Фрау попаданка

Глава 8. Приятности и разочарования

Как я и предполагала, красавчик Лукас пришёл при полном параде, причёсанный и побритый. Сначала, когда я открыла дверь его чувственные губы расплылись в улыбке, синие глаза заблестели. Вот уж не ожидала! Ну что сказать, смотреть на него было приятно, но, увидев фрау Штайнер, красавчик-полицейский сник, но поужинать всё-таки остался.

Я, когда подбирала продукты для готовки на ужин, выгребла почти всё, что там оставалось, и подумала, что завтра нужно обязательно пройтись или проехаться по тем поставщикам, которые поставляли в кнейпе продукты. Память Хелен подсказала, что достаточно утречком пойти на рынок, и их всех можно будет там найти.

На ужин приготовила жаркое из остатков мяса, оно было ещё хорошее, и немножко овощей: лук, морковь, репа. Картофеля не было, и что-то мне подсказало, что картофеля тут ещё вообще, может быть, и нет. Но ничего, вместо картофеля и пастернак, и фасоль, или горох пойдёт. Сегодня уже фасоль готовить не стала, надо было замочить заранее.

За ужином говорили ни о чём. Герр Бреннер всё больше рассказывал какие-то смешные истории, мачеха нашла бочонок с пенным напитком, и мне налили чашечку, но мне показалось, что крепковато, поэтому я глоточек сделала и больше не стала, налила себе травяного отвара. Мачеха же с герром Бреннером, повеселев, обсуждали каких-то совсем неизвестных мне и не очень известных Хелен людей.

Наконец, когда всё было съедено и красавчик засобирался уходить, я вдруг «вспомнила», зачем он приходил.

Обратилась по имени, за ужином, в присутствии мачехи, мы всё-таки перешли на не менее формальное общение.

— Герр Лукас, — сказала я, — а вы же ко мне по делу приходили. Так что там с этим делом?

— Да, фрау Хелен, — отчего-то поморщился герр Лукас, — сегодня в полицейский участок пришёл герр Грубер и подал заявление, что вы его избили и оскорбили.

Мне или показалось, или мачеха с уважением на меня посмотрела.

— И что мне со всем этим теперь делать? — спросила я.

— Ну, собственно, — сказал Лукас. — Я могу устроить герру Груберу пару неприятных моментов.

— Ну так зачем же дело встало? — спросила я.

— Вот об этом я и хотел с вами поговорить, — многозначительно произнёс герр Бреннер, и подвигал бровями. Брови у него были темнее волос, что делало лицо его более выразительным.

— Ну так давайте поговорим, — сказала я, ожидая очередного подвоха.

Герр Бреннер посмотрел в сторону мачехи.

— Герр Лукас, а что это вы так на меня смотрите? — игриво сказала фрау Штайнер.

— Фрау Штайнер, дорогая вы моя, могу ли я поговорить с фрау Хелен наедине?

Я обернулась на мачеху, мне стало любопытно, останется или уйдёт? Мачеха встала и со словами:

— Я буду недалеко, — вышла в сторону кухни.

— Так что вы хотели мне сказать, герр Лукас? — спросила я холодно.

Красавчик сел напротив меня за столом, голову свою блондинистую положил на руку, посмотрел на меня проникновенно, и сообщил:

— Я влюблён.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Герр Лукас, мы только сегодня супруга моего похоронили! — возмутилась я.

Но герр Лукас продолжал:

— Я влюблён в ваши… — он вздохнул, — таланты, — но посмотрел туда, где кончается лицо…

А всем известно, что лицо у женщины кончается в зоне декольте.

— И что вы этим хотите сказать? — спросила я так сухо насколько могла.

— Фрау Хелен, я могу очень быстро решить вопрос с герром Грубером, так, что он больше вас не побеспокоит.

— Ну так решите, если можете, — раздражённо сказала я.

Герр Бреннер улыбнулся и попытался расположить свою руку на мою, лежавшую на столе. Я быстро убрала свою.

— Но сами посудите, фрау Хелен, зачем мне это делать для чужой мне женщины?

«Так, — подумала я, — и на что это он тут намекает?»

А вслух сказала:

— И на что это вы намекаете, герр Бреннер?

Красавчик явно не ожидал прямых вопросов.

— Ну… мы могли бы с вами познакомиться ближе, — сказал он и улыбнулся своей бесшабашной улыбкой.

И меня это разозлило. Я бы, может, когда-нибудь и рассмотрела его кандидатуру в… друзья, но уж точно не за тем, чтобы избавиться от назойливого конкурента. С ним вопрос я сама решу.

Я встала и пожалела, что тарелки были уже пустые, иначе бы я ему вывалила рагу на голову. И уперла руки в боки, так же как мачеха сегодня пыталась на меня воздействовать, выпрямилась, грудь вперёд.

— А ну пошёл вон отсюда! — выкрикнула я.

Я потом смеялась, вспоминая его лицо, когда он чуть было не упал с лавки, вскочил, пятился назад и потом уже на выходе из двери попытался оправдаться:

— Да я не то имел в виду…

— Постыдитесь, герр Бреннер, — гордо сказала я и хлопнула дверью.

Ну вернее, я попыталась хлопнуть дверью, но она была очень тяжёлая, и у меня не очень получилось. После чего я закрыла дверь на замок, обернулась, посмотрела на мачеху, которая выскочила из кухни.

— Правильно ты ему сказала, — одобрила фрау Штайнер. — Ходят тут голодранцы, жрут. Нам такие с дырами в карманах не нужны, тебе нужен солидный человек!

— Не начинайте, фрау Штайнер, — отрезала я, — я сейчас очень злая. И я вам уже сказала, что я не собираюсь ни за кого замуж, тем более за того, кого вы мне можете найти. Всё. Концерт окончен. Все идут спать!

Мачеха испуганно замолчала, но стала подниматься по лестнице. А у меня была другая задача, мне нужно было спрятать мои талеры. Я сегодня весь день носила их на себе и, судя по всему, буду носить и ночью, потому что пока я их не припрячу так, чтобы я была точно уверена, что их никто не найдёт, я с ними расстаться не смогу.

Хорошо, что я взяла всего пять золотых талеров, остальное оставила у поверенного. Но о том, что я приняла наследство никто, кроме поверенного и мачехи, не знал. Все разошлись, уверенные в том, что я пока размышляю, и поэтому у меня был ещё месяц, и хотя стоило мне это два золотых талера, но я посчитала, что это инвестиция.

Мачехе сказала, что деньги все придётся отдать герру Груберу, поэтому они остались у поверенного и забирать их я пока не собираюсь, иначе, боюсь, мне бы не удалось её выпроводить. А так она, обидевшись на меня, что я к «жизни неприспособленная», утром уехала, предварительно доев всё, что в доме оставалось.

Оказывается, она жила в соседнем городке, вернее, там был дом отца Хелен. Но Хелен этого дома лишилась, потому что у мачехи с отцом Хелен родился сын, единокровный брат Хелен. Так вот, поскольку у неё был сын, то всё имущество, конечно же, переходило наследнику мужского пола. Именно поэтому Хелен после смерти отца и осталась бесприданницей, которую выдали замуж за владельца кнейпе.

Как только мачеха уехала, я заперла все двери, закрыла все окна и вооружившись маленькой лопатой, пошла в погреб. Мне нужно было найти тайник супружника.

Начала я с сухого погреба.

В памяти Хелен отложилось, что именно туда всегда лазил герр Мюллер перед тем, как куда-то идти, или тогда, когда нужно было платить налоги. Лопату я взяла потому, что в погребах пол был земляной, и я не исключала того, что мне придётся в земле покопаться.

Взяла лампу и, прежде чем начать всё обстукивать, зайдя в погреб, на всякий случай тоже заперлась изнутри. Я встала, осмотрела помещение, задумалась о том, где бы я спрятала деньги. Внутри погреба стояли мешки с продуктами: с мукой, с сахаром, с крупами, с фасолью и горохом. Порадовалась, что запасики были, и что всё грамотно устроено, по углам висели пучки травы, отпугивающие насекомых и мелкую живность.

Осмотр ничего не дал, было понятно, что вряд ли герр Мюллер прятал деньги в продуктах, потому как доступ к продуктам был у жены. А от жены он свой тайник скрывал, значит, где-то в другом месте, где никто не будет искать.

Тут я увидела, что в самом углу погреба торчит пенёк. Создавалось такое впечатление, что как будто бы он здесь был ещё до того, как дом построили, и его просто оставили, чтобы можно было посидеть. Я попробовала его пошатать, но он не поддавался. Пенёк был покрашен чем-то типа морилки, так как будто и был стулом. Простучала по нему звук был обычный. Пенёк как пенёк.

Прошлась ещё раз по погребу, посмотрела всё, дощечки простучала, стены, ничего не отзывалось так, как будто бы там пустота. Но взгляд мой снова возвращался к пеньку. Я побила пенёк, подёргала его, но, похоже, он держался очень крепко. И, утомившись, я на него села.

И как только я на него села, я сразу увидела, что на уровне глаз с правой стороны на стене одна дощечка неплотно прилегала.

— Ну как так? Я же по ней стучала! — пробормотала я.

При помощи лопатки я выковыряла эту дощечку, за ней была полость. Я попробовала посветить туда лампой, там что-то точно было, но засовывать в темноту руку всегда было страшно… Но делать было нечего. Деньги мне были нужны, и я решилась.

Вскоре передо мной лежало пять мешочков. Я, аккуратно развязав мешочки, посмотрела, что в каждом из них. И мне захотелось танцевать!

Там были золотые талеры. Я пересчитала один, в нём было двадцать талеров. Я хотела пересчитать остальные, чтобы точно быть уверенной, что у меня есть сто талеров. Сто талеров! Я богачка!

Как вдруг я услышала, что в дверь стучат.

«Да что ж такое-то! — подумала я. — Не дом, а какой-то проходной двор».

Я спрятала мешочки обратно в тайник, подумав о том, что надо бы сделать свой, а то вдруг кто-то ещё о нём знает, вспомнила я неприятное лицо герра Грубера, и пошла открывать.