Гладиатор. Восхождение.

Глава 5

Я сидел, скрючившись в три погибели, в тесной деревянной клетке из толстых жердей, связанных прочными верёвками. Клетка была установлена на широкой повозке, запряжённой парой волов. Мои ноги и руки сковывали кандалы с очень короткой цепью, соединённые между собой ещё одной продольной цепью. Вторая продольная цепь тянулась к металлическому ошейнику и не позволяла выпрямиться во весь рост. Таким образом, я мог лишь передвигаться небольшими шажочками, да ещё и согнувшись почти пополам. Такие «украшения» на меня надели после моего неудачного бунта, чтобы в корне пресечь все дальнейшие попытки к бегству. Кроме того, повозку стерегли ещё и двое дюжих, вооружённых надсмотрщиков. «Ничего-ничего…, чёрта с два это вам поможет. Меня вам все равно не остановить. При первой же возможности я снова сбегу…», — зло подумал я,

Пока же, мне, избитому, окровавленному и скованному, оставалось лишь угрюмо сидеть в своей клетке, словно зверю, посаженному на цепь за строптивость, копить в себе злость и мрачно наблюдать за всем происходящем вокруг. А зрелище моим глазам предстало совершенно дикое и невероятное для человека из просвещённого XXI-го века.

Моя телега была «припаркована» на площади какого-то местного городка, всего в нескольких кварталах от того самого амфитеатра, на арене которого я так неудачно появился в здешнем мире. Не повезло… Ну, почему же я не материализовался, например, в каком-нибудь дворце, среди местной знати в чистых одеждах? Так нет же… угораздило явиться сюда в толпе каких-то грязных оборванцев-маргиналов. Блин, меня сразу же, не разбираясь, автоматически приравняли к ним. И теперь мне приходилось нести на себе этот унизительный крест Судьбы. Хотя, глядя на происходящее действие, я понимал, что моё унижение могло бы быть ещё большим.

На невысоком, но довольно широком деревянном помосте, спешно сооружённом на площади, шёл бойкий торг. Вроде ничего особенного. Такие торжища в старину частенько устраивались на площадях практически всех древних городов. Вот только товар на импровизированной «витрине» был выставлен не обычный. Это были — люди. Большинство из них — мои недавние «соратники» по арене, среди которых я разглядел и своего нового знакомого — Маркуса. Но появились на помосте и другие. Мужчины, женщины, даже несколько стариков и детей.

И все они были товаром, вокруг которого толпились заинтересованные покупатели. Ну прямо, как в нашем супермаркете в дни больших скидок или распродаж. Отличие заключалось лишь в том, что тут был ещё и зазывала. Бойкий молодой человек в длинной вышитой тунике взахлёб что-то выкрикивал, указывая на помост. Вероятно, расхваливал и рекламировал «товар». Точно, как в наше время аукционист на современных торгах рекламирует очередной лот. Люди — товар! Дичь какая-то! А рядом, под навесом, сидел солидный господин, в сопровождении услужливого человечка с письменными принадлежностями. По всей видимости — главный распорядитель и его писец.

По бокам от «прилавка» стояли мрачные надсмотрщики, бдительно следившие за порядком. А немного поодаль, у небольшого бассейна с фонтаном, располагался отряд городской стражи, наверное, на случай побегов или массовых беспорядков. Между прочим, под командованием всё того же, хорошо знакомого мне, черноволосого офицера.

Но больше всего меня шокировала ещё одна особенность здешнего торга — абсолютно все, выставленные на продажу люди, включая женщин, были раздеты до гола! На них не было даже сандалий. Благо погода стояла тёплая. А ещё, на шее у каждого висела небольшая деревянная табличка с надписями. Наверное — ценник. И это — на людях! Тьфу ты…, как на куске говядины на прилавке колхозного рынка… Ничего противнее я в жизни не видел. Оставалось только порадоваться, что меня сия участь по какой-то причине миновала. Ну, хоть тут повезло… Просто не знаю, как бы я выдержал такое унижение… Однако, как мне показалось, большинство людей, стоявших сейчас обнажёнными на помосте, особого стыда не испытывали. Не знаю, в чём тут дело. Может их мысли в данный момент были настолько поглощены переживаниями за свою дальнейшую участь и на всё остальное им было сейчас просто наплевать; а может вообще отношение к наготе тут было в принципе несколько другим, не таким, как в нашем мире. Так или иначе, весь выставленный «ассортимент» стоял себе смирненько в «витрине» с тупой покорностью судьбе. Никого даже не связывали. Лишь ещё пара мужчин была скованна такими же кандалами с длинной цепью, какие были поначалу на мне.

Процесс шёл довольно бойко. Покупателям разрешалось хорошенько осматривать товар. Они подходили и бесцеремонно разглядывали его вблизи. Трогали, ощупывали, поворачивали в разные стороны, чтобы получше рассмотреть и обсудить между собой все достоинства и не упустить недостатки. Просто, как бездушную вещь какую-то. Блин! Даже заглядывали в зубы, словно лошадям. Покупатели были весьма разборчивы и придирчивы. Некоторых продаваемых не только осматривали и ощупывали, но и заставляли ещё приседать, прыгать и даже бегать, чтобы оценить их физические достоинства. А затем, бурно спорили с продавцом о цене.

У каждого покупателя на поясе висел кожаный или тканевый мешочек, в котором хранились монеты. А у тех, кто побогаче, кошельки были даже красиво украшены орнаментом из вышивки и небольших драгоценных камешков. Прямо — произведение прикладного искусства. У самых состоятельных при себе были целые увесистые поясные сумы с деньгами. Такие не мелочились и прибывали сюда, чтобы основательно «затариваться». Они не ограничивали себя единичными покупками. Скупали живой товар чуть ли не оптом.

А ещё, я обратил внимание на то, что непосредственно покупателями выступали люди исключительно важные и зажиточные. Большинство из них были богато одеты и прибывали на торг в сопровождении слуг и в роскошных паланкинах, которые несли четверо или шестеро рабов. Кроме того, ещё пара-тройка человек, вооружённых дубинками, шла впереди носилок. Громкими криками и ударами, они прокладывали своему господину путь сквозь плотную толпу зевак из простых людей, которые как раз, и составляли основную массу зрителей, собравшихся вокруг помоста. Они не покупали, а лишь глазели и создавали шумовой фон, бурно реагируя на ход торгов. Для простонародья получалось, своего рода, бесплатное уличное представление.

Да-а, похоже, далеко не каждый тут мог позволить себе купить раба. Это делали, в основном, лишь люди достаточно богатые. Значит, раб стоил не так уж и дёшево и был дорогим приобретением. Оказывается, здешним нищебродам такое было не по карману. Это стало для меня открытием. Я-то, по наивности своей, полагал, что в Древнем Риме каждый имел у себя рабов в услужении. Чёрт его дери…, а сколько же стоил я? И почему меня не выставили на этот аукцион с остальными? Подумал и сам ужаснулся этой своей мысли. Твою же налево… До чего докатился. Еще вчера я даже в самом страшном бреду и помыслить не мог о таком.

Покупатели рассчитывались в основном небольшими серебряными монетами. А распорядитель внимательно следил, чтобы всё было проведено правильно и без обмана. Затем, слуги уводили купленных людей. Некоторые быстро одевались в свои старые одежды, а других забирали прямо так — нагишом! Скорее всего, новые хозяева просто не хотели брать с собой их лохмотья, опасаясь грязи, паразитов или какой-нибудь заразы.

В числе наиболее заинтересованных и активных покупателей был тот самый толстомордый господин, которого я впервые увидел ещё в подземелье и который избавил меня от избиения. Правда, потом он же и приказал посадить меня в эту чёртову клетку, словно обезьяну. В ней я своим необычным видом привлекал к себе не меньше внимания, чем сами торги. Зеваки толпились вокруг моей клетки и глазели на меня, как на бесплатное чудо в аквариуме… Кое кто даже норовил из любопытства потыкать в меня палкой или веткой, словно в экзотическое животное. А некоторые, наверно особо отмороженные, забавы ради, кидали в меня комья грязи, всякого мусора и даже пытались плюнуть. Чего хотели? Наверное, ожидали, чтобы я зарычал, что ли, как зверь? Твари недоношенные… Но я не доставлю им такого удовольствия.

Так что, мне оставалось только сидеть молча и копить бессильную ярость. «Ничего-ничего, когда-нибудь настанет момент, и я за всё сполна рассчитаюсь…!» — твёрдо решил я про себя.

А, тем временем, «мой» толстяк энергично торговался. Причём его интерес был весьма конкретным. Я обратил внимание, что он приобретал лишь только сильных и крепких мужчин, тогда как остальные покупатели больше предпочитали молодых, красивых женщин и людей по своему виду похожих на ремесленников или каких-то других узких «специалистов». Некоторые из продаваемых выглядели вполне чистыми и ухоженными. По всей видимости, они не были знакомы с тяжёлым физическим трудом. Возможно, это были музыканты или учителя. Вот эти-то «категории товаров» и ушли в первую очередь. И, кажется, за них платили весьма приличные деньги. Об этом можно было судить по количеству монет, отдаваемых за них. Особенно дорого обошлась своему покупателю одна юная и симпатичная девушка с грустными и испуганными глазами, которую какие-то мрачные эскулапы прямо тут же, за дырявой занавеской проверили на предмет её невинности. Я невольно сжал кулаки… Дикость какая-то, прости господи! И это те самые римляне, которые считали все остальные окружающие их народы варварами.

А тут случился и ещё один неприятный эпизод, наблюдать за которым мне довелось со стороны. В самый разгар торгов за юную деву из окружающей толпы выскочил вдруг какой-то человек. Вероятно, то ли отец, то ли брат несчастной или может быть жених. Кто его там разберёт? Он стал что-то громко кричать, а затем попытался прорваться к помосту. Но и охранники не дремали. Они дружно накинулись на мужчину, повалили его на мостовую и стали нещадно избивать палками, а после куда-то уволокли. Да уж…, похоже, с нарушителями заведённого порядка тут не больно-то церемонились. В этом я уже убедился на своём опыте.

Тем не менее, в толпе началось было какое-то волнение, но распорядитель торгов подал знак офицеру городской стражи, и его воины быстро восстановили порядок на площади. После чего весь процесс продолжился своим чередом. За несчастную девушку шёл нешуточный торг. Борьба кошельков была упорной, как на заправском аукционе. Цена неоднократно повышалось, а количество претендентов на юную девственницу неуклонно сокращалось. В конце концов, довольный победитель отвалил в итоге за неё целое состояние. Как я понял, это был рекорд сегодняшнего дня.

Остальные стоили уже подешевле, в том числе и Маркус. Его купили и подвели к моей телеге. Ну, что же, вероятно, у нас теперь один общий хозяин. Это хорошо. Хоть одно знакомое лицо будет рядом. А Маркус, судя по всему — нормальный мужик. Вскоре на помосте остались одни лишь старики и дети. Их не особо кто хотел приобретать, и они шли практически за бесценок. Некоторых отдавали даже даром, в довесок, как презент для оптовых покупателей. Но даже таким образом забирали не всех, особенно стариков. От таких «подарков» просто отказывались. Ну, ясно — раба же надо потом ещё содержать, кормить и одевать. А какой прок от немощных стариков? Одни только расходы… Какова была их дальнейшая участь, мне было пока неизвестно. Блин…, все это было так грустно…

Наконец, к вечеру торг был окончен. Постепенно стало смеркаться. Всего толстомордый купил четверых мужчин, включая нас с Маркусом. Их одели и приковали к моей клетке с наружной стороны.

— Эй, Маркус! — позвал я своего знакомого, и когда он обернулся, то спросил, кивнув на нашего хозяина, — Кто это?

Он понял меня. Во всяком случае, уловил общий смысл вопроса.

— Аurelius Cesonus, — проговорил он и, немного помедлив, добавил, — Is Lanista.

Конечно, мне сейчас это мало что говорило. Но, хотя бы узнал имя своего хозяина, чтоб ему пусто стало… Тем временем, начинало темнеть. Солнце клонилось к закату. Господи, неужели этот безумный день близился к своему завершению? Мне уже начинало казаться, что он вообще какой-то бесконечный и никогда не закончится. Столько произошло событий…

Вскоре мы двинулись в путь. Только было не понятно куда. А ещё, странно, что на ночь глядя. Несмотря на быстро сгущавшуюся темноту, гудящую голову и боль во всём теле, я намётанным взглядом оценивал обстановку. Старался запомнить расположение улиц и особенности местной архитектуры. Обращал внимание на всё, что могло бы помочь мне в дальнейшем, во время нового побега. В том, что я непременно сбегу, я ни минуты не сомневался. Поэтому нужно знать местность. Куда можно бежать, где, в случае чего, спрятаться, где лучшее место для засады? И многое другое.

Волы довольно уныло тащились по булыжным улочкам городка со скоростью, лишь ненамного превышающей скорость улитки. И у меня было достаточно времени, чтобы изучить всё по пути. Мешала только темнота, хотя улицы и были освещены факелами и светильниками. Городок оказался небольшим, но хорошо обустроенным. С мощёными улицами, площадями и фонтанами, каменными домами и храмами, а также — с амфитеатром. Чтоб ему пусто стало… Здесь во всём просматривалась строгая симметрия. Что и говорить — цивилизация, блин… Тут, безусловно, была своя красота, но в данный момент, меня не интересовали местные достопримечательности. Я же не турист, в конце концов. Прежде всего, я сейчас намечал пути своих будущих перемещений. Такая себе получалась рекогносцировка местности.

Между тем, колёса телеги противно скрипели, понятие рессор здесь отсутствовало, как класс, и мою клетку сильно трясло. Своей задницей на деревянном полу телеги я буквально пересчитал каждую кочку на всём пути. Чести ехать «первым классом» удостоился лишь я один. Да и то, скорее потому, что боялись, как бы я снова не сбежал. Вот и не выпускали из клетки. Рядом со мной, на телеге ехали только лишь надсмотрщики. А трое остальных невольников, прикованных к ней цепью, всю дорогу шли пешком. Сам же хозяин следовал за своими «покупками» на богатых носилках, «запряженных» шестёркой носильщиков. Ну, ещё бы — меньшему количеству такую тушу было, наверное, не унести.

По дороге этот Аврелий не терял даром времени и, пока ещё не стемнело окончательно, вёл какие-то срочные записи и подсчёты, словно деловой бизнесмен. Прямо на ходу. Для этого внутри паланкина были заранее приготовлены места для необходимых канцелярских принадлежностей и даже специальная дощечка, заменявшая письменный стол. Наверное, подсчитывал убытки, сволочь. Хоть бы ему разориться и самому оказаться на той арене…. А мне ничего другого не оставалось, как глазеть по сторонам на этот совершенно незнакомый и неведомый мне мир, пока ещё хоть что-то было видно в быстро сгущающейся ночной темноте.

Миновав городские ворота, мы вышли на довольно широкую и хорошо вымощенную дорогу. Куда же это нас везут? И почему за город? Возможно нам предстоит работать где-нибудь на плантации или может в загородной усадьбе этого самого Аврелия Кесона? Не зря же он покупал крепких и сильных мужчин. Значит, предполагалось, что нам предстоит довольно тяжёлая физическая работа. А что может быть тяжелее ручного сельскохозяйственного труда? Но нам, разумеется никто ничего не объяснял, и я терялся в догадках… Ладно, поживём — увидим. Рано или поздно, но мы куда-то же приедем. Вот там и посмотрим…

На телеге, зажгли пару факелов, кое-как освещавших путь. Ещё два факела зажгли слуги, шагавшие по бокам от носилок. Теперь, на «трассе», наш небольшой кортеж немного добавил скорости, если, конечно, это так можно назвать. Во всяком случае, носильщикам уже не мешали теснота и толчея узких городских улочек и они прибавили шагу. Уже полностью стемнело и рассмотреть окружающий пейзаж было сложно. Да и времени для этого особенно не было. К моему удивлению, наша поездка оказалась не долгой. Уже где-то примерно через полчаса бодрой ходьбы мы подошли к воротам какой-то большой и довольно странной усадьбы, расположенной вне пределов города.

Перед моими глазами из темноты внезапно выступила довольно массивная гладкая стена высокого двухэтажного дома с крепкой покатой крышей наверху. Она была абсолютно глухой, без окон и дверей. И как-то мало напоминала изысканную виллу богатого человека, которую я ожидал сейчас увидеть. С первого взгляда она скорее напоминала эдакую маленькую крепость, возвышавшуюся посреди окружающей её живописной сельской местности. Входом служили единственные ворота. А вооружённая стража, дежурившая у ворот, ещё больше усиливала первоначальное ощущение военного форта. Их доспехи и оружие ярко сверкали в свете факелов. Завидев паланкин хозяина, стражники дружно отсалютовали, а затем торопливо засуетились, открывая ворота. Честно говоря, я был в некотором недоумении. Ожидал увидеть богатую усадьбу, а вместо этого оказался словно в крепости. Интересно — что это за воинский форт такой и зачем нас сюда привезли?

Проехав через ворота, мы очутились во внутреннем дворе, довольно ярко освещённом не только факелами, но и большими каменными светильниками. Тут только я заметил, что четыре больших двухэтажных, каменных строения были построены вплотную друг к другу таким образом, что являли собой довольно широкое и почти правильной формы замкнутое каре. Фасады всех зданий своими окнами и дверями были направлены внутрь. Таким образом, их глухие задние стенки образовывали вдоль всего периметра своего рода сплошную «городскую стену» без каких-либо окон и дверей, с довольно просторным двором, тщательно вымощенным гладкими каменными плитами. Лишь по углам оставались небольшие участки голой земли, в которых были высажены деревья и невысокие кустарники. Такой себе получался внутренний «ландшафтный дизайн», который хоть как-то скрашивал суровую окружающую обстановку.

Во дворе было тихо и безлюдно. Лишь откуда-то выбежало несколько слуг, встречать своего господина. Меня вытащили, наконец-то, из клетки, сняли кандалы с ошейником и присоединили к Маркусу и остальным вновь прибывшим. Я, кое-как разминал затёкшие руки и ноги и с удивлением оглядывался вокруг. Где это мы? Мне сразу же показалось, что данная площадь напоминает скорее солдатский плац, чем внутренний двор богатого жилого дома. Повсюду были установлены деревянные манекены и чучела. А ещё, я заметил какие-то разнообразные лавочки, мостики, бортики… Ну, прямо, точно, как полоса препятствий на нашей тренировочной базе. Всё это, и вправду, напоминало воинский форт или армейский учебно-тренировочный лагерь. Только пока не было видно солдат, если не считать стражу у ворот.

Но тут я обратил внимание, что справа от ворот, вдоль всего первого этажа тянулась вереница каких-то запертых дверей, без окон, подозрительно похожих на тюремные камеры. О, как! Так может это здесь тюрьма такая? И нас привезли вовсе не на виллу работать, а в эту тюрьму «срок мотать»? Но только странная она какая-то. Зачем тогда здесь все эти тренировочные приспособления, словно для спецназа? Заключённых тренировать, что ли? А ещё тут находился небольшой бассейн. Зачем он в тюрьме?!

Нет, это толком не было похоже ни на жилую виллу, ни на военную базу, ни на тюрьму. Странное место. Наконец, у дальней стены я рассмотрел довольно внушительное сооружение, чем-то напоминавшее сильно уменьшенную копию арены городского амфитеатра. Это ещё зачем здесь?

И вот тут-то до меня стало доходить… Неужели?! У меня сердце неприятно сжалось в груди. Чтобы проверить свою догадку я снова обратился к Маркусу — своему единственному знакомому, с которым у меня пока получалось хоть как-то общаться в этом мире.

— Маркус, что это? — толкнул я его в бок и постарался придать своему тону и выражению лица максимально вопросительный характер.

Сообразительный мужик. Он снова понял меня почти без слов и грустно кивнул:

— Sic, amicus… Ludus (- да, друг… это Лудус.)

— Lu-dus? — повторил я растерянно по слогам.

Это слово было мне совершенно не знакомо. Маркус это понял. И видя моё недоумение, новый товарищ тут же недвусмысленно пояснил:

— Schola gladiatria…, (- Школа гладиаторов.), — проговорил он.

Да, твою же, маму…! Понять его последние слова было уже совсем не трудно. Значит, это не тюрьма, не дом и не казарма — это всё сразу! Три в одном. Выходит, нас привезли в школу гладиаторов. Вот так… Хреново дело… Вся моя прежняя жизнь теперь исчезла и растворилась, как дым. Словно её и не было вовсе, словно я умер и заново родился. Только в другое время и в другом месте. Один-одинёшенек во всём мире. У меня теперь здесь даже имя другое. И ждёт меня совершенно новая жизнь, кардинально отличающаяся от предыдущей. Только вот, похоже, вряд ли она станет долгой и счастливой…

Потому что, в этой новой жизни мне уготовано Судьбой стать — гладиатором, чтобы однажды умереть на арене…. И, как знать…, возможно довольно скоро.

****************************************