Гладиатор. Восхождение.

Глава 19

Амфисбена атаковала внезапно и стремительно. Наверное, это был бросок отчаяния. И будь я не столь внимательным и собранным, допусти мимолётную расслабленность — на этом для меня всё и закончилось бы… Мог бы погибнуть, стоя уже буквально на пороге победы. Но я хорошо помнил простую, суровую истину — расслабиться можно только после контрольного в голову… Вот и на этот раз, я успел-таки выбросить руку со щитом навстречу ядовитым клыкам. Магический щит сработал безупречно, но удар оказался столь силён, что я не удержался на ногах и полетел на песок.

А чёртова змеюка, словно почувствовав второе дыхание, из последних сил ринулась добивать меня. Мне удалось увернуться от укуса чудовищных зубов. Я вскочил на ноги. Но тут же подоспели змеиные кольца. Они мгновенно обвились вокруг меня и стали давить с силой гидравлического пресса. Дьявольщина! Не будь на мне магических доспехов, я бы уже, наверное, превратился бы в пюре… Изумрудные камешки зажглись на них максимальным светом, компенсируя сжатие. Оба — и амфисбена и волшебная броня, напрягали все силы в борьбе. Я буквально не мог пошевелиться и едва дышал. Весь амфитеатр тоже замер в напряжённом ожидании развязки.

Тогда эта гадина решила, воспользовавшись моей неподвижностью, просто взять и откусить мне голову. А в самом деле — чего уж проще! Она широко раскрыла свою огромную пасть. Я отчётливо видел перед собой её ярко-розовое нутро, раздвоенный язык и сполна ощутил жуткое зловоние, исходящее из её пасти. Но и я не потерял самообладание. Мой лозунг — всегда бороться до конца, пока есть ещё хоть какое-то средство. И оно было! Я дал мысленный приказ и мой чудо-шлем в ту же секунду резко увеличился, достигнув огромных размеров. Он стал настолько большим, что просто не поместился в раскрытую пасть. Увидев, что жертва внезапно оказалась ей, в прямом смысле слова — не по зубам, амфисбена на миг растерялась. Она не знала, что ей теперь делать. Сжатие не давало эффекта, а я не помещался в пасть. Просто патовая ситуация.

И тут я почувствовал, как её тиски начинают ослабевать. Ведь магическая «подпитка» прекратилась вместе с отрубленными шипами. И мой противник из волшебного монстра стал постепенно превращаться просто в обыкновенную змею огромных размеров. Да ещё ослабленную потерей одной из голов. Амфисбена ещё оказалась способной на последнее, отчаянное усилие. Но силы постепенно покидали чудовище.

Она попыталась было снова укусить, но безуспешно, а я, улучив момент, сумел кое-как высвободить свою правую руку из слабеющих тисков и дал мысленный приказ. Ну, а затем из рукояти вылетела «Плеть Марса» и пронзённая голова амфисбены была резко отброшена назад, сильным ударом. Гадина издала какой-то пронзительный свист, её кольца обмякли и, одно за другим, посыпались вниз. Я был свободен. А чудовищное тело рухнуло на песок, подняв тучу пыли. Я подошёл к амфисбене. Удивительно, но она ещё была жива. Её пронзённая голова зыркнула на меня своими злобными глазками и попыталась приподняться, но сил у неё уже на осталось.

Я торжествующе поднял свой меч. Необычный прозрачный клинок ярко сверкнул в лучах заходящего небесного светила, словно горный хрусталь:

— Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звёздам) …, - тихо проговорил я фразу, подслушанную как-то у Тарквиния.

Теперь это выражение станет здесь моим девизом! А дальше — последний взмах «Плети Марса» и всё было кончено… Отрубленная голова чудовища с глухим стуком покатилась по земле.

Я стоял над агонизирующим телом поверженной гигантской змеи и слушал восторженной рёв трибун амфитеатра:

— Vivat, Рус! Vivat, Рус! — неслось со всех сторон, — Vivat, gladiatores magicus…

Трибуны аплодировали стоя и скандировали моё имя. Чёрт возьми! Вот она — минута славы… Восторги даже моей предыдущей победы над мантикорой не шли ни в какое сравнение с нынешней овацией. Тогда, видимо, публика ещё присматривалась к новичку и реагировала чуть сдержаннее. Теперь же — меня окончательно признали. Никогда ещё в своей жизни я не был в центре столь бурного внимания такого большого количества людей. Твою дивизию…, кажется предсказания Децима Назима начинают сбываться — я становлюсь тут настоящей звездой!

В том, что это так, я начал убеждаться буквально сразу же. По условному знаку, отчаянно жестикулирующего Аврелия, о котором знали все его «воспитанники», я триумфально двинулся вдоль арены, победно вскинув вверх руку с магическим мечом и собирая по пути бурю оваций и аплодисментов. Это был своеобразный «круг победителя» — непременный атрибут успешного завершения поединка, который всегда настоятельно требовал от нас ланиста.

— Мало победить противника, мало сделать это красиво — нужно ещё и собрать все восторги публики, положенные тебе, — наставлял он нас на каждой тренировке, — Довести её до настоящего экстаза!

Мы даже специально отрабатывали на занятиях все эти приёмы психологического воздействия на зрителей, а также — поклоны и заигрывания с публикой. Всё это было неотъемлемой частью шоу, под названием — гладиаторский поединок. И gladiatores magicus, в этом смысле не были исключением. С той лишь разницей, что градус напряжения их схваток был значительно выше, а значит — и победный восторг толпы гораздо больше.

Народ на трибунах бесновался, как обезумевший. Ещё бы, прямо на их глазах свершилось небывалое — победа человека, пусть даже и gladiatores magicus, над магической амфисбеной! Всеобщий восторг передался даже сильным мира сего. Все местные патриции, во главе с префектом тоже поднялись с мест и, вместе с народом, аплодировали.

В этой толпе я быстро отыскал взглядом точёный силуэт Ливии. Небывалое дело — её, вечно холодное и даже слегка высокомерное, лицо озарялось сейчас радостной улыбкой. И эта улыбка явно предназначалась мне. Я отчётливо это ощутил. Или может…, мне это лишь показалось? Наверное, я просто выдаю желаемое за действительное. Что же — людям это свойственно… Возможно, у неё просто сегодня было хорошее настроение, вызванное славным зрелищем? Вскоре я потерял её из вида.

Тем временем, в подтрибунных помещениях амфитеатра меня уже поджидала радостная толпа моих друзей и коллег. Ещё не дав мне толком отойти от боя, первыми на меня буквально налетели Марк и Маний. Они заключили меня в объятья ничуть не хуже той самой амфисбены…

— Поздравляю, друг! — восторженно воскликнул Марк, — Ты теперь — настоящий герой!

Со всех сторон слышались поздравления, меня хлопали по спине и плечам, тискали в объятьях. Наконец, ко мне пробился Тарквиний:

— Ну, что я говорил?! — довольно заявил он, — Я же говорил — тебе по силам победить.

— И ты был прав! — отвечал я, пожимая ему руку, — Благодарю тебя за помощь. Без тебя я бы не справился.

— Ловлю на слове. Главное, чтобы ты потом об этом не забыл, когда тебе будет рукоплескать сам император в Риме…, - улыбнулся он.

— Ну-у… эка ты хватил…, - присвистнул я.

Но тут за спинами столпившихся людей раздалось солидное покашливание, и все сразу расступились, давая дорогу Аврелию. Ланиста просто светился от гордости и важности, словно начищенный до блеска самовар. Ещё немного и он, наверное, даже запыхтел бы от удовольствия.

— Поздравляю, Рус! — радостно проговорил он с любезной улыбкой, — Это была поистине впечатляющая победа! И, клянусь Юпитером, Тарквиний — прав. Скоро весть о ней дойдет и до Рима. Это так же верно, как то, что завтра наступит новый день. Ведь никто ещё не смог одолеть такое чудовище. Теперь твоя слава будет сказочно расти!

— Так же, как и твои доходы, друг мой! — послышался насмешливый голос Децима Назима из глубины коридора.

— Ты прав! — повернулся к нему ланиста, — И я не вижу в этом ничего плохого.

— А я и не говорил, что это плохо, — примирительно поднял руку декурион, — Как раз — наоборот. Деньги — это всегда хорошо. И чем их больше — тем лучше.

— Вот именно…, - довольно пробурчал Аврелий. Наверное, он мысленно уже пересчитывал свои будущие денарии.

— Боюсь, только наш муниципий такая слава не обрадует, — со смехом продолжал мой земляк, — Теперь твои расценки взлетят до небес. Хватит ли городу денег на твои представления?

— Ничего, есть ещё Рим! — самодовольно заявил ланиста, — Там денег хватит на всех.

Воспользовавшись всеобщей радостной суматохой, царившей вокруг, Дима взял меня за локоть и отвёл немного в сторону. Вид у него был явно заговорщический.

— Я сейчас прямиком из ложи префекта, — быстро и тихо заговорил он мне почти в самое ухо, — У меня к тебе поручение. Угадай от кого?

— Неужели от самого префекта? — усмехнулся я, — Наверное он так впечатлён, что хочет немедленно дать мне вольную?

— К сожалению, пока ещё нет…, - продолжал мой друг, — Но, кажется, лёд тронулся… Правда, не совсем в том месте, в котором я рассчитывал… Однако, тоже не плохо.

— То есть?

— С тобой хочет увидеться сестра нашего префекта, — подмигнул мне Диман, — Смекаешь, приятель?

— Ливия? Со мной?! — удивился я, не зная даже, как и реагировать на подобное известие, — Разве ей пристало…

— Тише, ты! Разумеется — ей не престало общаться с гладиатором. Но когда это останавливало женщин? — быстро зашептал мой «заговорщик», — Она просто хочет познакомиться, ты же теперь самая знаменитая личность в городе. К тому же — загадочный чужестранец из неведомых земель. Это так притягательно… Вот ей и стало любопытно. Но, конечно же, она желает встретиться тайно… Я взялся всё устроить. Просто хотел тебя предупредить.

— Ты уверен, что это хорошая идея?

— Да, уверен, — отрезал Димка, — Заполучить такого члена в свой Фан-клуб — большая удача. Только, смотри — не болтай лишнего. Без меня никому — ни слова, — сжал он мне руку, — Я же говорил, что постараюсь вытащить тебя из этого дерьма. Всё пока складывается удачно. Но ты должен слушаться меня, чтобы не наломать дров. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— Тогда, жди моих вестей, — закончил он и удалился.

— Пора возвращаться, — объявил, тем временем, наш ланиста, — Сегодня в лудусе будет небывалый пир!

А вот это — уже отличное известие. Все надеялись, что сегодня, на радостях таких, Аврелий, наверняка, будет особенно милостив и щедр. Возвращались мы «домой» в приподнятом настроении. Даже те, кто получил в сегодняшних поединках серьёзные ранения. Чрезвычайно довольный ланиста обещал позаботиться и о них.

К сожалению, всеобщую радость с нами не смогут уже разделить несколько погибших наших товарищей. Сегодня ряд боёв прошёл довольно жестоко. Но, увы… такова жизнь гладиатора. К смерти и увечьям здесь все уже давно привыкли и относились к ним по-особенному, не так, как все остальные люди. Философски, что ли… Тут это никого не шокировало и не удивляло, а воспринималось, как обыденная данность. Поэтому и траура по ушедшим никакого не было. Одни приходили, другие уходили — всё неизменно шло своим чередом. Текучка кадров, как в обычном учреждении. Никто же не плачет по уволенным коллегам. Зато уцелевшие могли уже безмерно радоваться и отмечать продление своей жизни. Ей Богу, словно каждый раз очередной День рождения справляли… Ну, в какой-то мере, так оно и было.

Свои же «звёздные» перемены я продолжал ощущать и по прибытию в лудус. Как говориться — «власть переменилась»! К большому моему удивлению, Аврелий, чуть ли не с порога, торжественно объявил, что с сегодняшнего дня я занимаю бывшие апартаменты Тирона, которые пустовали со дня его покушения на меня. Во, как! Величайшая честь для любого нашего гладиатора! Это означало лишь одно — я официально назначался здесь главной «звездой» нашей школы, со всем вытекающим отсюда статусом и положением. А также — привилегиями. «Отлично, молодец, Лёха!» — с удовлетворением отметил я про себя. Моё восхождение с самых низов успешно продолжалось!

Конечно, мне было интересно ознакомиться с моим новым жильём. Ведь никогда раньше меня в гости к Тирону, разумеется, не звали. До сих пор, я видел лишь наружную дверь, ведущую в его «покои». И вот они теперь — мои. Они располагались в восточном, «привилегированном» крыле лудуса, поблизости от комнат вольнонаёмного персонала и состояли из небольшой прихожей и двух довольно просторных комнат. После наших тесных коморок и даже после моей отдельной, но небольшой комнатки, это жильё показалось мне настоящими царскими хоромами. И дело было не только в общей площади, высоких потолках и нормальных окнах. Обстановка тут почти ничем не отличалась от интерьеров комнат наших свободных «сотрудников». Здесь была уже вполне респектабельная мебель — столы, стулья, лавки и даже — банкетка с мягкой обивкой. Прообраз нашего современного дивана. А ещё — кровать с отличным, чистым постельным бельём. А в прихожей — бронзовый рукомойник с тёплой водой… Потолок украшала лепнина, а стены — цветные росписи. Настоящая «гладиаторская» роскошь!

Всё жильё условно делилось на гостиную-столовую и спальню. Комната размером побольше предназначалась для дневного времяпрепровождения, приёма гостей или трапезы. Да-да, мне теперь официально разрешалось принимать гостей, на случай, если таковые появлялись. Я же теперь становился, как сказали бы в наше время — медийной персоной! А ещё, я мог иногда обедать у себя в комнате. Комната поменьше была спальней. Тут я буду спать и принимать женщин. Теперь мне это было позволено гораздо чаще, чем остальным. Чёрт — крутая привилегия! Особенно, если учесть спартанское воздержание, положенное тут другим…

Даже еду я, при желании, мог заказывать себе со стола персонала, а не из общей трапезной для других гладиаторов. Больше того — у меня теперь был личный слуга, вся обязанность которого заключалась здесь лишь в обслуживании моей персоны. Вот ведь блин! Дома, в моём времени, у меня в жизни никогда не было никаких слуг… Выходит, надо было попасть в рабство в древнем Риме, чтобы почувствовать себя господином с личным слугой! Бред какой-то…

Кроме того, мне теперь полагался целый гардероб вполне приличной одежды. А также, список моих привилегий дополняли: право на выходные, на составление личного графика тренировок и даже на прогулки за пределами лудуса и поездки в город. Правда, я не мог передвигаться полностью независимо и самостоятельно. Во всех таких случаях меня всегда должна была сопровождать охрана во главе с кем-либо из тренеров. И на подобные «вылазки» всегда нужно было получать личное разрешение ланисты.

Ну и, наконец — о главном. А, что во все времена всегда было самым главным в любом человеческом обществе, со времён изобретения цивилизации? Правильно — БАБКИ! Я с удивлением узнал, что мне теперь положена ещё и самая настоящая «зарплата»! Отныне я получал свой процент от доходов за мои выступления. Просто невероятно. Я никак не мог ожидать, что здесь — в суровом и древнем, рабовладельческом мире — какой-то там презренный раб-гладиатор, говорящая вещь — будет заколачивать вполне неплохие бабки! Словно настоящая рок-звезда или знаменитый спортсмен. Блин, всё тут оказалось не совсем таким, как мне представлялось раньше по фильмам или учебникам истории.

Правда, тут стоит всё же серьёзно оговориться. Я не раскатывал губёнку и прекрасно понимал, что — клетка, всё равно, оставалась клеткой, пусть даже и золотой! Просто, теперь, благодаря моим заслугам, она стала более просторной и комфортной. Но я, по-прежнему, не был свободен и не мог в любой момент делать то, что захочу. Моя жизнь всё ещё принадлежала другому, и он мог ею распоряжаться по своему усмотрению. А все эти роскошные условия и привилегии — лишь ни что иное, как инвестиции ланисты в свои будущие доходы. Прекратятся эти доходы — кончатся и все привилегии…

Ну, а пока Аврелий торжественно вручил мне мой первый заработок в этом мире — пятьсот сестерциев. Честно говоря, в тот момент я даже не представлял себе — много это или мало…? До этого времени я ещё не видел здесь так близко римские деньги и уж, тем более, не держал их в руках. Это оказались довольно-таки небольшие монетки, пятьсот штук которых легко уместились в, средних размеров, кожаный кошель. В моей спальне, под кроватью, стоял сундук, где раньше хранил свою «кассу» Тирон. Так что у меня теперь тут уже даже свой готовый «банк» имелся.

А ещё, мне уже разрешено было получать подарки от восторженных поклонников, которые доставляли сюда наши слуги. Такого у меня тоже ещё здесь не было. Удивительное дело, но дары, и вправду, не заставили себя долго ждать. Я реально становился знаменитостью. И, судя по характеру этих подарков — большинство моих здешних, новоявленных поклонников были женщины. Блин, сразу же стало ясно, что во все времена, женщины, влюблённые в какой-то свой воображаемый идеал — немного чокнутые. Чего они мне только сюда не слали… И разные вышивки, и амулеты с оберегами и украшения. А ещё — зеркальца, куколки и предметы одежды. А одна ненормальная прислала мне даже свои «трусы», ну…, то есть — свой субликагулум, набедренную повязку. Не знаю — зачем?! Наверное, чтобы разжечь во мне «неугасимую страсть» к ней… А ещё одна чудачка попросила в обмен на красивый серебряный браслет прислать ей флакончик с моим пОтом. Ха-ха! Интересно, а какую ещё жидкость моего организма попросят в следующий раз…?

— Это нормально, — объяснял мне ситуацию Марк, давно уже ставший моим проводником в местную жизнь, — Тут многие женщины используют это средство для привлечения мужского внимания. А ещё, очень ценятся различные вещицы, обмакнутые в кровь гладиатора… Считается, что это увеличивает мужскую силу.

Я лишь покачал головой… Тоже мне, афродизиак местного пошиба. Какая же махровая дикость всё-таки встречается здесь, в этом просвещённом Рим?!

Одним словом, жизнь моя в лудусе потекла теперь совсем по другому сценарию. После долгих месяцев фактически — тюремного режима, я ощутил, наконец, уже первые проблески свободы. Но, пока лишь именно проблески… До настоящей свободы было ещё далеко. И об одном из вариантов ускорения этого процесса поведал мне на следующий день Децим Назим.

Воспользовавшись своим новым правом составлять свой график подготовки и тренировок, я настоял на том, что теперь мне просто необходимо чаще видеться с моим учителем языка и местных манер. Аврелий был немного удивлён этому требованию. Он то считал наоборот — что я уже вполне готов обходиться здесь вообще без «учителя». Но долго противиться не стал и дал свое добро.

— У меня всё готово для твоей встречи с Ливией, — сразу же тихо поведал мне Диман, как только мы остались одни.

— Ого! Так скоро? — я немного был удивлён.

— А чего тянуть? Чем скорее ты её очаруешь — тем лучше…, - ехидно ухмыльнулся мой друг, — Для пользы нашего дела хорошо бы заиметь своего человека в доме префекта.

— Ну, это мне не привыкать…, - самодовольно ответил я, — Бабы меня любят…

— Уверен? Хотя, конечно, ты же теперь — загадочная звезда, — рассмеялся Дима, — А звёзды всегда притягательны, в особенности — загадочные…

— Вот, только, — захочет ли она вообще со мной говорить? — вздохнул я.

— Не говори ерунды! Зачем же тогда она желает встретиться? В молчанку играть, что ли? — отмахнулся мой друг, — За это время, я виделся с ней уже несколько раз. Можешь не сомневаться — она тобой явно заинтересовалась, — улыбался довольный декурион, — А вот насколько сильно…? Этого никто знать не может. Вот ты и узнаешь.

— Как вообще такое возможно в этом мире? Между нами же — пропасть…

— Ну-у… Это тут не новость. Гладиаторы здесь — своеобразный эталон мужественности. И у нас тут полным-полно скучающих знатных дам, готовых, в тайне от своих слишком занятых мужей, насладиться этой самой мужественностью… Запретный плод, знаешь ли…Такой себе — бабий «подвиг». Но вот уж от кого-кого, а от неё я никак не ожидал такого… Чёрт, а вдруг она, а вправду, в тебя влюбилась? Верно говорят: «Любовь зла — полюбишь и козла!»

— Ну, спасибо, приятель, за такое лестное сравнение…, - фыркнул я.

— Да, что ты! Это же — метафора. Я имел в виду — где она и где сейчас ты… Раб — он тут ещё хуже козла будет…, пусть даже и гладиатор…

— Ладно-ладно, я понял… И, что дальше?

— Я уже договорился с Аврелием — завтра у тебя первая прогулка в город. Ливия будет тебя ждать в условном месте. Ну…, а дальше всё уже только от тебя зависит. Сам понимаешь…

Чёрт возьми! Я мысленно представил себе её обалденно красивый облик и мое сердце невольно забилось учащённо… В глубине души шевельнулись какие-то непонятные чувства, в которых я и сам-то ещё толком до конца не разобрался. Но, в любом случае, такого «приключения» у меня здесь ещё точно не было. Знатная дама — это что-то новенькое, совсем другой уровень…

Отлично, Лёха! Значит — завтра…

******************************************