Грецкий 2

Глава 20 На шаг впереди

Гадство! Не люблю, когда мои планы начинают рушиться с самого начала, ведь допрос сразу не задался.

Очнувшись, двое бедолаг с остроконечными ушами смотрели на меня осознанно всего несколько секунд. А потом вдруг завопили благим матом и стали корчиться, когда руны на их груди, замазанные мной, начали дымиться.

Мы с вологжанами переглянулись. От их диких криков стало как-то не по себе — мы были воинами, но никто из нас не был ни палачом, ни садистом.

— Хорошие чары, стойкие, — без особого волнения сказала Велена, — Я думаю, что их кукловод подойдёт поближе. Когда поймёт, что не получается их убить.

— Поближе? — переспросил я.

— А? — переспросили ирокез с громилой.

— Да я с ведьмой… — отмахнулся я.

Денис, поморщившись, вдруг осенил себя знамением. Будто схватил что-то перед лицом, опустил к груди, а потом снова отпустил, растопырив пальцы.

В этот момент где-то завыли волки. Причём очень близко к заимке, и завыли они особым, гортанным воем, сразу намекнувшим — животные не простые, а всплеснувшие.

— А, ну можно и так… — усмехнулась ведьма, — Он решил просто подослать живность.

— Денис, Лукьян, — тут же сказал я и кивнул в сторону окна, — Сможете отбиться от зверей?

— А ты?

— А я за кукловодом…

— За кем?

— Нет времени объяснять, — я схватил тряпицу, мотнул вокруг ладони и протянул её в сторону печи, чётко подумав «ку-лун». Топка выплюнула сноп искр, и в ту же секунду мне в руку и вправду метнулся гномий камушек.

Вот только тряпка оказалась тонковата…

— А-а-а!!! — я зашипел, едва не выронив иолит, и стал подкидывать, как картошку. Камень был просто раскалённым. Вот гадство! Ладно, хоть Копаня Тяженич не насладился этим моментом.

— Да-а-а… — протянула Велена.

— Да-а-а… — в унисон с ней сказал Денис.

— Вы, умники! — вырвалось у меня, — Сами бы придумали чего лучше!

— Не злись. Лучше возьми пару зелий, я бы посоветовала…

Велена не договорила. Связанные эльфы с истошным криком задёргались, выгибаясь на полу ужом, но путы их крепко держали. А в стену избы со скрипом шарахнулись чьи-то когти, и послышалось оглушительное рычание.

— Их хозяин рядом. Чтобы их убить, ему надо подойти ближе, — сказал я, поднимая арбалет, позаимствованный у нападавших, — Я за ним, в лес!

— Значит, нельзя давать их убить, — Денис кивнул, — Давай, Грек, мы прикроем! Лука, веди его!

— Стой, дурень! Зелья!

Я хотел было сунуться к сумке, но она лежала возле пробитой Лукьяном дыры. Слетела шкура, прикрывавшая прореху, и в неё вдруг протиснулась громадная волчья морда. Протиснулась, чтоб застрять… И заклацала пастью в истошном визге, пытаясь то просунуться глубже, то выбраться. Вся изба заходила ходуном, но бедному зверю помог Лукьян — он толкнул морду щитом, выбивая наружу, и случайно пнул мой баул с зельями в дальний угол.

Я хотел было дёрнуться за ними, но Лукьян уже выбил дверь в прихожую.

— За мной! — ухнул громила.

Разорваться я не мог, поэтому метнулся вслед за Лукьяном, который понёсся передо мной живой стеной.

Краем глаза успел заметить, что Денис в этот момент лупил уже по другой волчьей морде, сунувшейся в разбитое окно. Стиснутая челюсть утащила меч с собой на улицу, и ирокез тут же нырнул следом за своим оружием.

Когда мы с громилой оказались на улице, на нас сразу же накинулась взъерошенная и рычащая тень, но её со всей дури шарахнуло щитом об стену избы. С другой стороны появился ещё волк, но Лукьян волшбой метнул щит в него, повернув остриём.

Третью тень снёс прилетевший ей в шею клинок. Из темноты появился и исчез Денис:

— Ты ещё здесь, Грек⁈

Я не ответил, потому что уже бежал через ворота, втягивая ноздрями ночной лесной воздух. Дождь уже прекратился, и холодная ночь пахла сыростью, озоном… и кровью. Густой запах пролитой волчьей крови разлился по округе, но сквозь него всё равно пробивались человеческие нотки Дениса и Лукьяна.

Был и ещё один оттенок… Эльфийская кровь! Я теперь мог точно сказать, что каким-то образом различаю её. Нанюхался за сегодня, так сказать.

— Дурень, дурень, дурень! Опять один, без подготовки!

— Со мной ты! — радостно вырвалось у меня, пока я ломился сквозь заросли.

И всё же Велена оказалась права — без зелья «ночного зрения» бежать через густой лес вообще не классно!

— Вау! Ну-ка подумай это ещё раз!

— Что⁈

— Что я права!

— Не было такого, — процедил я сквозь зубы.

Закрывая глаза локтем и таращась в непроглядную тьму, я не бежал, а скорее быстро брёл по чаще, то и дело натыкаясь на стволы деревьев и кустарников. Единственным моим ориентиром был запах эльфийской крови.

— Сейчас зелье прекратит действовать, и что тогда ты будешь делать⁈ Вообще, что за привычка действовать одному? Что за глупый героизм?

Я хотел было огрызнуться, но в этот момент запахи и вправду пропали. Замерев, я шумно втянул носом… Да ну вашу эльфячью бабушку! Только запах сырости, пожухлой листвы и, кажется, немного хвои.

А ещё темнота. Густая и непроглядная, как руны чёрной волшбы. И куда мне идти⁈

— Орочья ты погань! — донеслось вдруг откуда-то со стороны, — Почему вы не дохнете?

Я тут же уставился в ту сторону. Нет, конечно, я ничего толком не увидел, кроме темноты, темноты и… эээ… темноты. Осеннее небо после дождя так и было заволочено тучами, да и заросли вокруг, пусть и без листвы, видимости не добавляли.

Но я слышал голос. Так, ладно, сейчас подкрадусь незаметно…

Первый же мой шаг оказался прыжком в бездну. Нога вдруг потеряла опору и ухнула вниз, я попытался схватиться за скользкую ветку, но она легко выгнулась вслед за мной, позволив мне свалиться ещё ниже. А там уже пальцы не удержались, и я покатился по грязи.

Гадство… Гадство! Га-а-адство!!!

К счастью, я даже не кувыркнулся ни разу и не налетел ни на какой пень или камень. Просто соскользнул в овраг и со смачным плюхом въехал в ледяную лужу. Даже арбалет не выронил… А всё потому, что у меня есть план!

Ручей подо едва слышно журчал и блестел, на дне оврага видимость оказалась немного получше. По крайней мере, я мог рассмотреть сверху серое небо и когтистые края деревьев, уже почти потерявших листья.

Так, а где мой враг? Что-то он не спешит. Неужели не услышал меня, я ведь тут шумел, как орк в лавке с черепами.

Крови я не чуял. А попробовав подняться в темноте по слякотному склону и съехав обратно в ручей, понял, что выбраться отсюда будет трудновато. Можно побежать по ручью… Но куда? В какой стороне этот кукловод был?

— Ой, а что не так? — противным голоском затараторила ведьма, — Глупенький орф глухой ночью в дождь побежал в лес и заблудился? Попал в беду? Наверное, надо было слушать Велену, да?

Я молча вытянул меч из ножен, раздумывая, что с его помощью можно попробовать выбраться. А ещё у меня есть иолит… Это же инструмент, он как раз для таких ситуаций.

Время нещадно уходило.

— Я если говорю, что нужны зелья, то не от гномьей же балды это советую! Меня надо слушать, потому что я — первородная, и я… — тараторила Велена.

Тратить время на ругань с ней я не собирался, поэтому… Точно! Ругань!

Сунув меч обратно в ножны и набрав полную грудь воздуха, я заорал:

— Эй, ты, дерьмо эльфячье!!! Иди сюда!

Велена аж поперхнулась.

— Грецкий, ты чего? Сдурел⁈

Но я с упоением продолжил вопить, взводя арбалет:

— Я вас, эльфов, на завтрак ел! На своём мече вертел! Слышишь, окорок ушастый⁈ Иди сюда, срань дристокровная!!!

Тут я чуть горло не сорвал.

— Борис, нет! Ну не надо! — Велена вдруг начала умолять, — Плохой, плохой орф! Я не хочу сгинуть вместе с твоей глупостью!

Где-то сверху-сбоку треснула ветка, недостаточно промокшая под дождём. Я тут же вскинул арбалет, целясь на звук.

— Что за шутник ищет смерти? — послышался голос.

А потом кто-то ухнул, и этот «ух» с шелестом прокатился вниз и плюхнулся в лужу. Всего шагах в десяти от меня.

— Орочья ты погань!

Теперь в блеске ночного ручья колыхалась какая-то тень. Я уже думал было выстрелить, но тут на свою беду подумал лишнего… Мне же он нужен для допроса. Ведь кукловод явно ценнее тех двоих, которые корчатся в хижине?

Секунда промедления оказалась моей ошибкой. Потому что противник уже встал и чуть двинулся… Я едва успел дёрнуться, когда рядом со мной вдруг зажглась золотистая руна. Раздался звонкий щелчок прямо над правым ухом.

Нет, я не увернулся, потому что обжигающая боль взорвалась в моей левой руке. Моё лицо спасло только то, что я высоко держал арбалет, целясь в противника.

Оружие упало в лужу. Я тут же присел за ним, и надо мной что-то свистнуло, чтобы оглушительно щёлкнуть… Кнут⁈

— Ну же, чего замолчал, срань орочья? А⁈ — раздался насмешливый голос, — Ты кто? Сторож Грецкого? Неужели хочешь сдохнуть за полукровку, а, орк?

Я стиснул зубы, ничего не ответив. Арбалет снова был уже у меня в руках, вот только большой вопрос — а он сработает после того, как побывал в луже?

— Могу золото предложить… — продолжал незнакомец, чью тень я видел на фоне слабого блеска, — Могу жизнь сохранить…

Вокруг эльфа вдруг стали загораться руны. Золотистые, они словно выстроились перед ним в обширное полукольцо. Мысленно я был противнику благодарен — руны бросали волшебные отсветы вокруг, и я смог разглядеть противника.

— Могу… но не хочу! — рявкнул тот.

С этими словами снова загорелась руна рядом со мной, но я, памятуя о первой ошибке, взял и сунул голову прямо в неё. В лицо ударило ветром, будто дунули, а совсем в другой стороне щёлкнул кнут.

Это была классическая эльфийская тактика. Отвлекать воздушными трюками с одной стороны, чтобы нанести удар в другой. Правда, я явно расслабился, потому что кнут тут же вернулся в другую точку, чтобы стегануть меня по бедру.

— Тупой орк! Ты сдохнешь из-за этого полукровки Грецкого? У вас, орков, вообще есть гордость⁈

— Эльфийский выродок! — ругнулся я, спуская тетиву и отпрыгивая назад, — Я и есть Грецкий!

Арбалет всё же сработал. Но одна из рун перед эльфом будто метнулась навстречу стреле, и противник умело увернулся, подсекая кнутом снаряд прямо в воздухе. Кнут не успокоился в возвратном движении и снова метнулся навстречу…

Я упал на спину, когда прямо надо мной пронеслась стрела, чуть подсвеченная золотом эльфийской волшбы. Твою ж эльфячью бабушку! Он перехватил стрелу в воздухе и метнул обратно⁈

— Грецкий⁈ О-о-о, Старшая Кровь явно любит меня!!! — враг, кажется, едва ли не в экстаз впал.

Вскочив на ноги и вытянув из ножен клинок, я понёсся навстречу. Воздух слева загорелся золотом, но я рубанул клинком вправо… и мимо пронеслась, царапнув меня по щеке, отрубленная змейка кнута.

— Какого хрена⁈ — удивление эльфа, кажется, горело ярче, чем его волшба.

В его руке уже оказался кинжал, но это явно было оружие отчаяния. Ножик против меча? Одно обманное движение, и кулак с лезвием улетел в воду.

Эльф заорал:

— Сво-о-олочь!!!

Это садист явно привык к тому, что жертвы не подходят близко. А надо было лучше изучать рукопашную, да-да.

Убийца Троллей в моей руке явно разъярился от этой схватки, и мне даже пришлось приложить усилия, чтобы не убить противника. Поэтому я, смахнув лезвием очередную золотую руну, всадил пяткой прямо в орущую физиономию.

Эльф рухнул в беспамятстве, а я замер с клинком наперевес, тяжело дыша. Золотая волшба вокруг потухла, и на овраг снова опустилась ночь.

Эльфа я связал его же кнутом. По совету Велены обыскал его рукава, где обнаружились метательные ножи, и снял с него пояс, на котором было нанесено много чёрных рун. Нашлась у него и связка медальонов, в которых явно была заключена смерть тех эльфов, которые напали на заимку.

Выбраться из скользкого оврага, да ещё и со связанным пленником, оказалось практически невозможно. Учитывая, что пальцы стали просто деревянными — после битвы адреналин отхлынул, и вдруг обнаружилось, что осенней ночью в мокрой одежде в лесу очень холодно. А согревающую волшбу я ещё не… стоп.

Вытащив иолит, мне пришлось старательно вспомнить руну «йы-лыт» — «согревать». Просто можно было спутать её с руной «жечь», и результат получился бы не слишком.

Камень и вправду вдруг нагрелся, но стал просто горячим, да ещё испускать волны приятного жара. Замороженные пальцы он здорово обжигал, и я, сунув гномий подарок в карман, задумался, что лучше побрести по ручью в поисках более удобного подъёма.

Вот только вода хлюпала уже и в сапогах, да и постанывающий эльф был таким тяжёлым, что я то и дело снова плюхался в лужу. Так что воспаление лёгких мне было гарантировано… Если срочно не выберусь отсюда и не доберусь до тёплой печки! Жаркий иолит в кармане, конечно, хорошо, но тёплый плед и горячий чай явно лучше.

Я представил себе, как пишу письмо дражайшей тётушке. «Уважаемая Елена Павловна, наш план с шахтой чистокровных придётся отложить, потому что я заболел…» Какой же стыд!

— Кстати, орф. А ведь ты победил эльфа второго круга… и вообще без волшбы, — усмехнулась Велена, наблюдая из грязной воды, как я буксую с живым прицепом.

— Д-д-да⁈ — стуча зубами, переспросил я, — Оч-чень рад-д!

— Ну я думала, что эта новость тебя согреет…

— Гре-е-ек! — послышался крик Дениса.

А вот голос ирокеза точно меня согрел. Горло у меня, оказывается, уже чуть осипло.

— Здесь я, здесь, — прохрипел я.

Люблю этот мир. Люблю волшбу, которая, кажется, имеет лекарство от любой болезни.

Теперь, пока я пил тёплый отвар, куда добавил какое-то целебное зелье Велены, с удовольствием наблюдал, как Денис и Лукьян допрашивали пойманного эльфа. Вологжане были очень злы — Денису едва не разорвали горло и подрали всю броню, а у Лукьяна на щите красовался след от волчьей пасти. Одна тварь оказалось особо сильной.

Кстати, удивлённые человеки рассказали мне, что могли и вовсе сгинуть, потому что волчья стая оказалась неожиданно большой, да и сами волки явно «всплеснули» не вчера, словно кто-то их нарочно обожрал ярью. Но их всех раскидало и убило какое-то другое животное…

Судя по громадным кабаньим следам вокруг избы, я знал, что это был за гость. Кажется, царь качканарского леса, его свинячество господин Хрюцкий, не забыл меня.

Странное это ощущение — иметь такого покровителя. Чего он ко мне привязался-то? Уж не из-за иолита ли? Или сила моей матери? Или всё смешалось в доме Грецких?

Посеревшего от боли кукловода с отрубленной рукой звали Сержем. И он оказался не очень крепким орешком, поэтому, лишённый всех козырей в виде чёрной волшбы, раскололся очень быстро. Я был прав — этот эльф, на котором не оказалось контрольной чёрной руны, знал гораздо больше, чем его подопечные.

Его подопечные, кстати, погибли. Их загрызла лисица, залетевшая в избу — Денис и Лукьян не успели за ней. Поэтому то, что я оставил в живых кукловода, было настоящей удачей.

Старшая Кровь, узнавшая о смерти графа Эльфеярова, решила, что мифическая сила моей матери является не так ценна, как жизнь княжны Ростовской. Древняя волшба, дело такое — можно потратить много ресурсов на какое-то знание, а в итоге получить пшик.

И да, чистокровные знали, что воевода доверил мне охрану жизни княжны, и что я попытаюсь им помешать. Но больше всего их пугало, что я вернулся от конжакской ведьмы живым и невредимым. Они враждовали с Веленой, и боялись, что теперь она использует меня в своих целях.

Поэтому чистокровные приняли единственно верное решение — чем быстрее я умру, тем лучше для их планов…

В той самой шахте, где этот Серж служит надсмотрщиком, и вправду содержатся жертвенные заложники. Их полуживые-полубессознательные тела являются источником яри для чёрной волшбы, и таких жертв вскоре должно стать ещё больше — перед походом дружины в Сибирь чистокровные хотели поработать особенно хорошо, чтобы насытить отряды своими марионетками. А для этого надо нанести ещё много чёрных рун и заманить на шахты как можно больше рабочих.

— Ну, это мы и так знали, — проворчал я, выслушивая страдальческие речи кукловода, — Точнее, могли сами додуматься.

— Я больше ничего не знаю… — прохрипел эльф и захныкал, — Отпустите… Пощадите! Я и так уже не жилец, чистокровные не прощают предателей. Уже тебе ли не знать, Грецкий⁈

Я лишь поморщился. И подумал, что после всего пережитого слишком уж всё гладко получается.

План мы с герцогиней уже придумали. И от убийц я отбился. Даже языка вот взяли, который лишь подтвердил, что мы идём верной дорогой.

— Верно мыслишь, орф, — вдруг сказала Велена, — Он сказал ровно то, что мы должны были услышать. В нём всё равно чувствуется чёрная волшба, просто спрятана очень хорошо.

Но Серж и так был полураздет, я до этого уже хорошо осмотрел его.

— Ищи в зубах.

— Ну-ка, подержите, — я попросил Лукьяна открыть пленнику рот.

Велена оказалась права. Крохотная чёрная руна оказалась на зубе… Вот же сволочи хитрожопые!

— А если так? — спросил я, нанеся ещё оставшиеся чернила на руну. Видимо, знак давал эльфу сил терпеть и говорить ровно то, что нужно.

Заговорил он буквально сразу же, снова растёкшись слезами и соплями. Но едва я услышал его признания, как выругался.

Да, слишком крепко чистокровные оплели Качканар своей паутиной. О нашем плане они не знали, но та шахта, на которой мы должны были устроить шурум-бурум, уже была подчищена. Чистокровные никогда так не рисковали, и всегда предвидели на два шага вперёд.

Так ещё, оказывается, они тоже хотели использовать знаменитого адвоката — Веригин сам в свою очередь готовил на него нападение.

Завтра… а точнее, уже сегодня в имении барона Демиденко состоится бал в честь приезда дорогого гостя. И человек герцогини Жлобиной попытается убить адвоката прямо на балу. Естественно, адвоката не убьют, но убийцу поймают, чтобы тот перед смертью обвинил во всём герцогиню. Мол, Жлобиной овладела паранойя, и она хотела просто избавиться от адвоката, который наверняка приехал вынюхивать про неё.

Затем убийца сгорит прямо там от чёрной волшбы. Сам это план был шит белыми нитками, но тут ведь главное эффектность. Императору ничего больше не останется, кроме как прислать на Урал проверку, а на шахты Жлобиной уже подкинули достаточно улик, чтобы её обвинили в чёрной волшбе.

В это время сами чистокровные залягут на дно, чтобы к моменту похода в Сибирь императорский гнев уже схлынул бы с этих земель, унеся с собой козла… точнее, козу отпущения герцогиню Жлобину. Ну, и быть может, прихватив с собой меня.

— Ну всё некстати! — выругался я, снова усаживаясь на стул.

Мысленно я ругал свою тётку, которая вся такая интриганка, а под своим носом чёрную волшбу не разглядела.

— Я так понял, что-то пошло не по плану? — спросил Денис, который в тонкости замысла Жлобиной не был посвящён. Да тут даже Копаню Тяженича вокруг пальца обвели.

После такого адвокат Ефратов, конечно же, никуда с моей тёткой уже не поедет.

— Думаю, мне всё же придётся заявиться в Качканар, — проворчал я, понимая, что барону это очень не понравится.