Гладиатор. Восхождение.

Глава 8

«Тренер» дал команду, и мы вышли на середину двора. Я успел заметить, что наш спарринг сразу же привлёк всеобщее внимание. Почти все окружающие побросали свои упражнения и, при полном попустительстве надзирателей, которым самим стало интересно, столпились вокруг нас. Мне показалось даже, что наши надсмотрщики и некоторые представители «элиты» чуть ли не в открытую стали делать ставки. И мои шансы, похоже, оценивались ими совсем не высоко… Запланированный тренировочный план трещал по швам, но сейчас это никого не волновало. Да, что говорить, даже ланиста не обратил внимание на все эти вопиющие нарушения распорядка. Все были в предвкушении своего, доморощенного шоу под вывеской: «Крутой новичок против непобедимого чемпиона!» Интересно? Ну, ещё бы! Видать не часто тут кто-то отваживался бросать вызов нашему «великому и ужасному» Тирону, пусть и в тренировочном поединке. С какими-либо развлечениями здесь вообще было не густо, а тут такое…

Ясное дело, симпатии «администрации» и всех ветеранов были на стороне своего лидера. Тогда как, большинство новичков, похоже, болело за меня. Многим тут хотелось, чтобы хоть кто-нибудь надрал, наконец, задницу этому оборзевшему наглецу, которому слишком многое позволялось, и поставил бы его на место. Да, видимо, раньше этого ни у кого не получалось… Не очень-то надеялись и на меня. Я обратил внимание, что по едва заметному кивку Аврелия, несколько стражников тоже подошли к нам ближе. Очевидно, что ланиста не хотел случайно потерять по глупости и за бесплатно какой-либо из своих «ценных активов». Но, честно говоря, это мало утешало. Случись что, они ведь могут и не успеть…

Даже Маркус помрачнел и успел мне что-то шепнуть. Я успел разобрать лишь два слова, которые уже слышал тут раньше: «зверь» и «…осторожно…» Понятно. Чёрт возьми, а как тут не быть осторожным?! На эту гориллу только посмотришь и сразу станет ясно, что он — нечеловеческого рода и появился на свет явно по ошибке природы и с одной лишь только целью — калечить и убивать людей. Ему это явно нравилось. И тут — в гладиаторской среде — он чувствовал себя, словно рыба в воде. Вот, что называется — человек на своём месте…, мать его…

Но отступать было уже нельзя. И начался поединок. Вопреки моим ожиданиям, Тирон не ринулся на меня очертя голову, как я поначалу надеялся. Ага, значит не дурак, тоже опасается, хоть и «чемпион». Выходит, эти несколько дней, что я уже провёл здесь, он за мной тоже наблюдал и кое-что понял. Смекнул, что я не «сладкая булочка»…, что меня так прям сразу, без хрена, не сожрёшь. Вот и не спешил, приглядывался, выжидал момент. Он, и вправду, был опытным бойцом. Такой мне тут достался впервые.

Поначалу, я делал то же самое, что и он. Хитрил, маневрировал, отступал, уклонялся и выжидал. Публика недовольно загудела. Их можно было понять. Всем хотелось «мяса», яркого зрелища и быстрой расправы… Но мне-то спешить было некуда. Это же не я здесь звезда-прима, стремящаяся показать остальным мастер-класс и доказать своё превосходство. Ну, вот пусть и доказывает первым… Я ведь тоже наблюдал за ним и обратил внимание, что он часто тренируется, плотно замотав левое колено. Скорее всего — это старая травма или последствие ранения. И это явно его до сих пор тяготит и мешает. Он побеждал во многом потому ещё, что, наверное, никто не обращал на это внимание и не попытался воспользоваться его уязвимым местом.

Ну, а нас в спецназе всегда учили, прежде всего, замечать именно такое и использовать как раз любые слабости противника. И теперь, я сделал ставку на это. Тем более, что сейчас его колено не было замотано. А значит было не столь защищено. Похоже, изначально он не собирался драться с утра пораньше. Это решение пришло к нему спонтанно. Он был слишком уверен в себе. Посмотрим, что получится…

«Публика» недовольно загудела и Тирону, наконец, надоело со мной возиться. Издав жуткий устрашающий рёв, он словно бык, ринулся в атаку. Это было по-настоящему страшно… Словно на тебя несётся разъярённый слон. Но я был готов. Я всё же был легче его и потому — чуть проворнее. Это преимущество в скорости и реакции мне помогло. Увернувшись от его могучей, но довольно прямолинейной атаки я на отходе успел пробить хлёсткий такой лоу-кик прямо по его левому, больному колену. Получилось хорошо вложиться в удар. Мой противник даже тихонько вскрикнул. Скорее от неожиданности, чем от боли. Но ногу свою он непроизвольно потряс. Так, хорошо — первый прошёл. Но этого было явно мало для победы.

Мой лоу-кик подействовал. Тирон стал действовать осмотрительнее и теперь больше уже уповал на работу мечом, а не на могучий напор. Конечно, опыта в фехтовании на гладиусах у него было гораздо больше. Несмотря на все свои старания, я вскоре пропустил несколько увесистых ударов. Один из них прилетел особенно сильный. Блин, аж в глазах потемнело. А Тирон, сблизившись ещё и умудрился пнуть меня ногой. Твою дивизию…, меня будто лошадь лягнула. Я полетел кубарем на землю, глотая пыль и песок. Мой противник тут же попытался добить меня уже внизу, но я катался из стороны в сторону, уклоняясь от его сокрушительных ударов. Мне удалось сберечь главное — голову. Иначе он меня бы точно уже вырубил. Тем временем, его «группа поддержки» дружно завопила, предчувствуя близкую победу своего кумира, а Маний даже стал подавать мне знаки, чтобы я лежал на земле смирно, признавая своё поражение. Но я не сдавался. Хрена, вам…! Не на того напали! Скрипнув зубами, я улучил момент и сделав ловкий кувырок назад, вскочил на ноги.

Вот так! Поединок снова возобновился в стойке. И всё это время я упорно пробивал свои лой-кики по его больной ноге. У нас, в рукопашке, это называлось — «прикармливать». Когда ты, несмотря ни на что, просто упорно бьёшь и бьёшь в одно и то же место, пока «…не порвётся, там, где тонко…» А, тем временем, я заметил, что приёмами защиты от этого удара мой оппонент совсем не владел. Да, похоже и не придавал этому большого значения. Был уверен, что это пустяки. Подумаешь — по ноге ударили. Что же… тем хуже для него.

Но, блин, нога у этого Тирона оказалась словно слоновья… Там, где другой бы уже давно упал, он напирал, как танк, не обращая внимание на боль и на то, что стал заметно прихрамывать. После каждого моего удара он делал пренебрежительную театрально-картинную мину, будто показывая мне и зрителям — подумаешь, чепуха какая-то, вот это и всё на что ты способен?! Его же удары сыпались на меня так, словно у него было три руки с мечами, а не одна. Я, как мог, защищался из последних сил. Если бы не моя подготовка, ловкость и выносливость, то мне уже давно пришёл бы конец. Хорошо ещё, что мечи были деревянными. Хотя, я и так был уже весь в синяках и кровоточащих ссадинах. Казалось, что ещё немного и он меня всё-таки добьёт. Болельщики, поставившие на чемпиона, радостно вопили и всячески подбадривали своего ставленника. Стали даже дружно скандировать его имя, как на арене. А Тирон, казалось, успевал не только наседать и наносить удары, но ещё и играть некий спектакль-пантомиму, подыгрывая своим зрителям. Он буквально упивался своим превосходством.

Всё у него получалось хорошо…, но я заметил, что с каждым разом Тирон начинает хромать всё сильнее и сильнее. Ага! Теперь, похоже, это стало ему уже сильно мешать, хоть он и старался не подавать вида. Однако, нельзя было не заметить, что его скорость и манёвренность явно замедлились. А я, собравшись с силами, закружил вокруг него всё быстрее и быстрее. Помнится, однажды, я таким способом уже выигрывал один из своих боев на соревнованиях. Прежде всего, за счёт одного лишь лоу-кика. Тогда мой соперник так сильно захромал, что вынужден был отказаться от продолжения поединка и мне присудили победу. Почему бы не повторить? Теперь Тирон стал уже не поспевать за мной. Его удары всё чаще и чаще рассекали пустоту. Я уклонялся и отходил. И каждый раз, на отходе, как одержимый, упорно пробивал и пробивал свой лоу-кик… Чёрт! Должно же это когда-нибудь сработать…? Однако, Тирон держался и не собирался сдаваться.

Но, вода и камень точит… И вот, после очередного такого удара, его нога предательски подкосилась. Торон тихо вскрикнул от боли и чуть не упал. Но, каким-то чудом устоял и резким взмахом меча «отогнал» меня от себя, увеличивая дистанцию. Лицо его побледнело и было залито потом. Он уже тяжело дышал. Его ехидная снисходительная улыбочка вдруг куда-то подевалась. Но глаза были по-прежнему налиты кровью бешенства. Невзирая на сильную боль и хромоту, он ринулся в атаку, намереваясь покончить со мной раз и навсегда, даже ценой собственного здоровья. Но, теперь это уже был не тот Тирон. Увернуться от могучего, но медленного, да ещё и хромоного противника было уже намного проще. А на отходе, я снова пробил жёсткий лоу-кик…

И тут… в ноге громилы, вдруг что-то хрустнуло и он с громким стоном рухнул на одно колено. Правда, тут же попытался было встать… Но вот именно этого момента я и ждал весь поединок. Секунды мне хватило, чтобы с размаху пробить ногой прямо в голову, удобно наклонившегося противника. Я вложил в этот завершающий удар всю свою ещё оставшуюся силу и злость. Получай, гад! Я тоже озверел не на шутку и потерял контроль. Твою мать…! И едва не поплатился за это… Ногу пронзила резкая боль. Я чуть её себе не сломал об эту чугунную башку. Было такое ощущение, что врезал по голове не человеку, а быку. Бл-ть! Как больно… Ну вот, теперь уже и я сам тоже сильно захромал…

Однако, моя жертва не пропала даром. Голова Торона дёрнулась от сильнейшего удара, и он опрокинулся на спину. Его меч отлетел в сторону. Господи, таким ударом я мог бы, наверное, любого человека не то, чтобы вырубить, а может и вовсе убить. Но… только не Тирона. Тряхнув своей бритой головой, он стал подниматься и шарить рукой вокруг в поисках меча. Невероятно! Что мне оставалось делать? Не давать же ему подняться. Я подскочил к лежачему противнику. Правило: «лежачего не бить», тут не работало. И мне пришлось, не раздумывая, что было силы, огреть его своим деревянным мечом снова по голове. Из рассечённой кожи на голове брызнула кровь. Он опять упал, но даже теперь — не отключился! А когда я подошел ближе, чтобы нанести завершающий удар, то он изловчился и, схватив меня за ногу, опрокинул на землю. Проклятье! Захват у него еще оставался стальным. Но я успел другой ногой снова врезать ему пяткой между глаз и высвободиться из его ослабевших пальцев. Вскочив, я стал с диким воплем дубасить его своим мечом по голове и по всему, до чего мог дотянуться. Глаза мне застелила пелена ярости. Никогда раньше я не испытывал подобного бешенства. Что это? Будто сам воздух пропитан тут духом ярости и агрессии.

В первый момент я даже не понял, что ланиста что-то отчаянно кричит со своего балкона, а стражники пытаются оттащить меня от моей обмякшей жертвы. Я не помнил себя. Просто безумие какое-то… Воины навалились на меня гурьбой, повалили, вырвали меч и скрутили руки. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Только после этого я осмотрелся и перестал брыкаться. Передо мной на земле, без движения, валялся Тирон. Вся его чистенькая и дорогая туника была изорвана и перепачкана кровью и грязью. Неужели я, в порыве злости убил его?

Тем временем, откуда-то уже появился наш лекарь Евтих со своей лекарской сумой в руках. Бесцеремонно распихивая всех столпившихся, он кинулся на колени перед поверженным чемпионом и стал его осматривать. Аврелий что-то истерично кричал с балкона. Но тут Евтих повернул к нему голову и радостно ответил. Фух… У меня отлегло. Тирон был жив, только хорошо побит и, возможно, серьёзно ранен. Но — жив. Когда эскулап объявил свой диагноз все окружающие также облегчённо вздохнули. А группа моих болельщиков стала дружно орать и скандировать теперь уже моё имя. Даже некоторые из «элиты» аплодировали мне, отдавая должное моей невероятной победе. Я заметил, как их взгляды, направленные на меня, стали намного уважительнее.

Тем временем, Евтих кое-как привёл в чувство Тирона и тот смог сесть. Но взгляд его был ещё мутным, он пока явно «плыл», плохо соображая, что происходит вокруг. По команде эскулапа, прибежали несколько его помощников. Погрузив побитую звезду на носилки и, сгибаясь под тяжестью более чем стокилограммовой туши, не без труда, унесли его в госпиталь. Затем Евтих и мне дал команду тоже проследовать за ним в госпиталь. Чёрт! Только теперь, когда спало напряжение, я обратил внимание насколько сильно мне тоже досталось. У меня болело всё тело. Было такое чувство, будто меня каток переехал. Прихрамывая и держась за сильно ушибленный бок, я поплёлся за лекарем. По дороге многие подходили ко мне, что-то радостно говорили, улыбались и хлопали по плечу. Не скрою, было приятно. Между тем, надзиратели и тренеры стали разгонять толпу. «Шоу» окончилось. Все вернулись к своим обычным занятиям, а двое слуг пришли прибирать место нашей битвы.

Впервые за все дни пребывания в лудусе, я оказался в местном лазарете. Мелкие «производственные» травмы и недуги здесь были вообще не в счёт. В таких случаях Евтих и его помощники оказывали необходимую помощь прямо на ходу. Отдохнуть и отлежаться «на больничном» тут не получалось. «Рабочий день», просто так, не для кого не отменяли и по пустякам сачковать не позволяли. Так что, сюда попадали лишь серьёзно раненые или по-настоящему тяжелобольные. Вот и мне довелось теперь ознакомится с устройством этого нашего внутреннего заведения.

В госпитале было тихо, чисто и приятно пахло какими-то снадобьями и травами. Совсем не так, как во всех остальных помещениях, предназначенных тут для нас. Там всегда было тесно, суетно, далеко не так чисто и неприятно пахло пОтом, грязными ногами и Бог знает ещё чем. А тут оказывается были даже окна. Вообще — роскошь! Пусть они и выходили на замкнутый внутренний двор, но зато в них попадал солнечный свет. Не то что в наших глухих камерах. Оказывается — это такая радость — видеть в окно солнце и небо.

Лазарет занимал почти весь первый этаж малой стороны прямоугольника нашей школы. Вдоль длинного коридора размещались небольшие палаты для пациентов, а также — зал для осмотров и, примыкавший к нему зал поменьше, там была операционная. Все эти комнаты имели окна и были довольно хорошо освещены. Вдоль же глухой стороны коридора размещались помещения для омовений, небольшой кухоньки, где отдельно готовили специальные диетические блюда для выздоравливающих, а ещё — жилые комнаты для персонала и самого Евтиха. В конце коридора находился даже свой, внутренний туалет. Он был отделен стенкой от большой общей уборной, которой пользовались все остальные. Кстати говоря, туалеты, как общий, так и лазаретный, здесь были не просто выгребными ямами, а промывались проточной водой. Настоящая канализация! Поэтому никакого зловонья в них не было. Был тут и свой водопровод. И это здесь — в гладиаторской казарме для рабов! Какими же тогда были дома свободных граждан и аристократии? Одним словом — Рим — цивилизация!

Гораздо сильнее пострадавшего Тирона быстро отнесли в дальнюю палату, а мне Евтих велел подождать в смотровой. Ну что же, неплохо, хоть отдохну немного. Я с удовольствие опустился на одну из широких лавок, поставленных вдоль глухой стены. Возле окон же, ближе к свету, располагались другие лавки и столы. Вероятно, для более углубленных осмотров. Из открытого окна, со двора доносились крики, команды «тренеров» и стук деревянных мечей. Там возобновился обычный тренировочный день. И как же было приятно ощущать, что, пока всех там гоняют, словно «сидоровых коз», я сижу сейчас себе спокойно в тихом и чистом помещении. Могу даже расслабиться и безмятежно вытянуть ноги. Ждать пришлось не долго. Вскоре пришёл один из помощников нашего эскулапа и взялся за меня. Видать, сам Евтих был плотно занят Тироном.

Оно и понятно — он самый ценный актив школы. Всегда побеждал, приносил хороший доход. Я так думаю, что на нём Аврелий зарабатывал нехилые бабки. А тут вдруг вышла такая нелепая «производственная травма» главной звезды. Да ещё, по сути, из-за пустяка — по глупости. Такие случаи, происходившие не на арене, где за все издержки уже было заранее хорошо уплачено, а совершенно бесплатно, на тренировках — это просто нож острый в сердце ланисты. Наверное, он уже сам трижды проклял себя за то, что решил позволить чемпиону покуражиться и ещё больше самоутвердиться за счёт новичка. А тут вдруг коса возьми, да и найди на камень… Никто такого, конечно же, не ожидал. Ну — это его проблемы, сам виноват. Мне то — плевать. Какие ко мне претензии? Для меня всё даже и к лучшему вышло. Да…, мне изрядно намяли бока, чего уж тут скрывать. Но, не смертельно, вытерпеть можно. Зато мой рейтинг и авторитет в одночасье взлетели тут на небывалую для новобранца высоту. А вот Тирону не позавидуешь — его «карьера» теперь под угрозой. Башка то у него чугунная, а вот что там с коленом — ещё не известно. Ну, и поделом тебе, свинья. Человеком ведь можно оставаться везде. Даже здесь…

Тем временем, помощник Евтиха, ещё довольно молодой грек, вероятно тоже вольноотпущенник, внимательно меня осмотрел и стал что-то спрашивать. Конечно же, я нифига не понял. Тогда он стал знаками показывать мне, что делать — глубоко вздохнуть, наклониться и всё такое. Стал щупать мне рёбра и кости, вероятно, определяя нет ли переломов. Затем, ловко обработал и перевязал все мои раны, осмотрел мою ушибленную ногу и наложил на неё какую-то мазь, а сверху плотную повязку. Вскоре пришёл и Евтих. Убедившись, что его помощник сделал всё правильно, он взял с полки на стене какую-то странную табличку.

— Что это? — спросил я с любопытством.

— Цера, — с улыбкой ответил Евтих, показывая мне её поближе. Наверное, в этот момент я для него был похож на маленького ребёнка, который задаёт взрослым свой очередной наивный вопрос об окружающем мире.

Табличка оказалась деревянной, размером чуть поменьше обычного нашего стандартного листа бумаги А4. Я рассмотрел, что одна её сторона была покрыта чем-то похожим на цветной воск. Словно объясняя первокласснику элементарный урок, Евтих демонстративно взял тоненькую заострённую палочку и стал выводить на мягкой, словно пластилин, поверхности какие-то буквы. Это было очень похоже не то, как врач записывает диагноз в историю болезни. Но вскоре выяснилось, что эти записи предназначались не для него и даже не для меня.

— Тарквиний. Intellige? (- Тарквиний. Понимаешь?) — проговорил он, протягивая мне табличку.

А вот это слово было уже мне знакомо. Я понял. Мне нужно показать эту дощечку Тарквинию — нашему «старшему тренеру». Скорее всего — это освобождение от сегодняшних занятий. Отлично. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Похоже, у меня тут появился, наконец, первый выходной. А может даже и не один…? Я ведь травмирован. Старательно прихрамывая для усиления эффекта, я радостно устремился во двор, где весь процесс был в самом разгаре. В предчувствии дня отдыха, я быстро отыскал Тарквиния, здорового и весьма сурового мужика, тоже бывшего гладиатора, получившего свободу и устроившегося теперь в наш лудус на работу уже в качестве наёмного тренера. Я предъявил ему «справку» с моим освобождением и ожидал разрешения уйти в свою камеру. Но…, не тут-то было.

Ознакомившись с «документом», наш наставник кивнул и проговорил несколько слов. Я мало что понял, но одно слово уловил очень отчётливо. Это было слово — «coquina». Что-о…? Я не поверил своим ушам.

— Сoquina? (- Кухня?) — на всякий случай решил я переспросить.

— Сoquina, — утвердительно кивнул Тарквиний и для пущей наглядности даже указал мне путь рукой.

Чёрт! Сомнений не оставалось. Вместо сегодняшних тренировок, меня отправляли работать на кухню. Вот тебе и выходной получается…. По всему выходило так, что на полноценный «больничный», как у того же Тирона, мои травмы не тянули, но и тренироваться в полную силу сегодня я точно уже не мог. Будь я здесь заслуженным ветераном, то, возможно, и получил бы отдых. А новичков в, таких случаях, вместо изнурительных тренировок, просто направляли на более лёгкие работы. Очевидно об этом и написал Евтих в своей «записке». Вот и весь сказ. Ибо — не фиг рабам филонить просто так… Надо любыми способами отрабатывать вложенные хозяином бабки.

Готовить я не особо умею, но от меня этого и не требовалось. Для этого у нас были повара. Однако, на кухне всегда есть различная подсобная работа — уборка столов, мытьё посуды и полов, вынос мусора. Вот для этой помощи к поварам иногда и направляли таких «сачков», как я. Хотя, должен сказать, что работа на кухне оказалась не такой уж и лёгкой. Особенно, когда ты работаешь с хромой ногой и избитым телом. Так что, я упарился там за свою «смену» ненамного меньше, чем за обычный тренировочный день. Зато, в награду за свой труд, отужинал вместе с поварами тем, что они готовили уже отдельно, непосредственно для себя и остального свободного персонала школы. А там сегодня были неплохие рыбные блюда, фрукты и сладости. Настоящий пир! А ещё я впервые попробовал тут «мульсум» — слабенькое местное винцо. Очень лёгкое, приторно сладкое, приправленное мёдом и какими-то травами, да ещё и разбавленное водой! Получался почти безалкогольный напиток, наверное, не крепче нашего кваса или кефира… А по вкусу… такое себе… напоминал смесь клея, трав и сахара. Фу-у-у… Гадость… Но местным очень нравилось. Пили целыми кружками. Всё-таки, как-никак, а — бухло. К тому же, как я понял, более крепкие напитки здесь не разрешались. Ясное дело, не хватало ещё, чтобы стража и персонал тут перепились. Тогда весь «актив» ланисты разбежится задаром к едрене фене. Попробуй потом отыщи каждого.

Таким образом, до своей камеры я добрался позже всех остальных моих товарищей, в весёлом настроении и с полным брюхом. Маний на соседних нарах уже во всю дрых. И я с удовольствием последовал его примеру.

Следующим утром Тарквиний сразу же отправил меня на кухню. Понятно, значит мой, так называемый, «больничный» ещё продолжается. Но сегодня я чувствовал себя уже лучше. Поэтому справляться с обязанностями поварёнка было легче. Однако, в самый разгар рабочего дня, меня вдруг вызвали наверх. В самом прямом смысле этого слова. Все внутренние строения лудуса были двухэтажными, за исключением небольшой надстройки третьего этажа, возведённые прямо над въездными воротам, где располагались личные покои Аврелия. Не знаю, как у персонала, а вся наша жизнь протекала тут исключительно только на уровне первого этажа. Выше нам доступ был запрещён.

А тут меня, правда, хоть и в сопровождении надсмотрщика, но вызывают на самый верх! Вот, это да. С чего бы? Я впервые оказался в этих помещениях. К моему удивлению, тут всё выглядело очень даже прилично. Обстановку и мебель вполне можно было бы назвать изысканными. В углах даже стояли красивые вазоны с цветочными композициями и пахло здесь фруктами и цветами, а не потом и затхлостью, как у нас внизу. Да всего и не перечислить. Во всяком случае контраст с тем, что мы видели вокруг себя на первом этаже, был разительным. Вот, что значит — помещение для настоящих людей, а не таких, как мы…

Как выяснилось, меня уже ждали. Мой сопровождающий ввел меня в небольшую комнату. Там, у окна, стоял и смотрел во двор некий господин, одетый в дорогую тогу, поверх шёлковой туники. Как я уже успел понять — весьма недешёвый по здешним меркам прикид. Что же это за «птица» такая пожелала вдруг видеть меня — презренного раба и, хуже того — будущего гладиатора? Я терялся в догадках. Тем временем, стоявший у окна, повернулся ко мне лицом. Это оказался человек средних лет, с короткой стрижкой, гладко выбритым лицом, умными, хоть и немного уставшими глазами. Он что-то коротко сказал надсмотрщику и тот вышел за дверь, плотно её прикрыв.

— Speak English? — неожиданно коротко бросил мне незнакомец.

Что-о?! Я не ослышался? В первую секунду я аж обомлел… и потерял дар речи. Ничего себе! Это было, наверное, похлеще грома среди ясного неба. Он говорил на чистом современном английском языке! Такое, разве могло быть в Древнем Риме? Между тем, мой собеседник, видимо, истолковав моё молчание, по-своему, быстро повторил тот же вопрос на французском, немецком и итальянском языках. И прошу заметить — на современных языках. Это даже я сразу понял, хотя ни тот, ни другой, ни третий языки не учил. Честно — я был в шоке от такой неожиданности:

— Ну, ни хрена же себе дела…, - только и смог через секунду изумлённо выдавить из себя я.

И, не удержавшись, чисто на эмоциях, непроизвольно добавил ещё кое-что из непечатных форм нашего «великого и могучего»… Мне можно было не сдерживаться. Всё равно его тут никто не понимал.

Однако, реакция незнакомца меня сразила уже на повал, окончательно и бесповоротно… Лицо этого важного римского господина вдруг озарилось радостной улыбкой.

— Ба-а-а! Да ты, никак наш — русский, братишка?! — воскликнул он на чистейшем русском языке.

На нашем, до боли знакомом, родном, современном языке…!

Твою мать! Ноги сделались ватными. Я медленно сполз по стенке, прямо на скамью у входа…

**************************************************