, как моя голова от её криков уже звенит. Да и надоело, что ведьма то и дело плещет в меня водой.

Я вылез из ручья, бухнулся на траву, и визгливый голос тут же затих, словно улетевшее эхо.

Боже, какое же блаженство! Тишина… Никто не выносит мне мозг. Я даже и не думал, что всего за пять минут можно так утомиться.

Лёжа в траве и разглядывая плывущие облака, я позволил себе ни о чём не думать несколько минут. Потом всё же встал и стал оглядываться, пытаясь понять, где нахожусь.

Ну да, места красивые. Зелёные горы вокруг, вздымающиеся из леса, и так до самого горизонта… Я на какой-то возвышенности, это тоже большой холм, одна сторона которого тоже поросла лесом.

Ни хрена не знаю, где я…

Стоп! У меня же иолит?

Я захлопал по карманам и понял, что оставил его в избе. Вернулся, по пути кивнув лошадке, как старой знакомой.

Зайдя в избу, убедился, что княжна так и не проснулась… Нашёл иолит возле скамейки и заставил его искать то, что мне нужно.

Как ни странно, указывал он на княжну…

— Ну ты просто капитан-очевидность, — буркнул я, — Ты бы мне нашёл, как её разбудить…

Иолит чуть качнулся, указывая теперь на стол. Повинуясь порыву, я подошёл, и оказалось, он указывает прямо на зеркало.

Оттуда на меня смотрела уже изрядно уставшая ведьма. Волосы растрёпаны, глаза покраснели от слёз.

— Что, пришёл надо мной насмехаться, грязный орф?

— Дала бы помыться, был бы чистый…

— Вы, грязнокровные, никогда не очиститесь! Вы… — она набрала воздуха, а потом лишь отмахнулась и, отвернувшись, просто ушла куда-то в зеркало.

— Эй! — я подскочил, — Стой.

Потряс зеркало и уставился на самого себя. Да ну твою ж… эээ… ну-у-у… Иолит всё так же показывал на зеркальце.

— Слушай, — сказал я своему отражению, чувствуя себя ну очень глупо, — Давай, наверное, попробуем всё-таки познакомиться?

— ГРЯЗНЫЙ ОРФ!!! ВЕРНИ МНЕ МОЁ ТЕЛО!!! — ведьма тут же так шарахнулась в зеркало, да так, что оно треснуло, вылетев у меня из руки, а меня самого откинуло обратно на стул.

Едва не навернувшись и слушая затухающее эхо ведьминых визгов, я посмотрел на следы сапог в пыли. И со вздохом подумал, а стоит ли говорить о некоторых технических сложностях, произошедших с её телом?