Грецкий 2

Глава 14 Все под контролем

Копыта Храпуна мерно стучали по гравию лесной тропы. Храпуном я назвал коня потому, что тот часто всхрапывал, возмущаясь чему-нибудь. Просто я был не особо умелым коневодом — то ремень перетяну, то не так дёрну за поводья, то вес на седле неправильно распределю. Конь пытался тяпнуть меня за пальцы, возмутительно храпел, но всё же мужественно терпел нового и такого нерадивого хозяина.

Княжна лежала на седле, прикрытая меховым плащом, а я шёл рядом и, держа наготове арбалет, нервно оглядывался по сторонам. Кажется, откуда-то отсюда вчера и погналась за нами та демоническая тварь.

— Демонов не бойся. Солнце достаточно высоко, поэтому…

— А если это особый демон? — спросил я ведьму. Зеркало с её милой мордашкой торчало из кармана баула, висящего под седлом.

— Не поняла? В смысле — особый?

— Ну, не боящийся дневного света.

Ведьма как открыла рот, так и закрыла, посмотрев на меня, как на самого последнего идиота. Вообще, она часто на меня так смотрела, поэтому мы часто с ней переругивались.

— Демон НЕ может НЕ бояться дневного света. Есть день, а есть ночь. Он из мира вечной ночи… О-о-о-ой, да что я тебе объясняю⁈ — Велена шлёпнула себя по лбу, — Кстати, а что ты будешь делать с морским чудищем?

— Каким морским чудищем?

— Ты что, гарпу-ун не взял⁈ Ох и дурень, гарпун не взял!

— Не понял? — это удивился уже я.

— Раз ты демона боишься посреди бела дня, так чего б тебе ещё и чудо-юдо-рыбину не бояться? Ах, да, она же в морских глубинах обитает… Но ты, дурень, должен бояться особую рыбину, которая в горном лесу тебя поджидает!

— Да понял я, понял.

Пришлось повесить арбалет обратно под седло. Но так, чтобы можно было, если что, выхватить его.

Храпун опять всхрапнул, недовольный, что обвешан грузом, и я погладил коня, чтоб не бузил. Так-то лошади, оказывается, тоже ласку любят и не прочь, если их нахваливают. Потом я снова оглянулся, прикидывая, не пора ли уже будить княжну. А то сколько дней уже спит, не нормально это.

— Да ничего ей не будет, девке твоей, — буркнула ведьма, — У неё так и так голова трещать будет, так что лучше приготовь то зелье, о котором я тебе сказала. Сделаешь вид, что разбудил её с его помощью.

Я лишь кивнул в ответ, раздумывая, как бы похитрее вернуться в Качканар.

Под седлом покачивался небольшой скарб, который я собрал с собой под пристальным присмотром ведьмы. Какие-то камушки, некоторые невзрачные, а некоторые наверняка неогранённые алмазы. Так же несколько видов зелий, куча ингредиентов в баночках, и всякие сушёные ярь-растения, включая те самые ягодки.

Ведьма, по её заверению, снабдила меня на «небольшую войнушку» с чёрными яродеями. Ну, на первое время точно хватит, но она собиралась потихоньку обучать меня ремеслу яродейства и алхимии, так что со временем я должен сам себя всем обеспечить.

Лошадь везла щит, копьё и арбалет, да и вообще всё, что я свистнул у Чистокровных. И, естественно, провизию.

За спиной у меня торчала рукоять «Убийцы Троллей». Легендарный меч был вдет в потрёпанные ножны, а подпоясан я теперь был поясом из кожи огра. Так же при мне находились кинжальчик с кровью ведьмы, и зачарованные золотые медальоны — княжны, да Веригинский.

Да уж, заряжен я и вправду был по самое не балуй, но вот вопрос: меня в городе обыщет любой городовой или дружинник, и тут же обвинит в чёрной волшбе. Да и не только в городе — княжну могли искать в лесах, барон наверняка отправил поисковые отряды в эту сторону.

Так что всё это волшебное богатство могло сгинуть в мгновение ока.

— Ну-у, надо быть хитрее, орф. Мозги у нас ведь есть, да? У меня вот точно есть…

Я лишь состроил ей рожу и решил не упоминать, что её мозги сейчас в виде пепла болтаются в баночке в бауле.

Ну, предположим, встречает меня дружина. Что я отвечу? «Обманул ведьму, схватил княжну и сбежал оттуда, заодно спалив ведьмину избушку…» А если попросят показать, приведу на какой-нибудь холм, да буду ходить с удивлённым лицом. «Вот здесь всё было! Тут горела изба!»

Эта мысль помогла мне немного расслабиться. На первый взгляд, план вполне рабочий. Волшба, она ведь такая — если происходит что-то совершенно непонятное, обвиняй сразу чёрных колдунов. Или ведьм.

Да и вообще, я герой, который спас княжну! И, надеюсь, наличие кучи зелий и всякой прочей ведьминской дребедени объяснять даже не придётся. Победителей не судят… ведь так?

— Надо было телегу всё-таки взять, — буркнул я, — Сказал бы, что всё это получил, когда телегу угнал.

— Дурень, эта лошадь верховая, в упряжке отродясь не была. Она устанет сразу, и телегу в ближайший овраг загонит.

Я поджал губы. Как у них всё сложно тут! Вот в моём прошлом мире было просто — автомобиль легковой, автомобиль грузовой… А, нет, это плохой пример.

Кстати, с телегой вышло довольно весело. Просто та лошадь, которая везла нас с княжной сюда несколько дней назад, оказалась… высохшим скелетом! Причём высохшим уже давно, изрядно поглоданным червями, с жалкими остатками шкуры, испещрённой рунами.

И валялся этот чудо-конь за избой рядом с телегой. Валялся он, естественно, как совершенно неживой. В общем, обычный дохлый конь.

«Можно подумать, гномы свои механизмы как-то по-другому оживляют? А так удобно, кормить его не надо», — ответила тогда на моё удивление Велена, — «Ярью его оживляешь посреди глубокой ночи, дело своё он делает, а потом лежит тут до следующего раза. Правда, яри много на него надо… Благо, на Омуты наш Урал богат, хоть целый табун адских скакунов оживляй».

В общем, идти с мёртвым конём в Качканар тоже как-то было не с руки. А мне всё же следовало выглядеть, будто я чудом выжил после схватки с ведьмой, а не заключил с ней сделку. И уж тем более не так, будто я связан с ведьмой странным колдовством.

Я осторожно стянул Дарью с седла и достал кисточку. Измазана та была особым составом — вода, какая-то зола и ещё что-то вонючее. Надеюсь, не моча тролля? А впрочем, не меня ж ей мазать-то.

Этой самой кисточкой поводил по усыпляющей руне на коже девушки, потом всё смыл, просто плеснув водой из фляги. Княжна тут же застонала и крепко зажмурилась.

— О-о-о…

— Пейте, ваша милость.

Я сразу приложил бутылёк с зельем к тёмно-бордовым губам. Странно это — кожа у неё зелёная, а губы с красным оттенком. Но как она всё же красива!

И ведьма, помнится, была тёмно-синяя, почти фиолетовая, но тоже казалась мне необыкновенно прекрасной. Просто время от времени я, к своему стыду, вспоминал её тело и нашу с ней шалость, после которой та рассыпалась прахом. И там было, что вспомнить.

Такие все разные в этом мире, но при этом, как говорится, любви все расы покорны… Удивительно! Да я и сам зелёный, уже привыкнуть надо, но иногда как накатит.

Дарья глотнула питьё, да тут же закашлялась, поперхнувшись. И снова застонала, хватаясь за голову.

— Бо… Борис? — она пыталась сфокусироваться на мне, — Что… что случилось? Где…

Хорошо, хоть меня вспомнила. Княжна приходила в себя несколько минут, задавая одни и те же бессвязные вопросы и растерянно осматриваясь. К счастью, истерик не закатывала, этого я больше всего боялся.

Ведьма всё это время ревниво подглядывала, как я поглаживаю прижавшуюся девушку по волосам, пытаясь успокоить. Объяснять что-то пока не было смысла, потому как было видно, что память к княжне ещё не вернулась.

— Запал ты ей в сердечко-то, дрянной орф, — проворчала ведьма, — Сразу твоё имя вспомнила, значит, много думала о тебе… Тхы! — её отражение возмущённо отвернулось.

— Дарья Никитична, ваше сиятельство, — сказал я, — Дашенька, вам надо прийти в себя. Надо возвращаться в Качканар.

— Возвращаться? А откуда?

— Не знаю, — я пожал плечами, оглядываясь, — Мне удалось сбежать от ведьмы, я сжёг её дом и… кхм… её саму. Но я не уверен.

— Ведьма⁈

Дарья наконец дёрнулась из моих рук, вскочила и, запахнув спадающий меховой плащ, стала испуганно оглядываться. Я тоже встал, хотел было снова взять поводья, но тут девушка, охнув и закатив глаза, завалилась на меня. Меховой плащ распахнулся, и теперь нас разделяла лишь ткань ночной сорочки, в которой она была похищена из поместья.

— Не, ты посмотри, что она делает! Симулянтка! — рыкнула Велена.

Я покосился на ведьму, вдруг сообразив, что княжна совершенно не слышит её голос. И это хорошо…

А Дарья, обняв меня, всхлипнула и пробубнила мне в шею:

— Борис, обними меня. Я так испугалась… Ничего не помню! Только помню колокол тревожный в Качканаре.

Её пальцы двинулись к моей щеке, огладили, а лицо поднялось. Так близко — глаза цвета небесной синевы, тёмно-красные, приоткрытые губы… И смотрит так томно, тянется для поцелуя.

— Если бы не ты, Борис, я не представляю…

Тут я взял и просто её встряхнул.

— Дарья Никитична! Надо идти, это наверняка чары ведьмы на вас.

— А⁈ — та встрепенулась.

Потом как-то робко кивнула и позволила подсадить её на лошадь. Правда, задержалась будто бы от неловкости, и мне пришлось подержаться за её пятую точку чуть больше времени. За её прелестную и упругую пятую точку, и надо сказать, не без удовольствия.

Искушение было велико, да и девушка явно неровно ко мне дышала, вот только я вполне себе отдавал отчёт, что красота красотой, но мне ещё с воеводой дружбу водить, и у барона служить.

А ещё это слишком уж было похоже на чёрную волшбу. Только-только очнулась, а уже меня соблазняет. Нет, я, конечно, весьма недурён собой, но чёрная руна Чистокровных на её пятке чернела так же свежо, как и раньше. Хорошо наложил Эльфеяров, постарался.

— Голова болит, — пожаловалась Даша, устроившись в седле, — Борис, прошу тебя, расскажи, что с нами произошло?

Запахнув плащ и чуть поджав босые ноги, она уставилась на дорогу. Взгляд у неё всё ещё был немного ошалевший, но зато хоть успокоилась.

А я покосился на зеркало, пытаясь одной физиономией задать ведьме вопрос. «Что, мол, происходит⁈»

— Да видно же, любит она тебя всем сердцем! — рявкнула Велена, — Совет да любовь, голубки! Хватай её и дуйте вон до самой Гном-Чжурии!

Вот ведь гадство⁈ А эта-то чего на меня дуется? Что вообще здесь происходит?

Велена исчезла из отражения, и я с удивлением уставился на свою собственную физиономию. Вау, в зеркале-то я отражаюсь! Чудеса-а-а…

Хорошо, что такой молодой, а то бы зарос давно. А тут пушок такой мягкий на щеках, лишь на подбородке чуть колется. Обычный зеленокожий паренёк.

И всё же какое это счастье, когда не надо бриться каждый день…

— Я и сам не всё помню, — наконец, сказал я, вдоволь насмотревшись на себя в зеркальце, — Очнулся, смотрю, ведьма над вами склонилась и творит чего-то.

— Ах!

— А я хвать полено горящее из печки, да трахнул ей по башке. Она вся вспыхнула, изба тоже вспыхнула, ну а я вас схватил и давай бежать, короче! — увлечённо рассказывал я, фантазируя на ходу, — А на улице конь стоял. Ну и вот… эээ… мы здесь.

К моему ужасу, Дарья, судя по её восхищённому взгляду, сразу поверила в весь этот бред. Взгляд её тут же превратился во влюблённый.

— Ох, Борис, я знала, что ты не оставишь меня… Ты такой смелый и храбрый… Мужественный.

Я прикусил губу. Надо было ей рассказать, что это она меня спасла. Ха, а если бы она тогда ещё сильнее начала приставать?

— Да и что ты всё «выкаешь» мне, Боря? Я бы хотела, чтобы мы стали гораздо ближе… — прозвучал ласковый голос княжны.

Тут я округлил глаза, таращась на дорогу. Когда там уже Качканар-то?

— Дурень, на тебе медальон с её кровью, а сам ты обладатель силы своей матери. Можешь поманить её пальцем, и княжна сразу твоя будет. Да она уже твоя, что ж ты медлишь-то?

Голос Велены, вернувшейся в зеркало, был деланно скучающим и равнодушным. Я лишь двинул уголком губ, мол, спасибо за ответ.

— Ты сам на неё таращишься, да о теле её думаешь. А сила твоя эта, материнская которая, думаешь, не видит твоих мыслей? Теперь понял⁈

Только тут до меня дошло. Я, обладатель медальона, могу в какой-то мере контролировать княжну, зачарованную руной. И я же думаю о том, как она прекрасна, какие губы, какая попка упругая. И теперь удивляюсь, почему княжна так ведёт себя…

Меня неожиданно потрепали по вихрам. Подняв голову, я наткнулся на влюблённый взгляд Дарьи. Её губы тут же растянулись в улыбке, чуть приоткрылись.

— Борис…

Гадство!

Я мельком улыбнулся в ответ, потом снова уставился вперёд. Сила моей матери, значит? Та самая, которая позволяет как-то управлять всплеснувшими существами?

Медленно выдохнув, я уставился на дорогу. Надо думать только о дороге. Сколько ещё идти? А где мы идём? А правильное ли направление? А нет ли вокруг зверей каких хищных?

— Я немного умею с арбалетом управляться, — послышалось сверху от княжны, — Копьём тоже.

— Это хорошо, — кивнул я, мысленно радуясь, что голос её стал ровнее.

— А ты не такой уж и дурень, любовничек, — усмехнулась ведьма в зеркальце, — Быстро сообразил.

Я лишь поджал губы, покосившись на отражение Велены. Ну, с княжной, значит, всё понятно. А с этой-то что, белены объелась?

Стоп. Неужели ревнует?

Мысль, что мудрейшая ведьма возрастом более трёх тысяч лет может ревновать, как глупая девчонка, совсем не радовала. Кажется, мои проблемы… эээ… психологические проблемы только начинаются.

Тут послышалось такое громогласное урчание живота, что даже конь снова всхрапнул.

— Ох, эльфячью твою бабушку! — выругалась Дарья, у которой густо порозовели щёки.

Я чуть не шлёпнул себя по лбу и полез в котомку с едой — девушка ведь не ела несколько дней!

День выдался довольно тёплый и безветренный, ни облачка на небе. Выгадать в середине осени такой денёк было настоящим везением, особенно если одет не совсем по погоде, да ещё бредёшь по уральскому лесу. Многие деревья изрядно облетели, и нам удавалось поймать немного солнечного тепла.

Надо сказать, что мне вполне удалось отвлечь Дарью. Точнее, не так… Мне удалось не думать ни о ней, ни о ведьме, а сосредоточиться только на дороге, чтобы моя неведомая сила контроля не мучила Дарью.

И так получилось, что эта целеустремлённость передалась княжне — она тоже щурилась, всматриваясь вперёд, и время от времени интересовалась, а скоро ли мы придём. Это раздражало, потому что я сам ни хрена не знал, сколько нам ещё осталось.

Княжна призналась, что давно уже хотела меня увидеть, но не хотела злить воеводу. Тот был сам не свой последние дни перед отъездом, и строго настрого запретил ей покидать поместье. Теперь-то Дарья, наверное, поняла, почему…

Чтобы отвлечь княжну от горьких мыслей, я понемногу рассказывал ей забавные истории из своей службы. Ну, той самой, где мы с другими молодыми отроками каждый день обнимались с ненавистными брёвнами. В гору с бревном, с горы бревном…

Дарья иногда всё порывалась слезть с лошади, но с босыми ногами топать по дороге, усыпанной острым щебнем, было глупостью. Я же всё думал, почему не догадался отыскать у ведьмы какую-нибудь обувку? Потом решил, что чем растрёпаннее наш вид, тем больше поверят, что мы чудом сбежали.

Общаться с Веленой в присутствии княжны было затруднительно, но ведьма, в отличие от меня, обладала острым умом, поэтому просто читала мне короткие лекции, не ожидая ответов. Рассказывала о том, что такое волшба и с чем её едят.

Скажем так, мои способности оказались для неё довольно необычными. Я — Видящий, но легко освоил удар с выбросом яри. И это при том, что мне не понадобилось долго изучать руну, не понадобилось подолгу выжигать её на моём покрове… Да и та руна, которую мы с ней впервые применили, была, по сути, «простолюдинской».

Это означало, по словам Велены, что потенциал у меня весьма хороший. Непривычный к похвале от ведьмы, я даже слегка зарделся.

— Смотри, не зазнайся, орф. Я знавала много талантливых идиотов, которые остались просто недооценёнными гениями… Только труд дарует тебе искомую силу, а талант лишь инструмент.

Тут я с Веленой был согласен. Когда легко получается, то вкладываешь меньше усилий, и быстро к этому привыкаешь. А потом удивляешься, почему нет прогресса.

— Кстати, почему мне, когда кончается ярь, с каждым разом нужно всё больше ягод? — спросил я, и тут же чертыхнулся, когда княжна переспросила:

— А?

Ведьма захихикала. Несколько дней я общался с ней свободно, и теперь всё не мог привыкнуть к наличию свидетелей.

Дарья почесала взъерошенный затылок:

— Ты про ярь-ягоды, Борис?

— Ну, да… Думал, вы подскажете.

— Я слышала, что Жалованным яродеям, если они творят волшбу несколько раз подряд, надо всё больше и больше подпитываться ярью, — ответила княжна, — А почему ты спрашиваешь?

— Да это я давно хотел спросить…

— Девка твоя права, — сказала улыбающаяся ведьма, — Если много колдуешь, каждый раз ешь всё больше ягод.

Она прочла на моём лице неописуемый ужас. Я просто представил, как в конце моей карьеры успешного яродея таскаю за собой целый обоз ярь-ягод. И пожираю, пожираю…

А когда придёт Жнец, что мне тогда делать⁈ «Слышь, брат, видишь во-о-он ту гору?» — скажу я, запихивая в рот ягоды, — «Это явь-явотки, и сважаться мы бувем там.»

— Да ну нет, орф, — рассмеялась Велена, заметив мой взгляд, — Как следуешь отдохнёшь после волшбы, и снова баланс вернётся на свои места. Сначала пару ягод съешь, а потом, как расколдуешься, источник снова перетрудится и опять ягод больше жрать придётся. Кстати, как и с бревном твоим…

Я вопросительно покосился.

Велена сравнила это с поднятием тяжёлого бревна. Поднял десять раз, отдохнул минуту, и легко поднял ещё десять раз. Но чтобы поднять ещё десять раз, следующей минуты отдыха уже будет недостаточно, надо посидеть подольше. А следующий раз ещё дольше.

Но отдохнёшь денёк — и снова можно поднимать бревно, как вчера. И, кстати, ядро от волшбы тоже становится сильнее, хоть и не так быстро, как мышцы.

Я кивнул. Вот теперь понятно… К концу каждой битвы, если постоянно колдовать и пополнять внутреннее ядро ярью, ягод мне надо всё больше и больше. Получалось, активно творить волшбу больше часа у меня, наверное, и не получится, если только не таскать с собой ведро ягод.

Хотя, я же не знаю, какая ещё ярь-еда существует? Вдруг ведьма знает какое-нибудь зелье, один глоток которого заменяет ведро ягод? Надо будет расспросить поподробнее…

Но всё же обидно. Ещё одно ограничение для этого зелёного тела. Даже сама природа вставляет Грецкому палки в колёса, лишь бы он не победил грядущего Жнеца.

— Кажется, впереди воины, — вдруг сказала Велена.

— Дарья, возьмите арбалет, — тут же сказал я, потянув «Убийцу Троллей» из ножен.

Девушка послушно взвела тетиву, а потом спросила:

— Может, лучше копьё? Я неплохо метаю…

Я помнил, как она «метко» метает, и покачал головой.

— Успеете схватить копьё.

Мы уже несколько часов, как выбрались на более-менее объезженную дорогу, и поэтому я искренне надеялся, что наткнулись мы на дружину…

Когда впереди на дороге появилось несколько всадников, я облегчённо опустил меч. Узнать лысую, блестящую в свете осеннего солнца, зелёную башку воеводы особого труда не составило.

Одновременно меня охватила радость — значит, вернулся-таки Платон Игнатьевич? А то, помнится, он пропал вместе со своим отрядом, уехав встречать какого-то знатного гостя.

— Дружина барона Демиденко! Уберите ору… — донеслось с дороги, а потом воевода, поднявший руку, вытаращился, щурясь от солнца, — Даша⁈ Даша!

— Дядя! — княжна тут же слетела с седла и, чудом не потеряв меховой плащ, понеслась навстречу орку, который перемахнул лошадь прямо через голову.

— Ух, душенька моя, Дашенька!

Через несколько секунд девушка оказалась в толстенных руках воеводы, и громадный орк, расплакавшись, как дитё, стал её стискивать в объятиях.

— Что-то не нравятся мне взгляды этих молодцев, — проворчала Велена.

— Угу…

Я тоже заметил, что всадники за спинами воеводы — два орка и эльф — как-то недобро смотрят в мою сторону. Орки спешились, обнажили мечи и не спешили убирать их. Но больше всего меня напрягал лук эльфа, который, сидя в седле, целился точно в меня.

— Батюшка воевода, что делать с преступником? — спросил, наконец, лучник, и Платон Игнатьевич поднял на меня взгляд.

Взгляд у него был тяжёлый, как и в первый день нашей встречи.

— Взять!