Грецкий 2

Глава 22 Гном я или не гном⁈

Надо отдать должное госпоже Жлобиной, в девичестве Грецкой. Она стойко приняла моё появление, быстро взяла себя в руки и потребовала рассказать всё, что я знаю, не отвлекаясь на мелочи.

Я старался говорить быстро, слегка волнуясь, и поведал о том, что узнал у подосланных убийц. К счастью, Велена оказалась неплохим советником, поправляя меня в сложных местах, и Жлобина же лишь время от времени задавала наводящие вопросы, кивая моим словам и каким-то своим мыслям.

— Я ещё в тот день знала, когда мой брат заявился с вами в Пермь, что от твоей матери будут одни проблемы, — проворчала герцогиня, услышав, что многие проблемы от того, что моя матушка была отступницей.

— Госпожа, я всё же попрошу, — угрюмо буркнул я, — Ярь-алмазами твоего покойного мужа чистокровные наверняка не из-за моей матери заинтересовались.

Герцогиня поморщилась, продолжая лихорадочно раздумывать.

— Ладно, семейное потом… Значит, те шахты, где они держат трупы и полутрупы, уже пусты. И, скорее всего, эти самые трупы отвезут в какие-нибудь мои шахты. Вот дрянь! — Елена Павловна стиснула кулаки, царапнув ухоженными ногтями по полированному подлокотнику, — Они планируют нападение прямо на балу?

— Да, тётушка. Кто-то из вашей свиты помечен чёрной волшбой и попытается убить адвоката…

Герцогиня долго хмурилась, но сказала совсем не то, что я ожидал:

— Ты никогда меня не называл тётушкой, — Жлобина подозрительно прищурилась.

Я пожал плечами.

— Многое изменилось за последние месяцы, госпожа герцогиня. Всего сразу и не расскажешь.

— Но ты прав. Мой медальон на твой отзывается, и тебя не отторгает.

Вот тут я удивился, подобрав свой родовой кулон со стола. Посмотрел сначала на него, потом на герцогиню… Странно, вообще не чувствую никакой волшбы, и заклинающих рун не вижу.

— Родовая связь не нуждается в рунах, орф, — шепнула Велена.

— Почему тебя так это удивляет, Борис?

— Ну-у-у… Никогда до этого не интересовался историей своего рода.

— Ладно, оставим все эти семейное на потом… Хорошо, что ты пришёл, тут действительно надо подумать. Кстати, а многие видели, что ты пришёл?

— Да, гнома Копаню видела стража и слуги, — я усмехнулся, — Так что барон скоро сюда заявится.

— Не скоро. Чтобы с гномами не портить отношения, он вежливо подождёт. Пусть понервничает, а то он меня слишком уж прижал… Главное, чтобы тебя никакой сильный Видящий не увидел, а то может заметить неладное, — тут Жлобина нетерпеливо постучала ногтями по подлокотнику, — Все свои шахты я за день проверить уже не успею, с рабочими и воинами у меня сейчас плохо. Бал уже завтра… кхм… — тут она глянула на часы, — … уже сегодня вечером. Значит, мы должны предотвратить спектакль на балу и не дать уже этим чистокровным использовать Ефратова. Вот дрянь! Я думала, я одна такая умная.

— У твоего стражника у дверей я чёрной руны не увидел.

— Ты⁈ Увидел⁈

— Я же говорю, тётушка, многое изменилось.

Вкратце я рассказал, что теперь сам состою… кхм… состоял в дружине и даже начал обучение в отроках. Что у меня обнаружился талант Видящего. Ну, вскользь я упомянул, что тут немного замешаны гномы, и не стал вдаваться в подробности, но Жлобина сама догадалась.

— Ты гномий должник?

— Получается, так, — нехотя сказал я.

— Не удивлена. С таким-то характером этим и должно было всё кончиться.

— Я вообще-то здесь и в полном здравии, — напомнил я, — И всё слышу.

— Да оттого я и в растерянности. Раньше бы ты если и пришёл бы ко мне, то только просить денег. А сейчас тут ты… и будто бы не ты. Но ладно, не будем о семейном!

— Давно пора, герцогиня!

— Не кипятись, зелень ты манящая, я сама волнуюсь. Говоришь, можешь разглядеть чёрную волшбу?

— Да. Мне бы и вас осмотреть… Только не подумайте ничего такого!

— Меня не надо, — герцогиня сунула руку за ворот и достала ещё один кулончик. Развернула, показав какую-то сложенную бумажку, — Меня чёрная волшба не берёт.

— Иссохни моя ярь, это молитвенная защита! — воскликнула Велена и тут же томно добавила, — Ах, как же я завидую этой женщине…

Пришла моя очередь удивляться. Жлобина прочитала мои эмоции по-своему:

— Это молитва, оставленная моим мужем. Всегда ношу с собой.

Велена подсказала:

— Он её по-настоящему любил, и его душа, получается, служит щитом. Да, не каждый человек пожертвует собой ради любимой…

В ответ я выразительно подумал, а почему такие кулоны нельзя делать всем? Если так легко защититься от чёрной волшбы.

— Ты меня не услышал, дурень. Истинная и жертвенная любовь — это изумительная редкость. Я сама за три тысячи лет видела такое лишь пару раз… — ведьма вздохнула, — Поэтому и завидую. Но если ты хочешь достать такой кулон, попроси пожертвовать кого-нибудь собой ради тебя. А перед этим ещё и заставь тебя искренне полюбить.

Больше у меня вопросов к ведьме не было. А вот к герцогине… Да, на ней я и вправду не чувствовал чёрной волшбы, и Велена подтверждала это — к таким вещах она была гораздо восприимчивее.

— Тогда мне надо как-то пройтись по вашим людям, — сказал я.

— Вот с этим проблемы, — недовольно ответила Жлобина, — Круг не особо большой. Ты, может, слышал о нападении на мои прииски на реке Койве?

— Да, воевода говорил.

— Мои советник и казначей там, с бароновыми советниками и дружиной, подсчитывают убытки и прикидывают смету. Вернутся как раз завтра, то есть уже сегодня к вечеру, чтобы на балу доложить нам о состоянии наших дел. Барон очень хочет знать, какие они у меня, эти самые дела.

— Может, попробовать встретить их… — сказал я и замолчал. Ну что я сделаю против дружины?

— Хорошо, что понимаешь, как это глупо. Мой начальник стражи, кстати, гостит в дружинном доме, обмениваются опытом, так сказать. Будут и ещё гости из Перми, тоже приедут к вечеру, они двигаются через Нижний Тагил. Так что чистокровные хорошо продумали свой план, до самого бала мы не будем знать, кто под их контролем.

— Да уж. А мне, получается, надо появиться на балу, чтобы увидеть отмеченного.

— Если только ты примешь мой облик? — сказала Жлобина и мотнула головой, сама с собой не соглашаясь, — Нет, там слишком важные соглашения будут заключаться, ты наломаешь дров.

— А может, воеводу попросить помочь? — спросил я.

— Платон Игнатьевич говорил мне о тебе, да. Но он человек служивый, и против приказа барона не попрёт, хотя Демиденко навряд ли тут напрямую замешан. Что мы ему скажем? Чтобы охрану усилил? Чтобы проверили моих орков? — Елена Павловна горько усмехнулась, — Борис, нас обвиняют в чёрной волшбе. Лишний раз показывать на себя будет глупо, да и у воеводы с этим, насколько я поняла, тоже проблемы.

— А если княжна? — задумчиво предложил я, — Она же не подчиняется приказам барона?

— А что княжна? — не поняла герцогиня, — Какое дело госпоже Ростовской до нас?

Слегка смущаясь, я рассказал Елене Павловне, что Дарье Ростовской всё же есть дело до меня. Как никак, три раза жизнь ей спас и, возможно, даже какие-то чувства у нас возникли, хоть я, как джентельмен, не пользуюсь этим.

Я упомянул, что Ростовская потеряла семью из-за чистокровных, и что они продолжают за ней охотиться. Из-за чего именно, я рассказывать не стал, это была не моя тайна, но герцогиня была не глупа, и настаивать не стала. Зато сразу же просветлела лицом, услышав, что у нас в имении Демиденко, оказывается, такой мощный союзник.

— Вот так Княжна Ростовская… — с широкой улыбкой произнесла Жлобина, — Вот так подарок! Это же… это же меняет дело!

— Барон её опекун, и Даша… кхм… её милость княжна не слишком-то вольна тут, — напомнил я.

— Ошибаешься. Я прекрасно знаю об императорском указе, который назначил Демиденко опекуном. Я его читала, и очень внимательно, — герцогиня так и продолжала торжественно улыбаться, — Девочка в силу возраста просто не знает своих прав, понимаешь? А тут ещё и такой знаменитый адвокат в гостях… Ах, барон, как же приятно будет сбить с тебя твою спесь, — зловеще прошептала она, стискивая кулаки.

Видя моё замешательство, госпожа Жлобина рассказала, что именно связями с императором Демиденко и кичился перед ней. Если раньше для него были важны связи с Пермью, то теперь только и слышишь — «сам император доверил мне!» Как в Качканаре объявилась княжна Ростовская, так с бароном стало невозможно вести дела — всё ему не то, всё не это. И цены ломит, и старые уговоры не помнит, а местами даже грозится своими связями.

— Говоришь, воевода тебя прочил телохранителем?

— Ну да. Но барон меня недолюбливает.

— Это он мне так мстил… Ну ничего, мы тоже умеем играть по таким правилам. Ах, зелень ты манящая, какая же хорошая новость! — Жлобина встала, — Значит так, Борис. Уверяю тебя, я сделаю так, что ты сможешь заявиться на бал, как сам Борис Грецкий, и с тебя будут сняты все обвинения.

— Эээ… — я аж слегка опешил, — Даже так?

— Хм, какая уверенная особа, — подала голос Велена, — Что же она придумала?

— Да, так, — кивнул герцогиня, а потом её голос сорвался, — Но, племянничек, есть одно «но».

— Какое?

— Ты будешь прикрыт самим императором.

— Я⁈ — у меня даже чуть горло осипло, — Кем?

— Ну, его светлость император Павел Алексеевич, конечно же, навряд ли будет знать об этом… Но не это главное. А главное, мой дорогой племянник, что под ударом остаюсь только я. И тут мне придётся тебе довериться.

— Что я должен для вас сделать?

— Разузнать, куда эти чистокровные перетащили всю свою колдовскую кухню. Если получится, узнать, какие мои шахты они осквернили. Иначе мы так и будем отставать от них на один шаг.

— Тут она права, — поддакнула Велена, — Вечно сидеть в обороне не лучшая затея.

— У тебя есть зацепки, Борис? — спросила герцогиня, видя мою задумчивость.

— Только то, что граф Эльфеяров стоял за чистокровными…

— Да, это очень влиятельный эльф, с серьёзными связями в Москве. Не самый приятный тип, всегда наживает проблемы из-за характера, и его, видимо, поэтому и сослали в Качканар. Переходить ему дорогу…

— Я его убил, — коротко сказал я.

— Ох, — тётушка поперхнулась и несколько секунд пыталась не потерять самообладания, — Так вот куда он делся… Да, племянничек, ты и вправду подарок судьбы.

— Сделанного не воротишь. Он хотел убить княжну, она чистокровным нужна для какого-то ритуального убийства.

— Ну, раз о смерти графа не кричат на каждом углу, это никому не нужно… Зато теперь делами Эльфеярова заведует виконт Веригин. Кстати, как и делами убитого купца Грустного. Неплохо он устроился… кхм… и устроился он, кстати, в доме твоей матушки, — Елена Павловна упёрла руки в боки, — Который ты, племянничек, продал за долги! Дом своей родной матери!

Я лишь пожал плечами. А что я мог ответить?

— Иногда я даже думаю, какое счастье, что твой отец этого всего не видит…

— Он умер⁈ — взволнованно спросил я.

Хоть я и был заселён в это тело, но разволновался я по-настоящему. Как ни странно, мне нравилась моя тётка — жестковатая, прямолинейная, но при этом не ставящая под сомнение наши родственные связи. Да, пути разошлись, но мы всё ещё одна большая семья.

Уверен, и отец такой же. Пусть и сплавил жену с ребёнком в далёкий Качканар, но уверен, он думал, что так будет лучше для всех. Наверняка надеялся, что щупальца чистокровных до Урала не дотягиваются.

— Нет, Пал Палыч жив… если это можно назвать жизнью, — тут герцогиня села обратно в кресло и тихо добавила, — Его поразили чёрной волшбой. Его ядро должно было воспламениться, есть заклинание…

— Я видел такое.

— Да. Так вот, он успел выбросить всю ярь из себя. Твой отец ведь был… ну, то есть, он есть… эээ… Он не только талантливый Деярь, но и Веющий при этом. Павел Павлович всегда помогал заряжать родовое ядро Грецких, не жалея яри. Мощь ядра помогла им частично отбить нападение на имение, но сам отец был ранен. И сейчас он спит под присмотром целителем, которые денно и нощно выкачивают ярь, которая копится в его груди.

— Да, я знаю об этом заклинании, — пояснила Велена, — Он рождённый яродей, их источник всегда питается ярью из мира. Но она сразу воспламеняется, поэтому нельзя, чтобы источник хоть сколько-то напитывался, иначе князь сгорит заживо.

— Целители питают свои силы из родового ядра Грецких, но оно не бесконечно. Да и их услуги тоже стоят денег, — грустно добавила герцогиня, — Сильные старшие у Грецких убиты, даже старого деда не пожалели. Если брат хотя бы выздоровел, но без него…

— Ты могла бы вернуться.

— Может быть, может быть, — упрямо поджала губы герцогиня, — Но младшие братья и племянники все думают, что за нападением стою я. Насколько далеко они пойдут в своих заявлениях, я не знаю. Поэтому мне очень важно здесь, в Перми и Качканаре, отстоять своё имя. А если ты замолвишь слово перед Грецкими в Твери, то, может быть, они бы поверили.

— Кстати, я бы могла приготовить исцеляющее зелье для твоего отца, — вдруг сказала Велена, — И даже ничего не потребую взамен.

Я усмехнулся. Ещё бы ведьма чего-нибудь потребовала — мы так-то повязаны друг с другом, можно сказать, на веки вечные.

— Противный орф! — буркнула Велена, — Всё опошлить надо!

— Смешного тут на самом деле мало, — сказала хмурая герцогиня, по-своему прочитав мою усмешку, — Мне больше некому верить.

— Я, возможно, могу попробовать изготовить зелье для отца, — осторожно сказал я, ожидая подсказки от ведьмы.

— Да⁈

— Ну, мама ведь знала волшбу чистокровных, и говорила мне кое-что… эээ… мне потребуется…

Велена, отражаясь в стеклянном бокале на столике, с улыбкой наблюдала, как я жмусь, но молчала. Не хотела подсказывать. Вот ведь стерва! Кстати, наверняка это опять какое-нибудь зелье из целительных соплей тролля…

— Нет, не из соплей, но ты прав, — рассмеялась Велена, — Тебе нужна слеза тролля. Чистая, искренне выплаканная слеза грустного тролля.

— Да где я тебе тролля-то возьму⁈ — вырвалось у меня.

— Тролля? — удивилась герцогиня, — Я не просила тролля…

— Можно и не тролля. Сибирский огр тоже подойдёт, они ведь дальние родственники, так сказать. Да, процесс приготовления будет посложнее, но волшба чистокровных ещё грязнее и глупее, так что зелье точно поможет твоему отцу.

— Слеза огра… — только и выдавил я, чувствуя, как судьба, словно паук, усмехается и оплетает меня своей паутиной, чтобы увлечь в эту самую Сибирь.

— Не понимаю, Борис, — переспросила слегка растерянная Елена Павловна, — О чём ты?

— Это побочный эффект от оборотного зелья, — небрежно бросил я, — Слышу голоса в голове.

Велена звонко рассмеялась, а герцогиня вдруг схватила меня за плечо, крепко стиснув:

— Будь там хоть чёрная волшба или какая, не важно, — отчеканила она, — Борис, если ты можешь спасти брата… своего отца, то сделай это! Он подставил весь род под удар ради вас с матерью, и ты ему должен, хочешь ты или нет. Да, он ошибся, и надеялся, что войны с чистокровными не будет. Но он всего лишь живой и любящий орк…

Жлобина помолчала, потом добавила:

— Я такой ошибки делать не буду. Чистокровные убили моего мужа, и они ответят за это… Насколько смогу дотянуться, настолько и ответят!

В дверь вдруг робко постучали. Я дёрнулся, предчувствуя проблемы, а герцогиня, усмехнувшись, снова встала:

— Я же говорила, Борис, что барон вежливо подождёт.

— Но что мне делать? — нервно бросил я, понимая, что в моих планах вообще не было общения с Демиденко. Тот точно поймёт, что я не Копаня Тяженич.

— Гном ты или не гном⁈ — усмехнулась Елена Павловна, — Пошли его куда подальше, и двигай по своим делам. Когда это гномы уважали имперских подданных, будь они хоть князья?

— Да, но если у Копани будут проблемы…

— Пока барон осмелится об этом сказать гномам, пройдёт не одна неделя. Не переживай, я скажу Ивану Вячеславовичу всё, что надо, — в этот момент герцогиня, довольно улыбаясь, с чувством потянулась.

Я отметил про себя, что для своих лет Елена Павловна Жлобина отличалась неплохой фигурой. Наверняка могла бы уже десятки раз снова найти обеспеченного ухажёра, если бы так не любила почившего мужа.

— Помни, Борис, — всё же напомнила герцогиня, — На тебе Веригинские шахты, а потом можешь смело приходить на бал. Княжна подаст знак… хм-м-м… поправит заколку.

Дверь скрипнула, и нас уже могли слышать.

— Ты так уверена в себе, Жлобина⁈ — с наглостью спросил я, тщательно имитируя поведение Копани.

— Я уверена в княжне и Ефратове, — шепнула Елена Павловна и добавила уже громче, — Гномы могут не сомневаться. Мы с бароном ничего не утаиваем!

В этот момент я почувствовал резкую боль, будто мышцы снова стало сводить. Велена тут же испуганно крикнула:

— Грецкий, у тебя всего пара минут!

— Твою ж мать-то! — выругался я, метнувшись мимо Жлобиной к дверям, где в проёме показался сам барон Демиденко. Слегка заспанный, но разодетый, успевший кое-как привести себя в порядок.

— Сам глава гномьей гильдии! — тот раскинул руки, — Копаня Тяженич, посреди ночи, да какими судьбами-то⁈

— А ну с дороги, орки сраные! — я всё же не решился толкнуть барона, но бесцеремонно протиснулся плечом. Мне приходилось прикрывать лицо рукой, потому что я чувствовал, как лицевые мышцы стали подёргиваться, — Сделки всякие тут устраиваете, а гномов не известили⁈ Щебёнкой вас, да присыпать сверху! — я уже не шёл, а буквально бежал по коридору.

— Ах, да что же это такое⁈ Копаня Тяженич, нижайше просим прощения!!! — за спиной раздался взволнованный крик барона, но потом послышался успокаивающий голос герцогини:

— Нет причин для паники, Иван Вячеславович.

— Да как же так, Елена Павловна…

Что она там дальше говорила, я уже не слышал. Отворив парадную дверь и едва не сбив с ног стражника, я ругнулся на него, пригрозив гномьей карой, и понёсся по лугу к реке. Больше я ничего умнее просто не придумал, и, к счастью, за мной никто не погнался. Да и попробовали бы они погнаться за гномом!

Не знаю, насколько нагло я себя вёл у барона, но это уж пусть Копаня расхлёбывает. Меня даже распёрло от улыбки, что я так подгадил наконец гному… Правда, щёки свела так, что улыбка, кажется, поглотила мои уши.

Извини, Копаня! Я как смог, так и отыграл свою роль. От души, так сказать!

К тому моменту, когда я добежал до камышей, гномьи штаны уже превратились в шорты, а рубашка трещала по швам, стягивая мне подмышки. Всё это сопровождалось лютой болью, от которой я бы свалился в любое другое время, но сейчас было нельзя.

Едва уворачиваясь от охранных рун, я наткнулся на свою замызганную одежду, подхватил её и плюхнулся в воду. И поплыл, тяжело дыша, пытаясь не захлебнуться, и одновременно раздумывая, что же я буду делать дальше.

Конец тома.

Третий том тут — https://author.today/reader/537896/5071182