Фрау попаданка

Глава 14. С вас 50 крейцеров…

А в дверях стоял господин барон и осуждающе смотрел в мою сторону.

— Добрый день, господин барон, — сказала я.

— Я смотрю, я не вовремя, — холодно произнёс господин барон, лицо его из осуждающего стало официально-строгим, и он добавил:

— Вы всё-таки открыли кнейпе, несмотря на предупреждение, что не можете этого делать?

А я подумала, что действительно, так это и выглядит для человека, вошедшего и не знающего контекст.

«Герр полицейский в свой выходной сидит за столом, перед ним пустые тарелки. Зато кружка с пенным, к которой он периодически прикладывается, почти полная».

— Господин барон, — вступил в наш диалог с бароном герр Лукас, — я здесь в гостях.

Барон сделал несколько шагов внутрь кнейпе, кинул взгляд на стол, за которым сидел герр Лукас, и произнёс:

— Именно поэтому у вас на столе лежит пятьдесят крейцеров?

Мне захотелось треснуть себя ладонью по лбу.

— Господин фон Вальдек, — сказала я.

Глаза барона сузились. Я подумала: «Ну не звать же мне его Антоном?»

— Господин фон Вальдек, — повторила я, и положила на стол герру Лукасу авоську с гуляшом, — герр Лукас покупает еду на вынос.

— За буханку хлеба пятьдесят крейцеров? — удивился барон и мстительно добавил: — Город явно переплачивает полицейским.

— Ну, это скорее не хлеб, — сказала я.

Барон усмехнулся:

— А что же это такое, фрау Хелен? Только осторожнее, вы что-то совсем заврались.

Я вспыхнула и даже разозлилась, подумала: «Что значит, я завралась?!»

А вслух возмущённо воскликнула:

— Господин барон, это суп-гуляш, а буханка используется как тарелка.

На лице барона появилось заинтересованное выражение.

— Я могу на это взглянуть? — спросил он.

А поскольку я разозлилась, то барону ответила так:

— Да, конечно, можете. За пятьдесят крейцеров.

У барона округлились глаза.

— Просто за то, чтобы посмотреть, пятьдесят крейцеров?

— Просто посмотреть нельзя, я могу вам продать блюдо на вынос, — заявила я.

Глаза барона стали ещё шире, но он не нашёлся с ответом и тихо произнёс:

— Ну, давайте.

Так я пристроила ещё одну буханку по бешеной цене, пошла на кухню, налила гуляша и вынесла в авоське.

— Вот ваш суп-гуляш, — сказала я.

Барон недоверчиво покосился на авоську, в которую была упакована буханка.

— Подойдите сюда, я вам покажу, — произнесла я и положила авоську на стол.

Барон подошёл. Я принюхалась, даже сквозь ароматы тушёного в специях мяса и хлеба чувствовала, как приятно пахнет от барона. Чем-то мужским, кожа, табак, ваниль и хвоя.

«Интересно, что это за аромат?» — подумала я.

— Фрау Хелен, — вдруг раздался голос барона.

Я вздрогнула. «Ну надо же, как задумалась, даже забыла, зачем подошла к столу».

Очнувшись от мыслей о бароне и о том, чем он пахнет, я показала ему буханку.

— Вот, поглядите, господин барон, — сказала я и отодвинула «крышечку», срезанную корочку с буханки.

Барон наклонился, вглядываясь. А я потянулась к его склонённой голове, потому что он принюхался, нюхая мясо, а я принюхалась, нюхая барона.

И в этот момент он поднял голову, и, конечно же, ударил своей головой прямо мне в подбородок.

— Уау! — вскрикнула я от неожиданности и боли, потому что прикусила губу.

— О, простите, фрау Хелен! — испугался барон.

Я прикрыла рот рукой, чувствуя, что из прокушенной губы, похоже, течёт кровь.

Барон посмотрел на меня:

— У вас кровь, — сказал он и достал белоснежный платок из кармана, начав промокать мне губу.

Я смотрела ему в глаза, в них больше не было ни осуждения, ни злости. Обратила внимание, что глаза у него были тёплого шоколадного оттенка.

— Я вам не мешаю? — вдруг раздался голос герра Лукаса.

Я вздрогнула. Барон передал мне платок, по-моему, я нему ещё предыдущий не вернула, вспомнила я день похорон.

— Вот, держите, фрау Хелен, — тихо произнёс барон, — кровь сейчас должна остановиться.

— А вам не больно? — спросила я.

— Нет, что вы, голова у меня крепкая, — улыбнулся барон, и я снова чуть не «зависла»..

— Ну так что, господин барон, — всё ещё придерживая платок к губе, спросила я, — вы убедились, что это суп?

— Да, фрау Хелен, вы были весьма убедительны, — ответил барон и полез в карман за монетами.

Мне, честно говоря, стало неловко, что я практически заставила барона купить этот гуляш, и я уже собиралась сказать, чтобы он не доставал деньги, как вдруг в дверь постучали.

— Вы кого-то ждёте, фрау Хелен? — спросил господин барон.

— Нет, — сказала я. — Но я и вас не ждала. Похоже, что в этот дом являются все, кому не лень.

Барон улыбнулся:

— На самом деле от вашего дома идёт такой аромат, что мимо него невозможно пройти, не заглянув. Я ещё удивляюсь, как здесь не собралась половина города.

Мне почему-то стало так приятно от его похвалы, что я почувствовала, как у меня краснеют щёки.

— Да, — вдруг раздалось от стола, за которым сидел герр Лукас. — Фрау Хелен обладает весьма примечательными талантами.

Я пошла открывать дверь, по пути отметив, что выражение лица барона снова стало холодным. Он даже нахмурился. А мне почему-то захотелось расправить эту хмурую складочку у него между бровями. Я даже спрятала руки за спину, чтобы ненароком не потянуться к его лицу.

За дверью оказался незнакомый мне мужчина, который сначала собирался о чём-то спросить меня, но, увидев господина барона, произнёс:

— Господин барон, фрау фон Ступинер спрашивает, скоро ли вы вернётесь?

Я посмотрела за плечо мужчины и увидела неподалёку повозку с открытым верхом. В ней сидела очень красиво одетая молодая женщина с высокомерным выражением на лице. Отчего то мне стало холодно.

— Я уже иду, Клаус, — ответил господин барон, бросив на меня взгляд. — До свидания, фрау Хелен.

Он покачал авоськой и вышел из кнейпе.

— До свидания, господин барон, — сказала я ему в спину, — приятного вам аппетита.

Я повернулась к герру Лукасу и добавила:

— Герр Лукас, время уже позднее. Я устала, и поскольку завтра у меня тоже будет тяжёлый день…

Я взглянула на спину уходящего барона и чуть громче, чем требовалось, сказала:

— Я еду на ярмарку в Лицеи. Так что попрошу вас покинуть моё жилище. Желаю и вам приятного аппетита, надеюсь, что суп-гуляш вам понравился.

Барон приостановился. Я поняла, что он услышал, что я еду на ярмарку, значит поймёт, что я собираюсь податься на конкурс.

Герр Лукас, тоже с авоськой в руке, подошёл к дверям.

— Фрау Хелен, — улыбнулся он и, тоже чуть громче, чем мог бы, добавил: — До завтра.

И победно посмотрел в сторону барона.

— Хорошего всем вечера, — сказала я и захлопнула дверь.

Закрыла её на два замка. Второй замок я приделала на днях, специально попросила строителей сделать дополнительную щеколду. Так мне было спокойнее.

Трактир герра Гоубера на окраине города

А фрау Штайнер в это время не сидела у себя дома и не ехала в дилижансе, который бы вёз её обратно к себе. Фрау Штайнер сидела в трактире герра Грубера и жаловалась ему на свою падчерицу. На столе стоял небольшой графинчик с вишнёвкой и два маленьких стаканчика.

— Герр Грубер, я сказала ей так, как мы с вами договорились, — причитала она, — но она буквально избила меня кочергой! Я еле унесла оттуда ноги…

Фрау Штайнер вытерла клетчатым платком сухие глаза, и подозрительно прищурившись спросила мужчину:

— Скажите, герр Грубер, а у вас с Хелен не происходило ничего… между вами? Почему она так настроена?

— Ну как вы могли подумать, фрау Штайнер, — ответил герр Грубер, — она же была женой моего лучшего друга. И сейчас я всё делаю из лучших побуждений, фрау Штайнер.

Он подлил вишнёвки в маленький стаканчик, стоящий перед фрау Штайнер, и задушевно произнёс:

— Нужно что-то, что поможет фрау Хелен принять верное решение. Скажите, фрау Штайнер, а не пропало ли у вас что-нибудь, пока вы были в кнейпе?

Фрау Штайнер схватилась за сумку и внимательно посмотрела на герра Грубера:

— А что у меня могло пропасть? — спросила она.

— Ну, к примеру, у вас был кошель с золотыми. Но когда вы вышли из кнейпе… вернее, были выгнаны из неё… то, уже вернувшись домой, обнаружили, что кошель ваш пропал.

— Оох… — охнула фрау Штайнер. — Неужели вы думаете, что Хелен могла забрать мой кошель?

Она заглянула в сумку, в которой, конечно же, отродясь не было никакого кошеля, но подумала, что это может сработать.

— И что же теперь делать, герр Грубер? — нарочито драматично спросила она. — Ведь кошеля-то у меня в сумке нет…

— Конечно же нет, фрау Штайнер, — произнёс герр Грубер. — Кошель же у вас пропал, когда вы выбежали из кнейпе.

— Да… а я ведь ей так доверяла, — с чувством скорби сказала фрау Штайнер.

— Вот я и предлагаю вам, фрау Штайнер, — герр Грубер хищно улыбнулся, — написать заявление в полицию, что ваша падчерица избила вас и ограбила. Ведь верно?

— Но ведь тогда Хелен заберут полицейские, и отправят на каторгу! — с ужасом на лице произнесла фрау Штайнер.

— Фрау Штайнер, — укоризненно попенял ей герр Грубер, — конечно же нет. Вы ей скажете, что если она согласится выйти за меня замуж, то вы заберёте заявление из полиции и отмените все свои претензии.

— Это гениально, герр Грубер, — сказала фрау Штайнер. — Сейчас я поеду обратно в Пухен и утром пойду в полицию.

— Лучше сходите в полицию сразу, по горячим следам, — посоветовал герр Грубер.

— И то верно, — кивнула фрау Штайнер.

Она уже собралась уходить, но возле самой двери остановилась и спросила:

— Герр Грубер, а я вот что-то подумала… А как выглядел мой кошель?

Герр Грубер достал из кармана своих широких штанов кожаный кошель, на котором был вышит цветок терновника.

— Видите, какой запоминающийся кошель у вас был? — спросил он.

— Вижу, — кивнула фрау Штайнер.

— Так вот, фрау Штайнер, — продолжил герр Грубер, — теперь нам нужно, чтобы этот кошель завтра нашли у вашей падчерицы в кнейпе.

— Но как же это сделать? — посетовала мачеха Хелен. — Она же запретила мне подходить к её дому.

— Доверьтесь мне, — растянул тонкие губы в улыбке герр Грубер. — Просто запомните, как он выглядел, и сообщите полицейским, а уж я постараюсь, чтобы этот кошель оказался там, где его смогут найти.

И фрау Штайнер поехала обратно в свой городок, размышляя о том, что Хелен сама виновата. Не хотела по-хорошему договариваться, значит, придётся идти на крайние меры.