Грецкий 2

Глава 11 Кровь и сопли

Я был в ярости. Она захлёстывала меня, буквально распирала изнутри, и пока я двигался по лесу, удаляясь от ночного лагеря чистокровных, мне с трудом удавалось погасить гнев.

Убийца моей матери остался там, в добром здравии, и сейчас, отмеряя шаги по тёмной лесной чаще, я уже знал — этой ночью он умрёт. Для меня самого стало неожиданностью, как остро я среагировал, но, видимо, моя душа уже достаточно спеклась с этим телом, и мать этого тела — моя мать.

Во всех мирах… У всех народов… Есть святые вещи, переступишь через которые — и тебя нельзя назвать разумным существом, наделённым душой. Простить его? Простить ублюдка, который упивается своей безнаказанностью.

Мои губы тронула ухмылка. Упивался до этой ночи.

Месть этого тела — моя месть. И каким бы уродцем не был прошлый Грецкий, теперь главный тут — я.

Лес, который для любого другого был бы кромешно тёмным, пестрел передо мной чёрно-белыми полосами, в которых изредка дёргались яркие пятна горячих животных, испуганно уносящихся от меня.

Зелье «ночного зрения» оказалось на вкус как моча того самого тролля, я с трудом допил его. Я, конечно, не пробовал мочу тролля, но был вправе считать, что на вкус она наверняка ужасна. Так вот, зелье «ночного зрения» и вправду позволяло видеть мне во тьме, причём так хорошо, что я различал под ногами сухие ветки и опавшую листву.

В моём желудке бултыхалось ещё и зелье «звериной скрытности», которое удивительным образом позволяло мне ступать абсолютно бесшумно. После знакомства с ведьмой мне такая волшба очень нравилась.

Но сейчас лесная подстилка шуршала, выдавая меня, и я делал это специально, потому что знал — за мной движется несколько воинов. Я буквально чувствовал спиной сосредоточенность бойцов, которых послали проверить, кто шумит здесь, в лесу. Это значит, за мной пока не было погони, но следовало их спровоцировать, чтобы они погнались за мной.

Меч отца Велены приятно оттягивал руку, и мне казалось, что оружие само нервно подрагивает, словно в предвкушении. Сколько оно провалялось в этом подвале?

Клинок хотел крови. Мне хотелось бы верить, что он хочет верно служить, защищать, вершить правосудие… Но я прекрасно чуял, для чего именно его создали. Меч жаждал охоты! Я чувствовал шепчущий ток энергии от рукояти, и она придавала мне уверенности.

— Я рада, что ты сам успокоился, Борис, — голос Велены прошелестел в ночи, когда я поднял меч и глянул в рукоять.

— Я бы так не сказал, — сказал я, ныряя в небольшой овражек.

Здесь я засел, чувствуя, как сливаюсь с природой — зелье старательно работало. Лес сначала молчал, испуганно пряча негодяев в темноте, но шуршание листвы под ногами моих преследователей постепенно становилось громче и громче.

Идут.

Сейчас был самый опасный момент. Сидя вот так в тишине и ожидая предстоящего боя с превосходящим противником, в голову начинают лезть ненужные сомнения и страх. Значит, надо было занять себя чем-то.

— Этот граф Эльфеяров наверняка даст дёру сразу же, как я уложу этих, — холодно сказал я.

— Только не наделай глупостей. Погонишься, и тебя могут заманить в ловушку.

— Это мы ещё посмотрим.

— Ты там взял несколько зелий. Советую тебе выпить ещё «запирающее кровь», оно спасёт тебя на время от смертельных ран.

Я вытащил бутылёк, на который указала Велена. Кроваво-красное, с плавающими внутри какими-то соплями. Запах от него шёл соответствующий.

— Выглядит так, что твой тролль Гришенька при жизни расковырял нос до крови, потом сморкнулся в эту баночку.

— О, Предтечи! Орф, как ты узнал секретный рецепт первородных⁈

Я уже хотел было опрокинуть зелье в себя, но опустил руку.

— Чего?

Хомячок-Велена звонко рассмеялась в полированном яблоке рукояти. Шутка показалась ей весьма забавной. Стерва!

— Если бы всё было так просто, зачем вообще тысячи лет учиться яродейскому делу? — отсмеявшись, парировала она.

— Почему вы не можете варить зелья поаппетитнее? — недовольно спросил я, — Клубнику бы сюда добавила, сахарку. И стекло можно делать непрозрачным, чтобы не смотреть на это.

— Рецептура точнейшая до каждой щепотки. Какая клубника, глупец⁈ Чтобы тебя разорвало от проросших из желудка усов?

— Ну а вот почему бы нельзя сделать зелье, которое сразу даёт… ну-у-у… и зрение, и нюх, и бесшумность. Назвать бы его, например, «звериным зельем».

— Кажется, ты вообще не смыслишь в зельеварении?

— Ну, я бы взял у тебя пару уроков.

— Тогда запомни для начала — чем меньше эффектов даёт зелье, тем оно безопаснее. Но для тебя у меня в подполе есть зелье «всплеска»… Выпьешь, будут тебе и зрение, и слух, и сила звериная, и рычать будешь на весь лес! Мозгов только не будет. Хотя у тебя и так…

— Заткнись, — тут же буркнул я, — Я всё понял.

Ведьма снова захихикала.

— Но получается, много зелий тоже пить нельзя? Они же смешиваются.

— Да, ты начинаешь понимать. Три зелья максимум — таково негласное правило любого яродея-зельевара. Поэтому пей «запирующее кровь», у тебя нет выбора.

Я кисло улыбнулся, но вдруг замер, глядя на бутылёк.

— Говоришь, оно запирает кровь?

— Да, пей.

— И надолго запирает?

— Если тебя, орф, нашпигуют десятью клинками, даже сможешь рассмеяться в лицо врагам и станцевать.

— А потом умру?

— Нет, дурень, будешь жить до самой старости без единого кашля, — язвительно бросила Велена, — Пей!

Но я закупорил бутылёк.

— Что ты делаешь, Грецкий⁈ Ты рискуешь!

— Я знаю, что делаю… Ты говорила о силе моей матери, что я могу управлять всплеснувшими.

— Этому учиться надо не один год, дурень! Пока что ты можешь только заставить их «всплеснуть». Но те чудовища, в которых они превратятся… Ими ты управлять не сможешь, но тебя они спокойно сожрут с потрохами.

— Это мы ещё посмотрим, — улыбнулся я, глядя, как среди деревьев показалось четыре силуэта.

— Дурень, дурень, дурень… — запричитала Велена, — Выпей хотя бы «зелье концентрации».

— Что оно даст?

— Ярь разгонит, легче будешь творить волшбу.

Я вытянул бутылёк. Запомнил его. Положил обратно.

— Ох, как же я тебя сейчас ненавижу!

В ответ я лишь поджал губы, не сводя взгляда с силуэтов. Сейчас я видел только одного, остальные растянулись длинной цепью. Крутя головами и выглядывая врагов или зверей, они скрылись за деревьями, и меня они пока не видели.

Прямо на мой овражек двигался как раз один из сидевших перед костром. Про себя я назвал его «правым» — он располагался справа от графа Эльфеярова.

Именно правый и заставил меня отказаться от зелья, «запирающего кровь», и начать собственную игру с чистокровными. Ведь страх можно использовать не только в чёрной волшбе. Я тоже могу заставить их испытывать страх.

Моя кровь разогналась, чувствуя приближение врага, но дыхание оставалось ровным — это «зелье звериной скрытности» заработало на всю катушку, скрывая меня в тени ямы. А меч в моих руках аж завибрировал, и я мог бы поклясться, что уже прикладываю усилия, чтобы удержать его.

Только я не планировал просто зарубить этого урода. Я как мог передал клинку мысль о своих планах, и тот неожиданно ответил мне короткой рябью. Мол, «я согласен».

Я давно нащупал под ногой палку, и теперь, улучив момент, когда голова правого была повёрнута в сторону, метнул снаряд. Палка улетела в боковые кусты и старательно там затрещала, стряхивая с шелестом пожухлую листву.

Правый отвернулся, и в этот момент я бесшумно выпрыгнул. Меч тут же рванул чуть ли не вперёд меня, всаживаясь ровно под лопатку бедолаге. Я едва не выругался, но отступать было поздно — чистокровный выгнулся, получив удар в спину, но в другой моей руке уже был бутылёк с запирающим зельем.

Я просто хлопнул зельем по открытому рту, разбивая стекляшку об зубы и заставляя противника буквально сожрать его. До меня только в этот момент дошло — клинок пронзил тело, но это была несмертельная рана. Пока ещё.

Правый захрипел и закашлялся, поперхнувшись зельем и стеклом. А мы с моим мечом в этот момент начали весёлый танец — выдернув клинок, я резко развернул урода, оттолкнув вялую руку с чужим мечом. Потом, подумав, я схватил его же меч и вогнал бедняге в горло. Теперь не покричит.

Закрутившись вокруг шатающегося и хрипящего врага, я наносил колющие удары по всему его телу — клинок сам выбирал точки, о которых я и не подозревал. Но каждый раз тычок приходился то в артерии, то в крупные вены, и кровь при этом даже не успевала выступить, лишь оставался порез на коже.

Закончив ужасающую экзекуцию и даже слегка удивлённый тем, что тот ещё стоял на ногах и таращился на меня, я вырвал у него из горла клинок. Пришлось даже приложить усилия — кожа на шее успела прирасти к лезвию. Но я заботливо отдал меч своему же хозяину.

Если честно, я до последнего сомневался, что у меня что-то получится, но всё же я процедил сквозь зубы:

— А теперь, шавка, беги к хозяину, и скажи, кто всё это сотворил!

— Гре… Гре… — хрипел тот, но не мог сказать. Что-то у него клокотало в горле.

— Да, я Грецкий, — улыбнулся я, — И я иду за Эльфеяровым.

Развернув чистокровного, я думал сначала дать ему пинка. Но ведь рухнет же, и сдохнет прямо тут… Поэтому я мягко подтолкнул правого в спину, и тот поплёлся, сначала зашатавшись, а потом даже побежал.

Убийца троллей задрожал в моей руке, и я коротким кивком ответил:

— Ты прав, я тоже почувствовал вкус крови.

Но клинок явно говорил не об этом, потому что, едва не вывернув мне ладонь, рванул назад… Чтобы отбить летящую прямо в меня стрелу.

Оперение щёлкнуло мне по уху и взвились в воздухе срезанные волоски.

— Ух, ё-о-о-о… — вырвалось у меня, когда я уставился на воина, стоявшего среди деревьев.

— Ах ты жопошник везучий! — рявкнул тот и стал перезаряжать арбалет.

Мои ноги сами собой сорвались. Я прыгнул в одну сторону, уходя за ствол, в другую… Арбалетчик тоже шагнул, пытаясь не упустить меня из виду, но то ли действие клинка, то ли зелья сделали меня неимоверно быстрым. Прыжок сюда, прыжок туда, да ещё пнуть палку, чтобы она зашумела где-то сбоку. Ух, какой я ловкий!

Я прикусил губу, когда от своих манёвров саданулся со всего маха ухом об дерево, но в результате я вылетел из-за очередного ствола сбоку от стрелка. Тот целился совсем в другую сторону, но успел повернуться. Болт сорвался и пронёсся выше моей головы, когда я рубанул по арбалету.

Воин, оказавшийся эльфом, заорал — я отрубил ему половину ладони. Но он был воином и, отпрыгнув на шаг, тут же выхватил из ножен свой меч. И следующий мой удар зазвенел по чужому клинку.

Гадство!

Я вполне знал свои возможности, и представлял, что могу не совладать с умелым противником. Но то ли меч в моих руках был так крут, то ли врагу я повредил ведущую руку, но мне удалось не пропустить ни одного удара.

Эльф заорал, чувствуя, что проигрывает. Он попытался брызнуть кровью с покалеченной руки мне же в глаза, но я нырнул под его замах… Пробую!

Удар и выброс яри в клинок… Дзынь!!!

Кажется, я даже ничего не почувствовал — меч явно прошёл мимо, будто его просто отклонили. Да, я ведь услышал звон.

Отшатнувшись и едва не потеряв равновесие, я тут же вывернулся, вставая в защитную стойку и готовясь отражать удар. Но на земле валялись две половинки врага, разрубленные по диагонали и ещё подрагивающие. Верхняя половинка, открывая и закрывая рот, удивлённо таращилась на меня и лишь открывала-закрывала рот.

До меня только дошло, что его меч тоже оказался перерублен у самой рукояти. Эльф успел-таки поставить блок, но ему это не помогло.

— Ух, Блаженной Яри на твоё зелёное чело! — послышалось от Велены, — Получилось!

— Ну вроде… — я тяжело задышал, волнуясь. Если бы не получилось, то меня могли зарубить.

— А-а-а!!! — сбоку раздался крик, и на меня из-за деревьев вылетел ещё один воин. И этот тоже оказался эльфом, ну какое совпадение.

Тут же поднимаю клинок, отражая удар. Звенит сталь, отдавая болью в ладони, но мне приходится отражать целую серию ударов.

И я уже думал броситься в контратаку, как враг отпрыгнул и что-то бросил мне в глаза. Я едва успел пригнуться, но в воздухе тут же вспыхнула золотая руна — и мои висок и ухо загорелись болью.

Что-то мелкое пронеслось, обжигая мне кожу, словно картечью. Это он что, песок ветром разогнал⁈

— Ах ты ж тварь! — вырвалось у меня, когда я снова ринулся атаковать.

Теперь напирал я, а эльф отступал. Он порывался ещё что-то сделать, но мой клинок явно разогрелся, и биться мне стало полегче — едва враг задумывал новую пакость и собирался что-то метнуть в меня, как ему приходилось отдёргивать руку. Ещё бы чуть-чуть, и я просто бы отрубил ему кисть.

Ему не удалось бросить песок, но удалось просто шлёпнуть мне по лицу ветром. Глаза мне здорово обожгло, я зажмурился и едва не пропустил удар — к счастью, мой клинок среагировал быстрее моей руки, и лишь зазвенела сталь.

Не разжимая глаз, позволив мечу действовать самому, я всё же ткнул, контратакуя — и, к своей радости, услышал вскрик.

— Ублюдок!!!

Правда, тут же пришлось отдёргивать руку, и по клинку прилетел ответный удар. Полуслепой, я отскочил и услышал, как противник, споткнувшись, упал.

Вот только ещё я услышал, что за спиной раздались нарастающие шаги… Гадство!

Так и не успев открыть глаза, я развернулся и, прыгнув, просто всадился плечом в нового противника. И в этот же момент очень ярко представил пучок яри, усиливая удар.

Руку мне резануло, но потом что-то, словно плюшевое, отлетело от моего плеча… и раздался оглушительный хруст. Сам упав на колено и кое-как разлепив глаза, я уставился на падающее дерево — в месте перелома застрял, неестественно перегнувшись, третий воин. Оружия он, кстати, так и не выпустил, а в другой его руке свисал кованый железный щит. Воин дёрнулся пару раз и затих, когда ствол, затрещав, начал валиться и ломать ветки соседних деревьев.

— Ты, говно орочье! — сзади послышался надрывный хрип.

Я махнул было клинком, или это клинок дёрнул моей рукой, но едва я развернулся, как тут же в моих глаза потемнело. Словно пьяная мартышка, я сделал пару шагов, чтобы самому лбом въехать в соседнее дерево…

Всё это время я смотрел, как на меня глазеет раненый мной эльф. Оказывается, я попал ему клинком в живот, и теперь он, зажав рану ладонью, двигался ко мне.

А я выронил меч и сполз по стволу, ни хрена не понимая, почему стало так темно, и почему я вообще не в силах даже пошевелить рукой.

— Тупой ты орф!!! Ягоды!

Сквозь прищуренные веки я уставился на лежащую рядом рукоять меча, в навершии которой бесновалась Велена. Ягоды⁈

А на фоне почему-то корёжило эльфа, который так и не дошёл до меня. Он выгнулся и сначала хрипел, а потом стал уже по-настоящему рычать.

Ааа, ягоды… Ну да! У меня же кончилась ярь в источнике, когда я сделал два сверхсильных удара. Ну конечно же.

Моя рука двинулась к плечу, на котором висела сумка. Гадство! Не висит… Зато я уставился на окровавленные пальцы, не понимая, когда мне порезали плечо. И срезали сумку.

Рыская вокруг мутным взглядом, я куда-то пополз. Здесь должна быть, ну точно… здесь. Или здесь⁈

Мои мысли были вялые, и я даже не сразу понял, что меня подхватила за шею мощная когтистая рука и, обдирая моей спиной ствол, подняла вверх. Обращённый в мутанта эльф, с неестественно огромными клыками, с щербатыми громадными ушами, с гроздьями шипов на конечностях, что-то проревел, но я не расслышал.

Ягоды… Я как-то должен их съесть…

Эльф-мутант дёрнулся, когда что-то влепилось ему в грудь, и заревел, словно раненый медведь. А я свалился на землю, чудом успев подставить руки.

Сумка⁈

Упав щекой на дублёную кожу, под которой угадывались колбышки бутыльков, я тут же залез туда рукой. Где мои ягоды… Стоп! Вот же я дурень!

Свалившись в позу эмбриона, я нащупал кошелёк на поясе, который теперь всегда носил с собой. Сунул туда пальцы… и через секунду уже жевал сушёную ярь-ягодку.

В лесу словно свет включили… Перед глазами всё вспыхнуло, и я тут же вскочил на ноги — даже не помню, чем именно оттолкнулся.

Монстр ёрзал рядом с моим клинком в груди. Перехватив его лапами, он пытался его вытащить, но тот будто зацепился за что-то в его рёбрах и вылезать не желал.

Выхватив из кармана иолит, я заскочил на грудь мутанту и показал ему синий камушек. Даже не стал ничего произносить, лишь подумал: «Копать!» — и головы монстра не стало. Лишь аккуратная яма, в которую заструилась кровь.

Его лапы дёрнулись было хватануть меня когтями, но так и упали, раскинувшись в стороны. А я схватил клинок за рукоять и, уперевшись, приготовился было дёрнуть изо всех сил… но тот вылез так легко, будто я его из масла выдернул.

Разогнувшись и споткнувшись, я сделал пару неловких шагов назад да так и плюхнулся на задницу. Уставился на клинок.

— Чего ж ты, убийца троллей, — проворчал я, — Издеваешься.

Только тут до меня дошло, что Велена нигде не отражалась. Ни в окровавленном лезвии, ни в полированном яблочке на рукояти.

— Ведьма, ты где⁈

В лесу раздались голоса.

— Грецкий! Если ты сдашься, мы сохраним тебе жизнь!

Резко обернувшись, я понял, что охота теперь началась за мной… Что, мой посланник добежал? Меня распирало любопытство, жив он остался или всё-таки умер, но спросить пока что было не у кого.

Рукой я нащупал сумку. Схватил за перерезанную лямку и выглянул из-за поваленного дерева, на конце которого, словно распятый, висел эльф, который и свалил это самое дерево. Оно, кстати, чудом не пришибло меня, пока я валялся без яри.

Безъярь! Хм-м… Я, кажется, начал понимать значение этого оскорбления. Беспомощный я безъярь!

По лесу, снова растянувшись цепью, шли пятеро. Четверо впереди и один чуть позади, за их спинами — явно лидер. Кажется, тот левый, который сидел у костра рядом с убийцей моей матери.

— Сволочи, — прошептал я.

А потом уставился на железный щит, висящий на сломанной руке эльфа. Погнутое железо, кажется, повторило контуры моего плеча, а в центре щита виднелся сломанный шип, на который я и напоролся.

Так вот он какой, удар плечом, подпитанный ярью? Ух!

Кровь из моего плеча так и струилась, махрясь тёмными каплями на кончиках пальцев. Повинуясь мигу вдохновения, я быстро намалевал на щите герб нашего рода Грецких. Орех и треснувший молот над ним.

Пусть мрази догадаются, что я всё знаю, и захлебнутся ужасом.

Затем, пригнувшись, я быстро двинулся через лес, но не от преследователей, а в сторону. Я чуял, что сейчас самый разгар действия боевых зелий, а значит, мне следовало быстрее добраться до главной добычи. Враги меня, судя по всему, пока ещё не видели, и это было моим преимуществом.

Но большой крюк я делать не стал, лишь добрался до ниши между корней какого-то засохшего исполинского пня и там засел. Велена так и не появилась в отражении. Какого хрена⁈ Её что, тот мутант как-то убил? Это невозможно!

Моя рука так и кровила, и на немеющем плече обнаружился довольно глубокий порез. Как бы не до кости… Кстати, а не от этого ли обратился этот сраный эльф⁈

— Эльфячью твою бабушку, — ворчал я, пока лез в сумку и перебирал бутыльки.

Вытащил кровавые сопли. Понюхал. Да, ещё одно «запирающее кровь».

Подумав, я плеснул немного на ладонь и растёр по ране. А остальное, для смелости выдохнув и задержав дыхание, выпил залпом.

Да это и вправду троллевы сопли, что ли⁈ Ух, ё-о-о!!! Троллевы… сраные… сопли! А вообще, зная Велену, это может оказаться истиной. Да она ещё и похихикает, когда узнает.

Где эта стерва? Почему не выходит на связь? А кого я убивать буду, когда найду способ воскресить⁈

Морщась и борясь с приступом тошноты, я глянул на плечо. Оно было всё так же измазано в крови, но новых ручьёв не виделось. Ого, а тактическая медицина в этом мире на высоте!

Так, теперь думаем… Где Велена?

Глядя на меч и на свою растерянную окровавленную мордашку в отражении, я вдруг вспомнил, что этот меч по собственной воле вонзился в монстра, пробив ему грудь насквозь, да ещё и застрял. Сколько в этом действии было силы клинка… и сколько силы ведьмы?

Запертая в моём сознании, сколько она вообще сил имеет? Может, тоже обессилела от одного удара, и её надо покормить?

Я растерянно почесал подбородок. Потом, подумав, достал ещё одну ягодку и съел. Лес на мгновение вспыхнул, знаменуя новую порцию яри, которая, судя по всему, просто выплеснулась в мир… или осталась внутри?

Да не знаю я! Ни хрена не знаю! Гадство…

Рядом хрустнули ветки.

Я спокойно наблюдал, как мимо моего укрытия, осторожно оглядываясь, прошёл воин. Тоже эльф, он держал в руках арбалет и зорко всматривался в абсолютно тёмный для него лес.

Остановившись, он противно крякнул и зажал себе нос. Чего он врёт-то⁈ Сопли тролля всё же пахнут чуть приятнее, чем мазня на стенках канализации.

— Грецкий, тварь! — послышалось из леса, — Ты сдохнешь!

Арбалетчик тут же повернулся на крики, но дёрнулся, когда спустя секунду из его переносицы выросло остриё меча. И прежде, чем умереть, он даже потянулся потрогать лезвие… Да, если добавлять пучок яри в удар, для клинка кости становятся мягче шёлка.

Придерживая его за подмышку, я осторожно опустил труп на землю.

— Чего это он, жопу нам нарисовал⁈ — послышался ещё чей-то возмущённый голос.

— Это орех, уроды, — буркнул я, поднимая арбалет поверженного эльфа и его тул со стрелами.

Не обращая внимания на возмущённые крики, я закинул в рот ещё ягодку и теперь удалялся от врагов, скользя по лесу к главной цели. Моё усиленное зрение уже улавливало мерцание далёкого костра между деревьями… и, как ни странно, пятнышки чёрной волшбы.

Значит, граф Эльфеяров уже приготовился ко встрече со мной? Наверняка обложился чёрной волшбой по самые гланды.

Я помнил слова Велены, что чем больше страх перед чёрной волшбой чистокровных, тем сильнее она действует. Но страха сейчас не было — лишь ледяной гнев.

А вот от Эльфеярова я и вправду ощущал тугие волны страха… Возмездие идёт, чистокровный.