Гладиатор. Восхождение.

Глава 16

Выскочив в длинный и полутёмный коридор, лишь скудно освещённый несколькими масляными светильниками, я увидел только, как в его дальнем конце мелькнула чья-то неясная тень и тут же исчезла. Где-то вдали послышались торопливые убегающие шаги. Вот ведь, сволочь! Значит, решил слинять по-быстрому с места происшествия, чтобы его не застукали. Ну, оно и понятно. Тирон вряд ли был таким уж трусом. Просто, прими он сейчас бой со мной, это в любом случае для него плохо закончилось бы. Причём, при любом исходе нашего поединка. Вышел бы он из нашей схватки победителем или проигравшим, он, по любому, точно стал бы виновником происшествия и серьёзной порчи хозяйской «собственности». Тем более такой теперь уже ценной, как я. А за такое «вредительство» полагалась самая суровая кара. Вот хитрожопый Тирон и решил держаться от всего в стороне, раз уж покушение не вышло.

Но, похоже, он не учёл одного обстоятельства — оставались ведь ещё живые свидетели покушения! Возможно, услышав в моей комнате шум драки, он решил, что я прикончил его сообщников? Но, по счастью, оба они живы. Надо их допросить как следует. Их «показания» могут пригодиться и пролить свет на весь заговор. Так что, я решил не преследовать главного виновника по тёмным коридорам и закоулкам лудуса, где запросто можно было ещё и нарваться на внезапную засаду, а вернуться в свою комнату, чтобы закончить дело с непосредственными исполнителями. Один из них всё ещё продолжал оставаться в откулючке, а второй со стоном тихо возился на полу. Я быстро связал поясными ремешками обоих, привёл в чувство и приступил к допросу. К моему удивлению, они стали отпираться и выгораживать Тирона, беря всю вину на себя. Это меня удивило. Такое самопожертвование встречалось тут не часто. Ладно, пусть дальше «руководство» с ними разбирается.

Выйдя в коридор, я громко позвал надзирателей. Тут же прибежал один из охранников ночной стражи. Я сразу узнал его, это был начальник сегодняшнего караула. Вот и, спрашивается — где же он был раньше? Пять или десять минут назад? И почему он один? Где остальные? И, как, чёрт возьми, случилось, что они не уследили за своими подопечными, которые запросто разгуливали по коридорам после отбоя, нарушая все местные правила? Перепились все, что ли? Получилось прямо, как в наших современных боевиках, в которых «кавалерия» появляется всегда аккурат к тому моменту, когда всё уже закончилось.

— Что тут происходит? — грозным голосом выпалил охранник.

— Вот, эти гады пытались меня убить, — указал я на своих связанных пленников.

— Ах вы, твари! — заорал на них надзиратель, от души пнув ногой ближнего к нему, — Давай, помоги мне их поставить на ноги, — велел он мне, — Сейчас отведём обоих к ланисте. Пусть он решает, что с ними делать.

— Так ведь поздно уже, — удивился я, — Он, наверное, спит. Может запереть их и подождать до утра?

— Такое дело не может ждать, — отрезал стражник, — Ради этого хозяина можно и разбудить. Да, он, возможно, и не спит ещё. У него там аж две женщины сразу …, - заговорщически подмигнул он мне, — Ну, давай… помогай.

Я нагнулся, чтобы поднять с пола одного из нападавших. И тут… сработала моя внутренняя «чуйка». В самый последний момент, лишь каким-то чудом, мне удалось чисто инстинктивно отклонить голову, в которую уже летела крепкая палка. С такими тут постоянно разгуливали почти все охранники и надсмотрщики. Эти дубинки служили им самым распространённым средством воспитания и поддержания порядка. Настоящее оружие здесь крайне редко пускали в ход. Ведь «ценное имущество» нельзя было серьёзно портить. А вот палки или хлысты — совсем другое дело. Ими пользовались вовсю.

И вот сейчас начальник ночного караула вдруг решил врезать мне этой дубинкой прямо по башке. Если бы попал, то, вполне вероятно, вырубил бы на хрен… Но, благодаря развитому боковому зрению и своей реакции, мне удалось избежать худшего. Однако, удар хоть и пришёлся не в голову, а в плечо, оказался весьма сильным и болезненным. Вскрикнув от боли, я упал на пол, но успел-таки перекатиться прямо по полу в сторону, избегая повторного удара. Но охранник меня не отпускал. Он кинулся следом и снова нанёс удар. Уже лёжа, я рефлекторно закрылся руками, блокируя удар. Как же больно…, б-дь! А он бил снова и снова. Я извивался на полу ужом под градом его ударов, группируясь и закрываясь руками. Таким способом пытался максимально минимизировать ущерб. Эта сука отшибла мне все руки и хорошенько пересчитала рёбра своей дрыной. Да, что же это такое? Он что — спятил совсем, что ли? Но нет — на сумасшедшего не походил. В его жёстком и вполне осознанном взгляде не было ни намёка на какую-то ненормальность. Просто одна осознанная и жестокая решимость. Он явно был вменяем и просто действовал по какому-то своему плану. И тут мне стало всё ясно — он тоже в сговоре! Твою мать, теперь многое понятно. Не удивительно, что в самый нужный момент тут совсем не оказалось стражи и дверь не была заперта. А на мой зов появился лишь он один…

Раз так, то — плохи мои дела. Этот стражник совершенно точно не захочет огласки, ведь тогда обязательно всплывёт и его участие. Похоже он решил закончить то, что не удалось другим. Нет человека — нет проблем… Воспользовавшись своим преимущественным положением он, в конце концов, оседлал меня верхом и стал душить, пытаясь надавить палкой мне на горло. Навалился, гад, сверху всем весом. У меня аж в глазах потемнело. Стало трудно дышать. А он всё давил и давил… Чёрт! Положение становилось критическим.

Мне ничего не оставалось, как прибегнуть к крайней мере. Кое-как извернувшись, я умудрился на миг высвободить руку и с силой ткнуть его пальцем прямо в глаз. Благо его рожа была так близко… Взвыв от боли, он схватился рукой за повреждённый глаз и его хватка сразу же заметно ослабла. Воспользовавшись моментом, я, собравшись с силами, изогнулся и, встав на борцовский «мостик», резко скинул с себя этого «седока». Всё ещё «баюкая» свой глаз, охранник не успел вовремя среагировать и оказать серьёзное противодействие. Он мешком скатился с меня на пол. А я перевернулся и, встав на четвереньки, оказался уже у него за спиной. Очень удобная позиция. Не даром в спортивной борьбе за переход в неё дают выигрышные баллы. Дальше — всё просто. Не дав ему опомниться, я кинулся вперёд, моментально обхватил его шею сзади обеими руками и взял его на удушающий приём. Он хрипел и брыкался, но я не отпускал. Понимал, что от этого, возможно, зависит моя жизнь. И вскоре мой противник отправился «спать». Почувствовав, как безвольно обмякло его тело, я первым делом удостоверился, что в запале борьбы не задушил его до смерти. Нет, всё в порядке — он был жив, только я его «усыпил». Этого мне пришлось, от греха подальше, тоже быстренько связать его же собственным поясом. Зато, теперь у меня был его меч, и я оказался уже по-настоящему вооружён и готов был отразить любое нападение.

Но, похоже, больше желающих нападать на меня не осталось. Теперь уже я и сам не хотел ждать развязки до утра и поднял тревогу. На мои громкие крики и стуки палкой о стену тут же сбежались чуть ли не все охранники лудуса. Первым делом они отобрали у меня оружие и заставили вернуться в свою комнату. А вскоре на шум прибежал Тарквиний.

— О, Боги! Что тут случилось? — заревел он как раненый бизон, увидев весь этот бардак и связанного начальника ночной стражи.

Мне пришлось кое-как в двух словах объяснить происшедшее. Чёрт, это оказалось не так просто, мой латинский всё ещё оставлял желать лучшего, а ситуация сложилась не простая. Но я старался сохранять спокойствие и выдержку, потому, что был уверен — моя правота не вызывает никаких сомнений. Очевидно же, что я — пострадавший и вынужден был защищать свою жизнь. Однако, дело внезапно приобрело неожиданный для меня оборот. Пришедший уже в себя начальник стражи, стоная и всё ещё держась рукой за свой пострадавший глаз, развернул вдруг все события на 180 градусов:

— Этот проклятый варвар совсем озверел, — вполне правдоподобно жаловался он, — Сначала, он напал на двух своих сотоварищей, зашедших, на досуге к нему в комнату, а когда я первым прибежал сюда на крики и шум, то он набросился и на меня, — тут он, для большего эффекта, отнял руку от лица, демонстрируя своё увечье, — Вот посмотрите, что он со мной сделал. Я теперь — калека!

Столпившиеся вокруг стражники и надзиратели дружно ахнули и возмущённо загалдели:

— Это немыслимо! Надо сурово наказать этого презренного раба! — кричали одни.

— Верно, отрезать ему сперва уши и нос! А потом — распять его, сына ослицы, на кресте, чтобы впредь другим не повадно было нападать на свободного гражданина Рима, — вторили им другие, — Так у нас тут все рабы обнаглеют…

Твою дивизию… я ещё и оказывался во всём виноват! Вот это поворот. Моих объяснений уже никто больше не стал слушать. Ну, разумеется — какой вес имело слово жалкого раба против слова уважаемого гражданина…? Сразу несколько рук грубо схватили меня, готовые тут же, на месте свершить самый настоящий самосуд. Блин! Дело запахло керосином…

— Стойте! — раздался внезапно строгий голос у всех за спиной.

Обернувшись, я увидел в коридоре Децима Назима. Он тоже присутствовал на пиру и остался на ночь в лудусе. Значит, мне повезло. И теперь, появление здесь моего друга стало моей последней надеждой.

— Этот раб — собственность Аврелия! Не забывайте об этом, — твёрдо заявил он, — И без суда, только сам хозяин имеет право наказать своего раба. Закон — есть закон! — процитировал он известную римскую поговорку.

— О чём ты, господин? — завопили стражники, — Это животное напало на нашего товарища, без всякого повода.

— Уважаемый декурион прав, — послышался вдруг из коридора голос Аврелия, — Хозяин здесь — я! И, клянусь Юпитером, только мне тут решать, кто из моих рабов прав, а кто виноват… Или кто-то с этим не согласен? — набычился он.

Вот ведь, как! Шум и гам внизу привлекли уже внимание самого ланисты и он поспешил вниз, чтобы выяснить причину суматохи? Все почтительно расступились перед владельцем лудуса и своим работодателем.

— А, нарушив закон, вы и сами рискуете быть наказанными…, - важно закончил он свою мысль.

— Конечно, господин. Решать здесь всё будете лишь вы и никто другой, — сделал лёгкий поклон в его сторону Тарквиний.

— Это — верно…, - раздулся от важности поощрённый лестью ланиста.

— А зная твою мудрость, достопочтенный Аврелий, — поспешил добавить Диман, — Я не сомневаюсь, что ты, прежде чем принять своё решение — велишь сперва провести тщательное расследование. Нельзя решать сгоряча. Мне кажется, что здесь всё не так просто…

— Ты, как всегда, прав, друг мой, — ответил хозяин лудуса, — Ну, раз такое дело, то тебе, как представителю нашего муниципия, я и поручаю, от своего имени, провести данное следствие. К тому же, ты, Децим — лицо здесь нейтральное и не заинтересованное. Кому, как не тебе?

— Почту за честь, — поклонился мой товарищ, — Можешь не сомневаться. Моё расследование будет тщательным и беспристрастным. К утру я доложу тебе всё, как есть.

— Тогда — приступай. Тарквиний тебе во всём окажет содействие, — махнул своей толстой рукой Аврелий, — А я, пожалуй, вернусь к себе. У меня там осталось ещё неоконченным одно дельце…, - лукаво подмигнул он декуриону.

Фу-ух, у меня немного отлегло от сердца. Вмешательство моего соотечественника оказалось, как нельзя кстати. Что и говорить — он вовремя появился. Не случись этого, ещё не известно, чем бы всё закончилось. Теперь же можно было не опасаться немедленного линчевания. А подробного разбирательства, да ещё под председательством Назима, я не опасался. Правда ведь не моей стороне. И я был уверен, что мой друг сможет теперь это доказать.

— Для начала, я хочу подробно расспросить обо всём Руса, — заявил Децим Назим, — Тем более, что только я знаю его родной язык и мне будет проще выяснить все подробности. А ты, Тарквиний, будь добр, займись остальными.

— Да, господин, — кивнул наш старший тренер и начал раздавать указания.

Сперва, он распорядился отправить двоих пострадавших в лазарет, а второго нападавшего, уцелевшего и лишь оглушённого — под арест. Я, в свою очередь, тоже оказался под «домашним арестом» в своей комнате. Как говорится — «до выяснения всех обстоятельств». Когда все разошлись, кроме стражи, оставленной у моих дверей, Дима прикрыл дверь и повернулся ко мне:

— Ну, а теперь, Алексей, быстро рассказывай мне, что тут произошло на самом деле, — проговорил он и строго добавил, — Только, пожалуйста, не ври мне. Сам понимаешь — это не в твоих интересах. Здесь лишь я один могу тебе помочь, а для этого мне нужно знать всё.

— Понятно, — мрачно ответил я.

— Постарайся вспомнить все детали и ничего не упустить, — продолжал Диман, — Видишь, дело приобретает серьёзный оборот. Надо тебя вытаскивать из этой ситуации. А для этого любая деталь может быть полезной. Так что, давай — напряги память…

— Даже не знаю с чего начать…

— Начни с самого начала — кому ты тут успел уже «прищемить хвост» и кто может желать тебе зла?

Собравшись с мыслями, я коротко поведал ему обо всех обстоятельствах нашего с Тироном противостояния. А затем перешёл к сегодняшнему вечеру. Рассказал все, стараясь не упустить ни малейшей подробности. Отдельно остановился на участии в этой заварушке Берты. Получалась — она мой главный свидетель.

— Расспроси её, — посоветовал я, — Уверен, что её показания будут иметь большое значение.

— Господи, святая простота, — всплеснул рукам Димка, — Ты что, забыл, где ты находишься? Она — рабыня. То есть — говорящая вещь! Смекаешь? И право голоса она тут не имеет. Никто не станет всерьёз принимать к сведению слова рабыни. А вот мнение того придурка, которому ты чуть было не выколол глаз — другое дело. Он — гражданин Рима. Его послушают. И у него на тебя большущий зуб…

— Чёрт! Что же делать?

— Доверься мне. Я всё улажу. А с твоей вчерашней девчонкой обязательно поговорю для того чтобы знать все подробности.

Задав мне ещё несколько уточняющих вопросов, Дима удалился, чтобы опросить других участников конфликта.

— А ты пока постарайся отдохнуть, — посоветовал он мне на прощание, — Набирайся сил. Как знать, быть может они тебе завтра ещё понадобятся.

Он ушёл, а я, по его совету — честно лёг в кровать. Но это не помогло. Легко сказать: «постарайся отдохнуть»… После всех этих событий и нервотрёпки сон никак не шёл. Нервная система была возбуждена, и я лишь напрасно ворочался с боку набок. Но постепенно напряжение стало всё-таки спадать и уже перед рассветом я, наконец, задремал.

Утро следующего дня началось с того, что стража не выпустила меня из комнаты на утреннюю трапезу, причём — без всякого объяснения причины. Честно говоря, мне показалось, что это — дурной знак. Так что, вместо завтрака, мне пришлось довольствоваться перевариванием вчерашнего ужина, благо съел я там, на халяву — на три дня вперёд. А ещё приходилось мучительно ждать решение своей судьбы. Вот это — самое неприятное. На душе было волнительно. Что они там решат? Самое паршивое то, что от меня в данный момент уже ничего не зависело. Ненавижу такие моменты в жизни…

Солнце, заглядывавшее в моё окно, уже показывало полдень, когда за мной, наконец, пришли. Два вооружённых стражника велели мне выходить из комнаты и сопроводили во двор. А там зрелище пред моими глазами сразу же предстало не очень ободряющее. Аж предательский холодок пробежал по спине. Прямо посередине нашего широкого, вымощенного каменными плитами двора, грозно возвышались два, наспех сооружённых креста. Их не трудно было узнать. Точно на таких же распинали Христа и восставших рабов Спартака. Что и говорить — таких сооружений в нашей школе ещё не видывали… Сомнений не оставалось — это лобное место! Та-а-к, мать его…, кажется, сегодня по утру кого-то собираются здесь казнить…. На римский манер — распять на кресте. Капец! Дело приобретало печальный оборот. Не трудно было догадаться, кому предназначалась сия участь…

Вряд ли опасность такой скорой и суровой расправы грозила гражданину Рима — начальнику ночной стражи. Даже в случае признания его вины, его мог осудить только римский суд. А судебные тяжбы не решаются за одну ночь. Да и то, отделался бы он в этом случае, скорее всего, денежным штрафом за возмещение ущерба хозяину — не более того. Подумаешь, всего-то — соучастие в покушении на жизнь какого-то там раба. Всё равно, что шины на тачке босса проколоть. Не к стенке же за это ставить? В крайнем случае, купил новые — и делу конец…

Значит, эта участь ждала кого-то из нас — гладиаторов… Вот, только — кого же? Тех, кто пытался нанести хозяину «ущерб в особо крупных размерах» или того — кто посмел поднять руку на свободного гражданина и возможно даже покалечил его…?

********************************************