Гладиатор. Восхождение.

Глава 7

На следующий же день, после испытания «элитой», всем нам выдали новую одежду. Хотя одеждой это можно было назвать с большой натяжкой. Она была предельно простой и состояла из льняной набедренной повязки и короткой, до колен, туники из тонкой шерсти. Туника была с короткими рукавами и подпоясывалась простым кожаным пояском. Довершали местный прикид грубые сандалии с завязками до середины голени. И больше — ничего. На этом наша форма одежды была исчерпана. Но погода стояла тёплая и, по большому счёту, другого не требовалось. Теперь все мы выглядели почти одинаково, словно в общепринятой униформе.

Всё это для меня, конечно же, было очень необычно и непривычно. Особенно, первое время. И если с туникой дело обстояло предельно ясно — обычная длинная «футболка» с короткими рукавами, одеваемая через голову. То с сублигакулом, как тут называли набедренную повязку, было все не так просто. Чёрт, даже выговорить это название я смог далеко не с первого раза. А когда мне принесли эту треугольную «тряпочку» длиной с каждой стороны примерно в метра полтора, то я вообще не знал, что с ней делать. Понятие не имел, как её надевать. Ведь никогда раньше мне ничего подобного в нашем мире не то, чтобы носить, а даже и видеть не приходилось. Сомневаюсь, что кто-нибудь в нашем времени хоть раз слышал об этих сублигакулах…

Посмотрев, как ловко управился с ними Маний, я решил, что ничего мудрёно тут нет и сразу же сам честно попытался надеть эти местные «труселя». Однако меня ждала засада. Во-первых, сначала моё «хозяйство» никак не желало туда помещаться, а во-вторых — когда мне всё же, с грехом пополам, удалось кое-как втиснуться туда, намотать все это на себя и натянуть сверху тунику, то, при первых же шагах во дворе, треклятые завязочки предательски разошлись и вся эта хрень с меня свалилась… под громкий хохот моего соседа по камере и ещё нескольких человек, ставших свидетелями моего бытового конфуза… Блин, неудобняк получился…

В первый момент мне хотелось дать этим зубоскалам по морде, но тут мне на помощь пришли мои новые друзья — Маний с Маркусом. Они мне всё объяснили и показали, как ЭТО правильно надевать и носить. Оказалось, что это отчасти напоминает процесс наматывания портянок в Советской Армии. Ну, или можно сравнить, в какой-то мере, с завязыванием галстука. Сначала два более узких конца с завязками хорошенько связывались тесёмками на животе, а потом — третий, самый большой, протягивался между ног, плотно прикрывая «хозяйство». Затем, этот конец ещё и протаскивался вверх через узел. А после, опускался вниз, наподобие короткого передника. Получалось, что-то похожее на наши современные трусы…, только — с фартучком… Было забавно такое носить… Наших современных поясных резинок тут ещё не существовало, как и эластичных, тянущихся тканей, поэтому выручали завязки. Единственное, что напрягало, так это то, что они могут вот так вдруг взять и в самый неподходящий момент развязаться…. Правда Маркус жестами объяснил мне, что если я всё буду правильно делать, то этого не случится. Ладно, буду практиковаться.

Кроме того, для тренировок и учебных поединков нам выдали ещё и кожаные сублигакулы. В этих случаях они ещё дополнительно фиксировались широким кожаным ремнём, доходившем до середины живота. Такие «труселя» были прочнее тканевых и не так пачкались, что было важно при частых падениях на землю. Несмотря на свою необычность, эти набедренные повязки оказались довольно-таки удобными, и я быстро к ним привык. Хотя и схитрил немного. Мне удалось незаметно оставить себе свои старые трусы-боксеры из XXI-го века. А ещё я успел припрятать под матрас кое-что из мелких вещей далёкого будущего, которые обнаружил в карманах своей армейской формы. Сигареты, зажигалку, часы, маленький перочинный нож и даже связку ключей, которые, правда теперь тут были совершенно бесполезны. А, кроме того — личные документы. Как знать? Вдруг ещё пригодятся…

Эту мою нехитрую «нычку» надсмотрщики не обнаружили. Скорее всего, им было противно трогать мой матрас, ну или, может — просто в лом… К сожалению, всю остальную мою одежду, ремень и обувь надзиратели отобрали, заразы… На мои протесты и просьбы оставить вещи они односложно твердили лишь одно:

— Non licet!* (- Не разрешено!)

Тут и без всякого перевода смысл был понятен. Не положено — и всё тут. А, вообще, языковой барьер оказался самой большой проблемой в первое время. Как же это всё-таки неудобно, когда ты ни фига ничего вокруг не понимаешь и тебя тоже совершенно никто не понимает! Приходилось общаться, как дикарям — жестами, мимикой и интонацией. Крайне неудобно и малоэффективно… А наши «тренеры» и надзиратели, так и вовсе не парились лишними «вниканиями» и общались со мной ором, да языком простых увесистых тумаков и тычков, если я их не понимал. Благо для этого у них всегда была под рукой палка или дубинка. И то, что я не знал языка абсолютно никого не волновало.

Я тут сразу же вспомнил, как в бытность мою ещё совсем молодым лейтенантом, стал командиром взвода солдат-срочников в самой обычной воинской части. Туда я попал сразу после выпуска из училища. В то время ни о каком спецназе и речи ещё не шло. Так вот, был у нас прапор — старшина роты. Здоровенный такой детина. И он часто повторял свою излюбленную фразу про воспитание солдат: «Хороший удар в челюсть или добрый пинок под зад легко заменяют два часа воспитательной беседы! До всех сразу же всё доходит и без всяких лишних слов». Похоже, именно этот принцип обучения и воспитания лежал здесь в основе всего процесса. И лишние слова тут, действительно, были не нужны. Справедливости ради, стоит отметить, что я был тут не единственный такой «немтырь»… Было ещё несколько человек. Вероятно, военнопленных, захваченных в других странах и проданных в гладиаторы. Им тоже поначалу приходилось не легко всё понимать.

Хорошо ещё, что Маркус терпеливо взял на себя роль моего учителя латинского языка. Признаюсь честно, я ещё со школы не особо много уделял внимания иностранным языкам, хотя учил английский и в средней школе и позднее — в военном училище. Но знал не больше, чем на «троечку»… И, как теперь выяснилось — зря. Хотя даже эти примитивные, базовые знания мне сейчас помогали. Всё-таки, латинский язык — это не китайский. Не даром латынь стала основой для многих современных европейских языков. Да ещё и само произношение слов лично мне давалось даже легче, чем в английском. Так что, подучивал постепенно слова и правила построения не очень сложных предложений. Благодаря стараниям своего друга, я уже через несколько дней выучил ряд самых необходимых слов и простых терминов. Стал хоть что-то понимать и мог как-то примитивно общаться.

Распорядок дня у нас был очень строгим. Я — человек военный, к распорядку и внутренней дисциплине привычный. Но…, блин, у нас даже на первом курсе училища такого «жесткача» не было. Режим жизни в нашей казарме был очень суровый. Он больше походил на тюремный, с той лишь разницей, что в тюрьме, вероятно, не уделяют такого внимания ежедневным интенсивным тренировкам своих заключённых. Я, одно время, серьёзно занимался спортом. Так вот, складывалось такое впечатление, что ты находишься на бессрочных тренировочных сборах, перед какими-то очень ответственными соревнованиями. Да ещё, одновременно, пребывая в заключении в колонии самого строго режима.

Да, уж… и сбежать отсюда, при всём желании, было делом очень сложным, практически невозможным. Школа представляла из себя абсолютно замкнутое, изолированное от всего внешнего мира пространство, окружённое сплошной высокой стеной, без окон и дверей. Все камеры на ночь закрывались на наружный засов. А единственные ворота почти всё время были заперты и круглосуточно охранялись усиленной воинской стражей. Кроме того, непосредственно на территории самой школы, постоянно проживали десятка три вооружённых надсмотрщиков. Они жили в отдельном крыле и, словно натасканные овчарки, денно и нощно неусыпно следили за вверенным им «стадом», мгновенно пресекая любые попытки неповиновения. Да и наказания были суровыми — порки кнутами и заключения в крошечный карцер, где человек сутками сидел в кандалах скрючившись, как я в клетке. Тут это было вполне в порядке вещей. Короче одним словом — попадос! Не жизнь, а сплошной пипец.

Подъём был с рассветом и весь день, до наступления сумерек, когда видимость уже становилась плохой, а хозяин экономил на свечах и факелах, шли практически постоянные тренировки. Тут было всё, что есть в самом настоящем спорте — бег, прыжки, отжимания, работа с отягощениями, а вместо тренажёров — преодоление различных полос препятствий. А ещё — уроки фехтования, борьбы и практика приёмов владения самым разнообразным оружием. Все удары отрабатывались на деревянных и соломенных манекенах. Для более подготовленных бойцов проводились тренировочные спарринги с деревянными мечами.

А «элита» уже в полной мере работала с настоящим оружием, правда, затупленным. Случайные травмы и несчастные случаи во время тренировок здесь не приветствовались. Всем процессом подготовки руководили опытные наставники. В большинстве своём — бывшие гладиаторы, вышедшие на «пенсию». А в некоторых случаях тренировки проводил и сам ланиста. Как я уже потом узнал, он тоже был, в своё время звездой арены, хоть теперь в это верилось с трудом. Победил во множестве боёв и получил свободу. Правда, было это уже очень давно. Позднее, сколотив состояние, он сам уже открыл собственную школу, которая теперь процветала и приносила ему хороший доход.

Так что гоняли нас тут, как «сидоровых коз». В течении светового дня, весь этот бесконечный тренировочный процесс прерывался лишь небольшими паузами на отдых и на прём пищи.

Кстати, о пище. Здесь не существовало «кухонного наряда». Еду готовили специальные повара не из нашего числа. К моему удивлению, кормили нас досыта. И это несмотря на то, что наш социальный статус приравнивался к рабам. Я ещё помнил, как нам рассказывали на уроках истории о печальной судьбе римских рабов. О том, в каких ужасных условиях они содержались. Не знаю, как в других местах, но в нашей школе хозяин о своём «стаде» всё же старался заботиться. У нас было всё минимально необходимое для жизни — кров, одежда, даже гигиенический уход и ежедневные омовения. Работал тут и эскулап по имени Евтих. Это был грек-вольноотпущенник, который, надо признать, довольно добросовестно следил за нашим здоровьем и питанием. Ну и, конечно, главное — это сама еда.

Хоть пища и была неприхотливой, но её было много. Основу рациона составляли вегетарианские блюда — хлеб, каши, бобы, различные похлёбки и овощи. А вот мясо и рыбу давали лишь изредка. Всё это щедро приправлялось растительным маслом. А ещё давали какой-то кислый напиток, похожий по вкусу на разбавленный уксус. Ели все в одной просторной трапезной, за длинными грубо сколоченными деревянными столами. Посуда была вся лишь деревянной или керамической. Никаких металлических ножей, вилок или даже тарелок нам не полагалось. Вероятно, наша «администрация» опасалась, что их могут использовать, как оружие. Одним словом, питались без изысков, но обильно и для поддержания здоровья этого было вполне достаточно.

Да и вообще нас совершенно не озадачивали никакими хозяйственными обязанностями. В этом и было главное отличие от армии или тюрьмы. Мы не убирали, не стирали, не подметали и не драили туалеты. Не было здесь никаких «нарядов вне очереди», как в армии. Всеми этими хозяйственными работами занимались специально выделенные слуги или рабы. У нас же была только лишь одна единственная задача — тренироваться, тренироваться и ещё раз тренироваться…. А ещё — обильно есть, спать и в туалет ходить. И так — каждый день, с утра и до вечера. Без выходных и праздничных дней. Каких-либо развлечений или пресловутого «личного времени» тут тоже не предусматривалось. И никаких тебе отпусков или увольнительных. Нам строжайше было запрещено покидать территорию лудуса. Это приравнивалось к побегу, наказание за который могло быть самым суровым.

Таким образом, нам суждено было жить здесь безвылазно и всё время только и делать, что готовиться к тому моменту, когда придётся красиво умереть на арене амфитеатра! И всё это на потеху почтенной публике, которая обожравшись хлебом, требовала теперь ещё и зрелищ… Тьфу, блин! Что за жизнь…? А наш ланиста, как раз, и был тем самым местным «импресарио», который поставлял «артистов» на праздники и обеспечивал народ ярким зрелищем.

Жизнь «воспитанников» лудуса, и вправду, была столь тяжела и безрадостна, а перспективы столь печальны, что некоторые не выдерживали и сводили счёты с жизнью. Хотя, тут это было всё же редкостью. Такое не просто было сделать в подобных условиях. За нами, как раз на этот счёт, очень внимательно следили. За такую «порчу дорогостоящего товара» с надзирателей строго спрашивали. Поэтому, ничего такого, чем можно было бы себе навредить нам было недоступно. Но даже в этих условиях находились те, кому удавалось-таки покончить с собой. Буквально на третий же день моего здесь пребывания случился, как раз, такой печальный инцидент. Один из здешних «учеников» не выдержал и наложил на себя руки. Похоронили несчастного тут же, не далеко, прямо за стеной лудуса. С внешней стороны находилось небольшое кладбище, где покоились останки погибших или умерших обитателей нашей школы. И я даже так и не узнал, каким образом ему это вообще удалось. Да, честно говоря, не очень-то интересовался подробностями. Я ведь не сбирался следовать его примеру…

Был, к сожалению, у меня перед глазами и ещё один пример. И не только у меня одного. Как-то ночью я услышал странный шум, крики и возню. Потом всё стихло. А на утро, выйдя во двор на построение, все мы увидели, что прямо посередине двора был установлен большой деревянный крест, на котором висел распятым один из наших товарищей. Как выяснилось, ночью он попытался совершить побег, но неудачно. Его поймали и в назидание всем распяли прямо во дворе. И мы вынуждены были целый день тренироваться всё время видя перед собой несчастного и слушая его мучительные стоны. Хорошо ещё, что его не прибили гвоздями, а лишь привязали верёвками. Но намного легче ему от этого не стало. Должен заметить, что вблизи это наказание выглядело ужасно и производило большой эффект на окружающих. А я для себя сделал вывод — свой будущий побег нужно будет готовить очень тщательно, чтобы не закончить жизнь вот, так он — на кресте. Правда, к вечеру его всё же сняли с креста и отнесли в лазарет. Сначала я не понял причину такого милосердия «администрации». Но потом всё выяснилось.

Оказывается, через несколько дней предстояли какие-то большие местные празднества и Аврелию «заказали» целую партию гладиаторов. Вот наш «бизнесмен» и решал — а что, собственно, «плохому товару» пропадать за зря? Это не выгодно. Если уж его и приговорили, то пусть хотя бы своей смертью прибыль принесёт. Вот его и сняли с креста, чтобы кинуть в первые ряды обречённых на арене.

Я был свидетелем подготовки к такому шоу. Ранним утром сам ланиста с несколькими помощниками тщательно отобрали группу людей для участия в боях. Среди них был и тот самый верзила — местный чемпион — который грозил мне расправой. Как я выяснил, его звали Тирон. Вместе с ним был весь цвет нашей «элиты». Видать, представление должно было, и вправду быть очень важным и финансово выгодным, раз отобрали лучших исполнителей. Всех их, вместе с вооружённой охраной, рассадили на трёх больших телегах. Я обратил внимание, что того самого — снятого с креста и ещё одного приговорённого преступника, заковали в кандалы и повезли в таких же клетках, в какой и меня привезли сюда. Даже не представляю себе, что они чувствовали, зная, что их везут, как скот — на убой… Вскоре этот кортеж выехал за ворота лудуса. А для нас, всех оставшихся, «рабочий» день, тем временем, потянулся по точно такому же сценарию, что и все предыдущие дни. Ничего не изменилось. Тренировки и ещё раз тренировки, за которыми, в отсутствии хозяина, внимательно следил здешний «старший тренер».

К вечеру вернулись участники выступлений. Правда…, не все. Обе клетки были пустыми. Не досчитался я и ещё пары человек. Кроме того, было несколько раненых, а один из них, кажется — достаточно тяжело. Его тут же на носилках отправили в госпиталь, вместе с остальными пострадавшими. Но Тирон и все его дружки были живы и здоровы. Лишь только двое или трое из них получили лёгкие раны. Но они не обращали на них внимание. Веселились и улыбались. Понятное дело — люди выжили, значит — есть повод порадоваться. Вот только — на долго ли это?

Что интересно, сразу же после их возвращения, несмотря на поздний час, Аврелий приказал быстро накрыть весьма обильный стол для всех уцелевших в сегодняшнем «мероприятии». И на свечах и факелах в этот раз он совсем не экономил. Да и вообще, мне показалось, что наш хозяин был весьма доволен и от того необычайно щедр. Наверное — сегодня доход от выступления своих «артистов» получил не малый, барыга… Слуги быстро выполнили его приказания и, в нарушение всех правил распорядка, в трапезной начался настоящий пир. А нас, всех остальных «салаг», измученных тяжёлым тренировочным днём, погнали спать по нашим камерам. Проходя мимо, я аж поразился. В этот раз тут на столах появилось и мясо, и сладости, и вино. Было даже несколько молодых женщин. Во, как! И это в нашей-то тюрьме строгого режима? Получился настоящий праздничный «корпоративчик» для выживших!

Потом, лежа в своей каморке на неудобном матрасе, я ещё долго слышал громкие голоса, смех и игривые женские визги, долетавшие даже сюда из трапезной. Потом всё стихло, кажется местные «герои» разошлись по своим комнатам. Я не оговорился. За прошедшие дни, мне уже удалось заметить, что некоторые из нашей «элиты» жили не в таких убогих клетушках, как мы, а в чистых и довольно приличных комнатах, с нормальной мебелью, обстановкой и окнами, выходящими во двор. А нашу главную «звезду» — Тирона — так и вовсе разместили буквально по-царски. Он занимал несколько комнат и у него даже были свои слуги! Честно говоря, я был в шоке. Никогда бы не подумал, что гладиаторы, эти презренные рабы, могут тут так жить. Им вот, блин, даже пиры устраивают. И не только пиры… У них был ещё и секс! Остальным о таком оставалось разве что мечтать… Изоляция здешних помещений была не самая идеальная. Так что, после окончания банкета из их комнат ещё долго доносились томные звуки женских стонов… Да-а…, мы, все остальные, тут так явно не жили. Бедный Маний, мой сосед по камере, аж пробурчал какое-то ругательство и отвернулся к стене, зажав уши ладонями. Страдал, бедняга. Мне тоже было, как-то не по себе. Я ведь нормальный, здоровый мужик… Так что долго ещё не мог уснуть.

Лишь глубоко за полночь всё окончательно стихло, а женщин, судя по цокоту копыт и скрипу колёс, ланиста отправил восвояси с территории лудуса. Правильно, нечего смущать всех остальных. Я так понял, что секс здесь, как и пир, своего рода — премия за успешно выполненную работу, которую нужно заслужить своей кровью…

Следующее утро выдалось не только довольно хмурым, но ещё и — печальным. Сразу же после подъёма и утренних омовений, мы стали свидетелями довольно грустной картины. Сначала из госпиталя вынесли тело тяжело раненного вчера гладиатора. Ночью он скончался в госпитале и его тихо унесли хоронить на небольшое кладбище, расположенное, радом со школой, но за пределами её стен. А потом, слуги стали вычищать те камеры, которые опустели после вчерашнего выступления. Всё это производило на окружающих тягостное впечатление. Я буквально чувствовал, как у остальных, так и крутится в голове один и тот же вопрос — кто же будет следующим?

Однако, несмотря ни на что, тренировочный процесс возобновился в прежнем объёме. Как будто ничего и не было. В нём, правда не принимали участие вчерашние выступавшие. После пира и оргий им сегодня дали день отдыха. Тоже — неслыханная для нас роскошь.

И вот, как выяснилось сегодня, «отгул» получали ещё и выжившие после выступления. Что же, как по мне, так это справедливо. Лишь только ближе к полудню они стали появляться у бассейна, и снисходительно наблюдать за нашими упражнениями.

Должен сказать, что хоть и нагрузки были здесь на маленькие, но для меня это было более-менее привычно. Я долго занимался спортом, да и потом, после поступления в спецназ, всегда уделял много внимания физподготовке и специальным тренировкам. Изучали даже фехтование и технику боя на ножах. Правда, нас не учили владеть такими уж слишком экзотическими видами оружия, как короткий римский меч — гладиус или трезубец. Этому пришлось обучаться уже по ходу. Но, в целом, интенсивными тренировками меня было не удивить. Моя базовая подготовка позволяла мне довольно быстро осваивать новые для меня навыки и «тренеры» всё чаще меня хвалили. А уж что касается рукопашного боя, то мне тут вообще не было равных. Такими приёмами карате, бокса и джиу-джицу, которые знал я, здесь никто не владел.

И сегодня я удостоился «чести». Один из наших наставников допустил, наконец, меня до учебного боя на деревянных мечах. Что же, интересно будет попробовать… Но в тот момент, когда он выбрал уже мне партнёра для спарринга, за его спиной неожиданно раздался резкий окрик:

— Non! Ego!(- Нет! Я!)

Все живо обернулись. Перед нами стоял, довольно ухмыляющийся Тирон, одетый в чистую белоснежную тунику из льна и подпоясанный красивым поясом. Наш наставник было запротестовал, такое было не по плану. Но тут на балконе своего крыла появился сам Аврелий. Он что-то коротко крикнул «тренеру» и тот, молча поклонившись, передал деревянный меч нашему чемпиону.

— Tiron! Una battaglia non alla morte! (- Тирон! Только бой не насмерть!)

— повелительно сказал ланиста, опускаясь в плетёное кресло на балконе.

Громила картинно поклонился своему хозяину в знак полного повиновения, а затем, подошёл ко мне вплотную. Его лицо сразу же стало каменным. В этот момент, никто, кроме меня, не видел его глаз. А в них я отчётливо увидел свой смертный приговор… Вероятно, всё случится «непреднамеренно», в результате досадной и непредвиденной случайности на тренировке. Что же…, такое иногда тут бывает. Тирона, конечно, накажут. Но, думаю, что не очень строго. Он же не нарочно… Блин, только вот мне от этого будет не легче…

Тем временем, Тирон что-то тихонько прорычал мне над ухом, так, чтобы никто другой не слышал. Я не разобрал, что именно, но всё ясно было и без слов. Что-то типа: «Ты — труп, приятель!», это было очевидно.

Твою мать! Тирон реально был очень силён и опытен. Настоящий непобедимый местный чемпион. Что и говорить — хреново начался новый день. Эх-х, Леха… Может так статься, что он будет для тебя сегодня последним…

**********************************************