Гладиатор. Восхождение.

Глава 22

Проклятье! В первый момент я был немного ошеломлён столь неожиданным развитием событий. Уж с кем-с кем, а с самим хозяином дома я никак не предполагал сейчас здесь встретиться. Ведь сведения, добытые стараниями Децима Назима были надёжны. С самого утра префект собирался надолго уехать из дома по своим должностным обязанностям и всех домочадцев предупредил, чтобы к обеду его тоже не ждали. Он принял приглашение одного из местных патрициев отобедать у того на загородной вилле, а заодно и обсудить с ним кое-какие совместные дела. Домой Антоний должен был вернуться уже ближе к вечеру. И вот, вдруг — такая незадача… Почему он вернулся так внезапно? Неужели меня кто-то сдал?

Но разбираться было некогда. Нужно было срочно выпутываться из сложившейся ситуации. Мы, с Ливией, тут же отпрянули друг от друга, словно школьники, застигнутые учителем за непотребством в школьном туалете. Глаза Антония метали молнии и мне хотелось как-то быстро объясниться, пока ситуация не накалилась ещё больше. И я попытался было:

— Господин, я…

— Заткнись, раб! Тебя никто не спрашивает, — заревел префект, не дав мне вымолвить ни слова, — Как смеешь ты открывать свой грязный рот без разрешения?!

Я тут же понял, что сейчас мне лучше прикусить язык и изобразить смирение. Возможно буря ещё и пролетит мимо. Но тут вмешалась Ливия, уже пришедшая в себя от столь внезапного появления брата,

— Антоний! Успокойся, пожалуйста, — заявила она, — Это — совсем не то, что ты думаешь. Я сама пригласила его. Что такого? Мне просто захотелось услышать рассказы о дальних странах.

— О да, клянусь Юпитером, я знаю эти рассказы! — продолжал бушевать префект, — Особенно, когда мужчины рассказывают их женщинам в укромном местечке и наедине.

— Ничего же не было…, - смутилась Ливия и лицо её залила краска, — Что за намёки? Мы только разговаривали…

— И слава всем Богам! — прервал Антоний сестру, — Это всё потому, что я так вовремя появился. Или может быть наоборот, милая сестрёнка, для вас — очень не вовремя…

— Мне не в чём перед тобой оправдываться, — гордо заявила Ливия, уже полностью владевшая собой, — Ты несправедлив. Как тебе не стыдно поднимать шум из ничего…?

— Это мне должно быть стыдно?! — воскликнул хозяин дома, — Если хотела послушать рассказы — хорошо — но почему одна и в укромном месте? Разве не знаешь, что могут подумать люди? Ладно, будь ты с каким-нибудь достойным человеком, всё выглядело бы не столь плохо. Но уединяясь тайно с каким-то жалким рабом, ты бросаешь тень на всю нашу семью. Это — недостойно! Ты позоришь наш род. Кто поручится теперь за твою репутацию?

— Похоже, братец, тебя гораздо больше беспокоит твоя собственная репутация, а я так некстати мешаю твоим перспективам повышения, — жёстко ответила Ливия, притворно сложив руки на груди и закатив глаза.

Но брат не оценил её актёрское мастерство и попытку обратить всё в шутку.

— Неблагодарная девчонка! — воскликнул Антоний, побледнев от ярости, — После того, как Боги прозвали наших родителей, кто заботился о тебе все эти годы? Кто тебя растил и лелеял? Я один беспокоился о благе всей семьи, пока тебя обучали и развлекали. И вот — такая твоя благодарность?

— Ты, прежде всего, заботился о своём благе. А я для тебя лишь разменная монета в политической карьере.

— Госпожа Ливия не сделала ничего недостойного, — решил, наконец, вмешаться я, — Уверяю вас, господин — у нас не было дурных намерений. Я лишь рассказывал ей о своей родине…

— Плевать я хотел на тебя и твою родину! — крикнул Антоний, — Ты мне надоел, презренный раб. Взять его, — приказал он.

Тотчас же из-за его спины выдвинулись стражники. Но Ливия неожиданно смело преградила им путь:

— Он ни в чём ни виноват, — проговорила она, — Господин префект, официально заявляю, что я Ливия Цетин, велела привести этого раба сюда и приказала ему рассказывать истории о дальних странах. Так что его вина лишь в том, что он, как послушный раб, не посмел ослушаться моего приказа.

— Ага, теперь ты его ещё и защищаешь! — возмущённо всплеснул руками Антоний, — Значит всё гораздо хуже, чем я думал. Но, хвала Богам, мы тут не на форуме и не в суде. Никто твоих заявлений не слышит. А здесь, в этом доме пока я повелитель и господин, — он повернулся к топтавшемуся рядом офицеру, — Центурион, проводите госпожу Ливию в её покои. Ей нужно отдохнуть.

— Прошу вас, госпожа…, - стражник сделал ей недвусмысленный жест рукой.

В этот момент в саду неожиданно появился ещё один персонаж. Это был мой запыхавшийся «тренер». Он прибежал сюда из соседней термополии. Разумеется, всё это время мой надзиратель наблюдал за садом. Сторожил, так сказат, господское «имущество». Услышав подозрительный шум и громкие голоса, он сразу же понял, что случилась какая-то неприятность и поспешил на место событий.

— Господин, — поклонился он префекту, — Этот раб — собственность Аврелия. Я его сопровождаю. Позвольте мне его забрать. Если он совершил что-либо недостойное или обидел вас, то мой хозяин готов компенсировать вам всё издержки и гарантирует сурово наказать виновного, так, как вы того пожелаете. А этот раб будет ждать в лудусе вашего приговора и, уверяю вас — никуда не денется от вашего праведного гнева.

— А-а… явился, сопровождающий, — насмешливо проговорил Антоний, — Лучше надо было следить за своим имуществом. Но теперь — это не твоё дело и не дело твоего хозяина. Он покушался на честь патрицианки и был застигнут на месте преступления. Это — неслыханная дерзость и серьёзное преступление. Его препроводят на форум и заключат под стражу до объявления приговора.

— Но там приговор предсказуемо будет суровым — распятие! — воскликнула в ужасе Ливия, — Антоний, прошу тебя — не делай этого. Он не виноват. Ничего же не было.

— Господин префект, уверяю вас, что мой хозяин Аврелий готов будет компенсировать вам все…, - начал было опять мой надзиратель.

Но, побелевший от злости префект уже никого не слушал. Вот уж точно — впавший в ярость человек мало чем отличается от ненормального… Казалось даже, что чем больше меня пытали защитить от его гнева и уговорить не наказывать, тем сильнее он впадал в ярость и ещё больше жаждал расправы.

— Довольно, — Антоний резко остановил на полуслове помощника ланисты властным движением руки, — А теперь — ступай и расскажи всё своему хозяину. Позже, мы сами с ним всё решим, — затем он повернулся к стражнику, застывшему столбом около Ливии, — Центурион, вы всё ещё не выполнили мой приказ? — ледяным тоном проговорил он, с показным удивлением вскинув бровь.

— Госпожа, идёмте, пожалуйста…, прошу вас…

— Но…, - Ливия попыталась было поспорить.

Однако, в этот раз, воин просто подхватил девушку под руку и, не обращая внимание на её возмущения, вежливо, но настойчиво увлёк её за собой к выходу.

— Антоний! Прошу тебя…, - кричала она, оглядываясь на брата и тщетно пытаясь вырваться из цепких рук центуриона.

Я всё это время стоял молча, опустив голову, как баран, и изображал смирение. Но эта сцена задела меня за живое. Терпеть не могу, когда так обращаются с женщиной. Кровь ударила в голову.

— Ты, мудак, а ну — не трогай её! — зло крикнул я стражнику и решительно шагнул вперёд, сжав кулаки.

Вряд ли он или его начальник знали, что означает «мудак», но мой дерзкий тон и резкие действия были ясны без всяких слов. Что и говорить, по местным понятиям, я выразил неслыханную наглость и непокорность. А такое поведение рабов тут, мягко говоря, не поощрялось. Антоний кинулся ко мне и схватил меня за грудки:

— Заткнись, животное! — прошипел он, гневно буравя меня своими маленькими глазками, — Или, клянусь Марсом, я сейчас же прикажу распять тебя прямо здесь, в этом саду!

Он, наверное, хотел запугать меня. Знал бы этот напыщенный петух, сколько раз я в своей жизни слышал всяких угроз… И тут я тоже, что называется — завелся. С детства не люблю, когда на меня «наезжают». Давным-давно отработанным, быстрым и точным движением я отбросил его руки, а затем, без всякого замаха нанёс кулаком короткий, резкий удар прямо в солнечное сплетение. Антоний, никак не ожидавший такого жёсткого отпора от «презренного раба», буквально задохнулся. Он тут же скрючился. Покраснев и выпучив глаза, стал медленно оседать на пол.

В этот момент стражники кинулись было на помощь своему начальнику. Но я, не теряя ни секунды, резко развернул его спиной к себе и взял захват на его шее. Антоний хрипел и беспомощно брыкался.

— Стойте! Или я сейчас сверну ему шею! — рявкнул я на весь сад, — Прикажи им, если хочешь жить, — шепнул я на ухо своему пленнику.

— Тебе конец…, - просипел Антоний.

— Возможно. Я готов. Но прежде наступит твой конец! А ты готов сдохнуть? — ответил я и надавил сильнее, давая понять, что не намерен шутить или блефовать

Кажется, до него дошло, что дело серьёзное…

— Все… назад! — еле выдавил он из себя.

Стражники так и замерли на полпути с оружием в руках.

— И что теперь…, раб? — хрипел префект.

Да, в самом деле — и что же теперь предпринять? Сперва, я действовал рефлекторно, на эмоциях. Теперь же приходилось лихорадочно соображать. А ситуация сложилась патовая. Любой мой дальнейший ход приводил к проигрышу. Если сверну шею этому цыплёнку, то стражники, стопудово, прикончат меня прямо здесь. Их было много, а я — один и безоружен. Тут уж — без вариантов… А за убийство взбунтовавшегося раба, напавшего на префекта, их ещё, наверное, и наградят. Если же я сейчас отпущу префекта и сдамся, то дальше неминуемо случится одно из двух. В худшем случае, меня, опять-таки, прикончат сразу же, без всякого суда. А и правда — чего уж там возиться с бесправным говорящим «имуществом», вышедшем из-под контроля? В лучшем же случае, меня, скорее всего тоже прикончат, но чуть позже — уже по приговору, который будет выносить… префект. Всё — круг вариантов замкнулся. Твою мать…

Но оставался ещё один вариант. Тоже не самый надёжный. Кой, черт…, надёжных в этой ситуации вообще не существовало. Но, по крайней мере, он позволял избежать неминуемой расправы и давал, хоть и мизерный, но шанс на спасение в дальнейшем. Ну, что же — за неимением лучшего, мне пришлось выбрать именно его. Этот план имел простое название — бегство. Как же было предусмотрительно с моей стороны провести предварительно изучение местности и путей отступления! Старая армейская привычка теперь меня выручала.

Я немного ослабил хватку. Честно говоря, мне сейчас очень хотелось придушить на хрен этого говнюка, но где-то в дальнем уголке сознания тут же всплыл образ Ливии. Чёрт, мне не хотелось начинать наше знакомство с убийства её брата, каким бы он ни был… Поэтому, вовремя опомнившись, я с такой силой толкнул Антония в объятья его же стражников, что он, не удержавшись на ногах, полетел на землю и увлёк за собой двоих из них. В дверях беседки возникла неожиданная куча-мала. Кто-то из солдат попытался было её обойти, но тут внезапно наткнулся на моего «тренера», так некстати решившего вдруг именно в этот момент покинуть помещение. Он невольно помешал моим преследователям, задержав их на несколько секунд, пока они неловко пытались разминуться с ним в дверях.

«Молодец, чувак, — радостно успел подумать я про себя, — Очень вовремя подставился…» Хотя внешне это выглядело, как досадная случайность, я ничуть не сомневался, что мой надзиратель сделал это намеренно. Моментально оценив боевую ситуацию, бывший гладиатор давал мне крошечный дополнительный шанс улизнуть, при этом сам ничем не рискуя. Даже сейчас, в таком положении, этот преданный слуга пытался сберечь «имущество» своего хозяина. Но мне это было только на руку.

Воспользовавшись замешательством, я успел хорошенько врезать тому из стражников, который первым преодолел препятствие и оказался возле меня. Мой славный хук справа оказался быстрее и резче, чем его рука, тянувшая меч из ножен. Мне удалось хорошо вложиться всем весом в удар. Мой противник отлетел к стене, с грохотом опрокинув по дороге массивную скамейку, и этим создал ещё более плотную «пробку» на пути своих товарищей. Как минимум — нокдаун. Эх, жаль не было рефери, а то можно было бы и счёт открывать…

А я, тем временем, выскочил в раскрытое окно беседки. Ещё раньше я обратил внимание, что наружные стены и крыша были густо увиты толстыми, гибкими и прочным стеблями каких-то вьющихся растений. Я даже не знал их названий. Да и плевать мне было на это. Главное, чтобы они выдержали мой немаленький вес в девяносто с гаком килограммов. Слава Богу, стебли оказались достаточно прочными. Удивительно. Может это какой-то магический гибрид? Тем временем, я быстро вскарабкался по ним, как по канатам, на крышу беседки. Внизу бушевал от ярости префект и суетились его люди, тщетно пытаясь до меня добраться. Хорошо ещё, что ни у кого из них не было с собой луков со стрелами, иначе меня «сняли» бы с крыши, как рябчика. Не оказалось поблизости и этих загадочных лысых жрецов-магов в неизменных серых одеждах. А то запросто могли бы, наверное, «колдануть» мне на горе… Пока мне везло.

То, что крыша беседки подходит почти вплотную к верхнему краю ограды я тоже заприметил ещё с самого начала. Стараясь ступать как можно легче, чтобы ненароком не проломить тонкую крышу, я побежал вдоль неё по направлению к ограде. Доски перекрытия с подозрительным скрипом гнулись подо мной, но не ломались. В этот момент, Антоний тоже разгадал мой маневр:

— Быстро — за ним! К ограде! — скомандовал он, — Не дайте ему уйти…

Добежав до края крыши, я осмотрелся. Забор начинался всего лишь в каком-то метре от неё. Ерунда. Легко можно допрыгнуть. Счёт шёл на секунды, и я сиганул, не задумываясь. Но приземление оказалось жёстче, чем я рассчитывал. Одна моя нога соскользнула вниз, но я удержался. И тут же, подскочивший первым ко мне, стражник, схватился за эту ногу. Дьявольщина…

— Сюда! — завопил он, — Я держу его!

— Отвали, падла! — зло выругался я.

Кое-как извернувшись, мне удалось врезать ему второй ногой прямо сандалией в лоб. Парень мешком плюхнулся на землю, а я, освободив ногу, вскарабкался на вершину забора. Прежде чем солдаты префекта успели подбежать, я уже спрыгнул с обратной стороны ограды.

— За ним! Догнать его, — орал из глубины сада Антоний, — Взять живым.

Пока его люди размышляли — лезть ли им вслед за мной через забор или добежать до калитки, я рванул со всех ног вниз по улице. Уже заворачивая за угол, я слышал, как префект отдавал приказание закрыть все городские ворота и двое его людей немедленно побежали отдавать соответствующие распоряжения.

Чёрт! Плохо дело. Значит, к воротам бежать нельзя. Там меня уже будут поджидать. А если они ещё и будут закрыты, то я окажусь внутри городских стен в самой настоящей ловушке, словно мышь в мышеловке. Стены довольно высокие и хорошо охраняются. Нечего и думать, чтобы через них перелезть. Это вам не ограда в саду префекта… Можно было попытаться где-нибудь спрятаться и переждать, пока ворота снова не откроют. Не станут же они вечно держать их закрытыми? Но, во-первых, Пренест — город не такой уж и большой. Здесь немного мест, где можно надолго схорониться. А во-вторых, уже ясно, что меня будут упорно искать по всем закоулкам. Поднимут на уши все местные силы и средства. Как долго мне, в таких условиях, удастся прятаться? Что же делать? Бежать в дом к Димке — тоже не вариант. Там меня запросто могут накрыть, и декурион ничего не сможет сделать. Я только его самого подставлю.

Однако, выбирать не приходилось. Больше мне пойти было не к кому. Но сейчас, прежде всего, мне нужно было оторваться от погони и отсидеться в каком-нибудь укромном уголке, чтобы дождаться там ночи. А затем, под покровом темноты попытаться пробраться в дом к Дециму Назиму — единственному человеку в городе, на помощь которого я мог рассчитывать. Решено! Так что, я рванул дальше по улице, на ходу выискивая удобное место, где бы спрятаться.

— Вон он! Смотрите, там — я его вижу! — послышалось вдруг у меня за спиной, — Не упустите его из вида.

Сразу с нескольких сторон послышался топот многочисленных ног и бряцанье оружия. Хреново! Всё это начинало походить на самую настоящую охотничью облаву. Только в роли затравленного зверя выступал я… Задыхаясь от быстрого бега, я нёсся по улочкам города, петляя, как заяц, и перескакивая на ходу, через какие-то тюки, лавочки, повозки, траншеи водопроводов и через всё остальное, что попадалось на пути.

— Окружай его! Заходи с той стороны! — долетали до меня обрывки фраз преследователей, — Не убивать! Приказано взять живым.

Погоня не отставала. Твою налево… похоже, оторваться и спастись будет не так легко, как казалось…, да теперь ещё и ворота заперты…

Похоже, огромная «мышеловка» захлопнулась, обрекая бедную «мышку» на печальный конец.

*************************************