Грецкий 2

Глава 12 У костра

Я понял, что слегка расслабился, когда совсем рядом что-то прошмыгнуло, едва не срезав мне кончик уха. Прошмыгнуло и с глухим стуком воткнулось в ствол, который я только что обошёл, подкрадываясь к полянке.

Вытаращившись на стрелу, я едва сдержал вздох разочарования. Не каждый день встречаешь тот самый момент, когда жизнь могла бы вот так оборваться… Пара сантиметров, и это был бы мой глаз.

Грецкий, везучий ты сын! Одно ясно точно — Эльфеяров стрелял навскидку, но точно знает, где враг. Я видел его глаза, пристально шарящие по тем зарослям, где я скрывался.

— Стой, дерьмо орочье! — прорычал он, перезаряжая арбалет.

Но от страха пальцы графа заплелись, и болт соскользнул вниз. Эльфеяров, чьё мокрое лицо в свете костра казалось ещё испуганнее, зачем-то присел, шаря рукой по земле, хотя тул с болтами висел у него на поясе.

Я очень хотел насладиться проникновенной речью и посмотреть, как эта мразь описается от страха, но понимал, что это лишнее и моё время уходит. Поэтому, прицелившись, я спустил тетиву…

Вот только у графа были свои планы, и он резко вскочил, явно желая увернуться. Поэтому болт воткнулся прямо ему в живот, да ещё и руку резанул. Тот едва не свалился в костёр, завизжав от боли, но тут же снова вскочил, вскидывая незаряженный арбалет. И опять упал, только уже застыл на четвереньках… Выронил оружие да согнулся, завыв и схватившись за живот.

Извергом я не был, и со вздохом стал закладывать второй болт в арбалет.

— Ты-ы-ы… Сволочь! Грязь из-под ногтей! — Эльфеяров рыдал в остывший пепел, коего вокруг костра уже было достаточно, — Ты знаешь, кто я⁈ Да как ты, безродный ублюдок, посмел… посмел… Я же граф! — он завыл, вздымая вокруг облачка.

Я бы мог поспорить с ним, у кого за нас род более великий, но не стал. Выступил из зарослей и направил арбалет.

— Хотел бы я сказать «ничего личного», но…

Тут граф расхохотался, разгоняя пепел.

— А знаешь, как она визжала⁈ Умоляла сохранить сыночку жизнь! На коленях ползала…

Все мои мысли об излишнем милосердии сразу же улетучились. А Эльфеяров в странной истерике упивался, сбивчиво рассказывая о всех тех ужасах, которые он творил с моей матерью, и с гордостью рассказывая, что её смерть не была быстрой.

— За матушку… — при этих словах мои руки уже взвели тетиву, — Наказание пришло, эльфячий ты выродок.

Измазанный Эльфеяров всё таращился исподлобья, как я топчусь у самой кромки линии из чёрных рун, которыми он был окружён, и только тут до меня дошло: он просто хочет, чтобы я бросился на него и попал в ловушку.

Да хрен тебе!

Я только начал поднимать арбалет, как граф выпростал окровавленную руку в мою сторону. Мгновение — и с его пальцев сорвался чёрный замысловатый символ, чётко видимый в свете костра.

Трепыхаясь, словно колечко дыма, он полетел прямо в мою сторону. Полетел довольно медленно, поэтому я, чуть отступив в сторону, всего лишь проводил чёрную руну взглядом. А она, исчезнув в зарослях, продолжила свой полёт в лес.

Граф в этот момент захохотал, срываясь на кашель. И не сразу понял, что его сдавленный хохот разносится в гнетущей тишине, нарушаемой лишь фырканьем напуганных лошадей, и вскинул глаза.

— Как… как ты⁈. — он вытаращился, не понимая, почему я всё ещё стою на двух ногах и направляю на него оружие, — Ты должен был сдохнуть! Сгореть как спичка в дерьмово-красном огне!

Дерьмово-красный? Хм-м, это он о цвете орочьей яри?

— Я горел бы ещё и золотым цветом, — хмыкнул я, — Моя мать всё же эльфийка.

— Опорочившая свою кровь, якшаясь с орками! — рявкнул граф и сплюнул.

Поджав дрожащие губы в едкой ухмылке, он вдруг стал подниматься. Из его рук выскользнул пустой бутылёк, а цвет лица у него явно стал пободрее. Граф, торжественно глядя на меня, положил руку на эфес клинка, висящего у него на поясе.

Что, тоже зельеварением балуется? Или у ведьмы выторговал?

Рядом с ним ещё трепыхался костерок, бросая замысловатую тень от графа на стену леса за спиной. И тени эти как-то странно двигались, словно щупальца оплетали силуэт Эльфеярова.

Я тут же без предупреждения снова спустил тетиву. Граф от неожиданности дёрнулся, пытаясь увернуться, и в недоумении уставился на торчащее из плеча древко.

— Ты ополоумел⁈ — воскликнул он, но тут же забыл о стреле и стал вытягивать меч из ножен.

Его клинок был тоньше и изящнее моего, и на нём тоже отливали чернотой руны запретной волшбы. Но Эльфеяров не бросился на меня, продолжая стоять возле костра и пошатываться от слабости. Древко первого болта тоже так и торчало из его живота.

Трепыхался он слишком уж фальшиво, изображая мучения и страдания, и я понял, что меня всего лишь заманивают. И что граф уже намного лучше себя чувствует, чем несколько секунд назад.

Вот только, кажется, он и сам выскочить из круга просто так не может… Гадство! Сразу добивать надо было!

Ситуация стремительно портилась для моей персоны. Тем более, позади из леса уже доносились крики возвращающихся воинов.

— Ну что же ты, мать не любил⁈ — захныкал вдруг граф, — Она кричала! Она умоляла!

Мой взгляд упал на круг из чёрных рун, потом заметался по сторонам и остановился на внушительной кожаной фляге. Она лежала в кучке вещей возле привязанных лошадей.

Я вспомнил, как воевода в темнице просто смыл чёрную волшбу водой, но повторять это мне не хотелось. Эльфеяров с его мутировавшей тенью уже пугал меня, а его истерический смех окончательно сменился на странное рычание:

— Ну же, смрад!!! Ко мне! Иди ко мне!

Он урчал, изгибаясь, и могло показаться, что граф тоже обращается в мутанта, но нет, с ним происходило что-то явно другое. Глаза Эльфеярова сохраняли вполне ясный разум.

Я принялся заряжать следующую стрелу, но в этот момент из зарослей выскочил первый воин в кольчуге, с щитом и мечом. Едва завидев меня, он сразу же бросился в атаку.

Мне пришлось отбросить арбалет, выхватывая меч. Но воин, не добежав до меня пару шагов, тут же выгнулся, захрипел, а потом, сделав пару пьяных шагов вбок, рухнул прямо на круг, окружающий графа. Эльфеяров всё это время стоял, выкручивая в руках какой-то медальон, и безумно хихикал.

Едва воин коснулся чёрных рун, как истошно завизжал. Катаясь по земле, спустя мгновение он изошёл дымом изо всех щелей, а потом занялся густым золотым пламенем. Я отпрыгнул, чувствуя дохнувший в лицо жар.

Заржали перепуганные лошади, отрывая привязи, и метнулись в лес. Одна чуть не сбила меня, и мне пришлось ещё шагнуть назад. Но едва круп лошади пронёсся передо мной, как вдруг на меня налетел Эльфеяров.

Мой меч, едва не вылетев из рук, метнулся отражать удар. И наши клинки запели, звеня в опасной близости от моего лица — граф атаковал, и его удары становились всё яростнее и яростнее. Я чудом блокировал выпады, понимая, что Эльфеяров оказался неимоверно искусным бойцом, и меня спасало только мастерство Убийцы Троллей.

— Ты сдохнешь! Сдохнешь! — я едва успел увернуться, когда вражеский меч высек щепки из сосны за моей спиной, — Прямо здесь сдохнешь!

Я стал хуже видеть в темноте, зелья выдыхались. Может, всё-таки была права Велена, и надо было слушать её?

Прямо передо мной вдруг вспыхнула золотая руна, от которой мне пришлось уворачиваться. Позади зашелестели срезанные острым вихрем веточки — оказалось, Эльфеяров ещё и умелый яродей воздуха.

— Граф, надо сначала выяснить, где княжна! — донеслось сзади.

— Заткнись, Веригин! Убей его!

— Нет, я в Качканар! Свяжусь со Старшими!

Я слышу, как позади хрустят ветви… А потом на размышления не остаётся времени, и несколько секунд я просто сражаюсь за свою жизнь, потому что на меня напали ещё двое.

Отражаю удар сзади, отпрыгиваю, отбиваю ещё один удар. Убийца Троллей творит неимоверные чудеса, но моего мастерства явно недостаточно, и нам с ним всё труднее кооперироваться.

Мне повезло, что граф отвлёкся на какого-то Веригина, тоже появившегося из леса. Кажется, это второй его помощник, сидевший с ним за костром.

— Я сказал — убей Грецкого!!! — зарычал Эльфеяров и поднял ладонь, в которой был зажат ещё медальончик. Судя по изумлённым глазам графа, что-то должно было произойти, но этого не произошло.

Мне рассекают плечо, но я в ответ успеваю воткнуть меч в живот врагу — воткнуть и выдернуть. Вот только воин, не смотря на рану, снова бросается на меня, едва на снеся мне голову.

Мне впервые стало страшно. Воины со стеклянными глазами получили приказ убить меня, и собирались сделать это, пока дышали.

— Веригин! Твою эльфячью мать! — вижу тень Эльфеярова, он метнулся через костёр вслед за каким-то всадником, — Приказываю! Стой!

Но Веригин, поймавший и оседлавший лошадь, уже скрылся в лесу, не обращая внимания на крики графа.

— Ну, значит, ты сдохнешь, как та отступница… — Эльфеяров вдруг бросает медальончик в костёр.

В это время первый раненый мной воин всё-таки падает от потери крови, но продолжает ползти ко мне с клинком, несмотря на близкую смерть. Получив лёгкую передышку, второго я атакую с выбросом яри… и голова воина разложилась на две половинки, которые удивлённо таращились на разрубленный меч.

Пришлось бить прямо по летящему на меня мечу, и его обрубок посёк мне плечо, уже в который раз. У меня в глазах потемнело, и я, упав на колено, тут же зашарил в поясном кошельке. Либо меня без волшбы утомила эта схватка, либо Убийца Троллей тоже требует яри. Где ягодки, где мои ягодки?

Мир чуть вспыхнул, когда я подкрепился, но резко вставать и сражаться желания у меня не появилось. Одной ягоды почему-то не хватило, и мне пришлось съесть ещё две, прежде чем я почуял, что источник яри достаточно насытился. Правда, это вовсе не означало, что мои мышцы, ноющие от бешеной рубки, вдруг отдохнули.

В кошеле болтались всего четыре ягоды, и я вдруг понял, до чего же смешной это запас. До этого одна ягодка снова поднимала меня в бой, теперь мне понадобилось три… Какого, спрашивается?

Уперев меч перед собой, я ровнял дыхание. В полированном яблоке рукояти отражалась пока только моё лицо — запыхавшаяся, измазанная в крови мордочка Грецкого. Совсем не смешной хомячок. Гадство! Где моя ведьмочка⁈

Эльфеяров, который всё это время таращился на костёр, завыл от ярости. В огне с медальоном снова не произошло чего-то, чего он ждал, и граф завопил в сторону леса:

— Веригин, дерьмо орочье!!! Вернись, предатель! Изменник! — Эльфеяров пнул костёр, разметав горящие угли по полянке, — Убью! Ты сдохнешь, тварь!!! Веригин!

Кажется, граф думал, что жизнь Веригина висит у него в медальончике, но теперь выяснил, что его помощник оказался хитрее. Ложный медальон?

— Подстилка Старшей Крови ты, Веригин. Но как ты смог меня обмануть? — тяжело дыша и опустив клинок, Эльфеяров обречённо прорычал вслед сбежавшему, — Думаешь, Волчин как-то наградит тебя⁈ Ошибаешься, глупец!

Я про себя отметил услышанную фамилию — Волчин. Граф как раз стоял ко мне спиной на полянке, посреди разворошенного костра.

Было бы неплохо погнать ему ещё болт прямо промеж лопаток… И едва я покосился вбок, на валяющийся арбалет, как граф обернулся. В свете редких пылающих угольков его ухмылка показалась мне особо зловещей.

— Мне в любом случае нужно просто убить тебя, орочья грязь, — голос Эльфеярова сквозил чёрной волшбой, — А с Веригиным я разберусь. Я всегда разбирался со своими врагами.

— И со Старшими? — наивно спросил я, хотя не знал, о ком речь, — Даже с Волчиным?

Граф резко обернулся всем телом. Чувствовалось, что он едва сдерживается.

— Не лезь в дела Чистокровных, полукровка. Веригин знает наши законы, и Старшая Кровь его не защитит!

Меня, если честно, этот самый Веригин, решивший удрать с поля боя, вообще не интересовал, но разговор позволял мне передохнуть и подумать.

Граф, ступая по хрустящим уголькам, поднял меч. Едва видимые тени на зарослях, отбрасываемые от остатков костра, так и мерцали странным наваждением. Будто обросла фигура графа змеиными шевелящимися щупальцами.

— Тебе надо лишь уяснить, что княжна Ростовская так и так будет в наших руках. Она — ключ к нашей цели. А у тебя, сын отступницы, больше нет права на жизнь, — тут граф выдавил дружелюбную улыбку, — Но ты можешь купить себе моё милосердие. Где княжна? Где ведьма⁈

Я пропустил это мимо ушей.

— Ваша цель — снять защиту с императора и убить его? — ухмыльнулся я, — Эльфы убивают эльфов… Дожили.

— Заткнись! Император сам окружил себя орочьей грязью! Она забила своей вонью ему нос, и он не чует, как смердит Российская Империя от всего этого, — Эльфеяров махнул клинком, будто указывая «всё это», и сплюнул, — Но мы очистим её… Умрёт княжна, умрут другие орки. Умрут так же, как и весь твой род.

Издевательская улыбка подразумевала, что я, молодой и горячий, должен сейчас же броситься в атаку. Но я пока что слишком устал от стольких боёв — эта дерзкая вылазка пошла совсем не по плану.

— Я тут! — в навершии меча вдруг появилась Велена.

Эльфеяров тут же закрутил головой, будто тоже что-то услышал. Поэтому ведьма, которой я улыбнулся, сразу же замолчала — напитанный чёрной волшбой граф был слишком чувствителен.

А я и вправду рад был видеть Велену целой и невредимой… Ну, насколько может быть целой и невредимой душа ведьмы, живущей только в моём отражении.

Граф продолжил:

— Умрут гномы, люди и вся расплодившаяся вонючая помесь! — он явно упивался моментом, — Хотя, быть может, кого-то надо оставить, как думаешь? Ведь Чистокровным должен кто-то служить, и, быть может, эта грязь верным трудом когда-нибудь заслужит наше прощение.

— Чем же они вам так насолили?

— Своим существованием… — Эльфеяров был уже в двух шагах от меня. Расставив ноги, он чуть отвёл клинок, будто бы открываясь для удара: «Ну же, вот я в какой невыгодной позиции!»

— Ну и жили бы у себя там, — буркнул я, — Откуда вы, чистокровные эльфы-то?

— И будем жить! Ты же слышал, что люди и гномы не из этого мира, с их сраной иноземной волшбой? Почему мы должны их терпеть⁈

— Но орки-то всегда были… — начал было я.

— Орки⁈ — граф взревел и сам бросился в атаку.

Я вскочил, отражая удары. Мои раны на плечах хоть и ныли, но это было терпимо. Да и граф пока не выкладывался на всю, явно разогреваясь. Нам больше никто не мешал, и Эльфеярову не терпелось донести до меня свою правду перед тем, как он меня убьёт.

Кстати, у него были все шансы — чувствовалось, что он умелый фехтовальщик, поэтому я с трудом парировал хитрые удары. Лишь только злость заставляла его промахиваться и делать ошибки, поэтому мне пришлось подлить огонька.

— Кстати, ты всё лжёшь, сволочь, — отскочив, проговорил я, с особым удовольствием оттягивая слова.

Эльфеяров на миг даже застыл от удивления, потом затрясся мелкой дрожью. Мол, да как ты смеешь⁈

— Я… лгу⁈

— При Первородных жили и орки, и эльфы. Вместе! Они вместе получили силу Первородных, поэтому они равны…

Договорить я не успел.

— Не равны!!! Не смей!!! Орки всегда были ниже эльфов! — рычал он, нанося новый удар за ударом, — Как ты можешь равнять их с нами⁈ Варварская волшба, красная, как перебродившая варь! Грязь от грязи! Уроды, питающиеся ярью трупов!

Смешно было слышать это от яродея, балующегося запретной чёрной волшбой, далёкой от эльфийской. И да, граф начал откровенно злиться. Одновременно с этим стали темнеть его глаза, рычание опустилось до совсем уж звериного и утробного, и в какой-то момент он просто отбросил меч.

Передо мной был очередной мутант, у которого балахон оттопырился из-за торчащих под ним шипов и наростов. Эльфеяров хрипел, с трудом сохраняя контроль над собой, его глаза всё больше мутнели… а потом он бросился на меня.

Ну, способ борьбы с такими тварями у меня был уже отработанный. Краткая команды гномьему иолиту «стоять», и, когда мутант уткнулся грудью в неожиданное препятствие, я резко присел, пропуская свистнувшие над головой когти. Широкий взмах мечом, прямо от плеча, с вложенной в удар ярью — и я перерубаю поясницу твари одним движением.

Всё залило чёрной кровью, и нижняя часть Эльфеярова, сделав пару шагов в сторону и запутавшись в отрезанных полах балахона, просто свалилась. А верхняя, тяжело хрипя и окропляя землю кровью, так и повисла на моём камне.

Вот гадство! Уткнув клинок в лоб уродливого Эльфеярова, я толкнул его что есть сил, чтобы спихнуть останки с моего камушка. Не получилось, и пришлось сбивать его пинками… Глубоко засел!

Потом я тяжело опустился на землю, вытащил ягоды и закинул сразу две… подумал, подумал и доел последние.

Велена всё это время появлялась то в клинке, то в рукояти, оглядывая поле боя и присвистывая. Тут тело, там тело — везде тела… Да и на мне живого места не было, ещё и под рёбрами обнаружилась кровоточащая рана.

— Дурень, какой же ты везучий! — только и вырвалось у Велены, которая наконец обрела дар речи, — Я, когда заснула от бессилия, думала, что ты не выживешь…

— В смысле «везучий»⁈ — искренне возмутился я, — Вообще-то, у меня был очень чёткий план.

Я не стал ей говорить, что пару раз моя жизнь и вправду висела на волоске. Да и судя по глазам велены, отражающимся в клинке, она мне особо-то и не поверила.

— Ладно, орф, — вздохнула ведьма, — Собираем трофеи и возвращаемся за княжной.

— Трофеи?

— А ты думал, они с пустыми руками сюда притащились⁈

Я со вздохом подтащился к куче пожитков, оставшихся там, где были привязаны лошади. Кстати, одни из них фыркала недалеко среди деревьев, вернувшись к хозяевам.

— Тут один сбежал, — решил сказать я, — Насколько понял, Эльфеяров не хотел, а тот… кхм, Веригин, вроде… А он хочет рассказать каким-то другим Чистокровным о княжне. Старшая Кровь, так вроде.

— Это и плохо. У нас ещё есть время, но надо спешить в Качканар.