Фрау попаданка

Глава 20. Золотой лев

Вообще-то я уже приноровилась за лето трястись на телеге и считала его замечательным видом транспорта. Услышав, что до замка барна около часа езды понадеялась, что уж к дому барона-то дорога наверняка будет ровная, не то, что на делянку к дровосекам.

На следующий день с утра я всё-таки снова зашла в ратушу, но ожидаемо увидела печальное лицо секретаря, и пошла к конюшне. Сегодня нас с Рами ожидала поездка к замку барона.

Я ещё из прошлой жизни знала, что если не встать и не пойти, то ничего само к тебе не приплывёт, ну, конечно, кроме того, что не тонет.

Поэтому, уж не знаю, насколько здесь было уместно или не уместно ходить самой к замку барона, но, в конце концов, он же назвал меня «забавной», вот и будем вести себя соответствующе.

Я приоделась в красивое платье, надела почти новые туфельки, и уже через час моя телега стояла возле ворот небольшого, но симпатичного замка.

На мой осторожный стук вышел высокий усатый, прям мушкетёр какой-то, правда, с пузиком, но в одежде, похожей на военную форму, мужчина.

— Милая фрау, — улыбнулся мужчина, от улыбки усы его встопорщились.

— Я бы хотела поговорить с бароном фон Вальдеком, с бургомистром, по личному делу, — заявила я.

Мне показалось, что усы у «мушкетера» поднялись ещё выше.

— Простите, фрау, по вопросам города барон не принимает дома…

— Но мне очень надо, — сказала я и применила запрещённый приём, выпрямилась и практически грудью «легла на амбразуру».

Всё-таки фигура у Хелен была потрясающая, мозги у мужчин отключались напрочь.

— Я спрошу… Как вас представить? — неуверенно произнёс охранник.

— Фрау Хелен Мюллер, — быстро проговорила я, не рассчитывая на то, что эффект «Хелен» продлится долго.

Калитка в воротах закрылась, и мы с Рами остались одни.

Прошло довольно много времени, и я уже грустно ковыряла мыском красивой туфли землю, подумывая, что придётся, наверное, переносить открытие.

Ну что делать, сама виновата.

Надо было в понедельник идти, а в понедельник мне было некогда: я клеила обои, которые сама и нарисовала, сама же варила клей, и сама же клеила. Получилось так, как будто неизвестный художник нарисовал на стене странную картину, но зато помещение полностью преобразилось.

Я в последний раз взглянула на закрытую калитку и уже собралась разбудить дремавшего Рами, чтобы ехать обратно, как вдруг калитка открылась, и в проёме показался… барон, собственной заносчивой персоной.

— Это действительно вы, — сказал он.

— И вам здравствуйте, господин барон, — сказала я, несколько растерявшись. Я уже и забыла, какой он красивый. Что странно, лицо его на этот раз не было высокомерным. Скорее было растерянным.

Он сделал несколько шагов и подошёл ко мне ближе.

— Какой у вас вопрос? — спросил меня барон.

— Я открываю гастхоф, — ответила я, и чтобы посмотреть ему в лицо мне пришлось поднять голову.

Лицо барона приняло удивлённое выражение, и это было странно наблюдать на его лице хоть какие-то эмоции:

— Рад за вас.

— При гастхофе будет таверна, и мне надо её зарегистрировать, — пояснила я.

— Приходите в понедельник в ратушу, — сказал барон.

— Если бы я могла! Я бы пришла. Но я не могу! — с отчаянием произнесла я.

— Что же это у вас за такие важные дела, что вы не можете прийти в понедельник? — подозрительно прищурился мужчина.

— Потому что на завтра назначено открытие! — с чувством воскликнула я. — Еда закуплена, все приглашены, вывеску вчера приделали!

Барон улыбнулся, и я подумала, что он наверняка опять решил, что я «забавная». Ну и плевать, главное, чтобы разрешение выдал.

— Да, фрау Мюллер, непорядок, — сказал барон. — Вас могут и оштрафовать.

И так это было сказано, что было непонятно шутить его светлость изволит или говорит серьёзно. Но я решила не снижать «градус эмоций».

— Господин барон, миленький… — сложила я руки на груди. И, честно, сделала это не специально, чтобы привлечь его взгляд, но так получилось. — Зарегистрируйте меня!

Я не знаю, что произошло, но барон, похоже, поперхнулся воздухом, но быстро справился, и сказал:

— Фрау Мюллер, не расстраивайтесь. Сейчас мы всё придумаем.

Барон помолчал пару мгновений, потом спросил:

— Вы можете подъехать в ратушу перед вечерней службой?

— Да, конечно, — закивала я.

— Я буду там. Если опоздаю, дождитесь, — сказал барон.

Подавив желание броситься ему на шею, я попрощалась.

На обратном пути подумала, что, ну, как-то с пустыми руками к барону в ратушу идти не очень хорошо, всё-таки выдернула человека из замка, заставила вечером приехать на работу. И я решила испечь пирог, всё равно продуктов было закуплено столько, что я, честно говоря, не рассчитывала на то, что всё это съедят.

Ведь всегда самым страшным для меня было, а что, если не хватит.

Взяла с собой документы, которые требовались на регистрацию, и вписала туда название моего заведения — «Золотой лев».

Кстати, голова льва, выкрашенная жёлтой краской с металлической стружкой, призывно блестевшей на солнце, красовалась и на вывеске.

Голова очень даже удалась, и название было придумано сообща, думали все вместе: и дровосеки, и строители, и Улита с Фрицем.

Среди дровосеков был один невзрачный человечек, тихий, незаметный, но он так здорово вырезал из деревяшек, что голова льва, выкрашенная в золотой цвет… ну, почти золотой, смотрелась просто потрясающе.

Оказалось, что «Золотой лев» — очень популярное название. Почти в каждом городе в королевстве есть таверна с таким названием. И оно не затрагивает никаких религиозных мотивов и ни с чем не пересекается.

Ну, это мы так думали. Но когда я пришла на аудиенцию к бургомистру, и он посмотрел в мои бумаги, и первое, что он спросил:

— Вы издеваетесь?

— Почему? — возмутилась я, почему-то решив, что ему не понравился запах пирога, — пирог свежий, только-только из печки, специально для вас испекла.

Но: как оказалось, дело совсем не в пироге.

— Потому что «Золотой лев» изображён на моём баронском гербе, — строго сказал барон.

— Простите, господин барон, я не знала… — я по-настоящему растерялась, потому что раньше я с настоящими баронами не общалась и не знала, а вдруг это какое-то страшное оскорбление, которое можно «смыть только кровью».

И подумала, что как-то не складывается с открытием.

— Теперь вы не дадите мне регистрацию? — расстроенно спросила я. — У меня нет времени сделать другую вывеску…

Барон молчал. Я обессиленно села на стул, положила пирог, завернутый в пергамент на стол, и приготовилась плакать. Но зарыдать я не успела, потому что мне показалось несправедливым, что из-за фон-барона всё надо переделывать, и я попыталась сторговаться:

— Но ведь мы же не единственный город, где есть гастхоф под названием «Золотой лев». Барон поджал губы:

— Мы не единственный город. Но только здесь, в земле Штирия, есть барон, у которого изображён на гербе Золотой лев.

— Так это же прекрасно! — стараясь, чтобы мой голос звучал радостно и оптимистично, сказала я. — Вы правите этой землёй, у вас Золотой лев на гербе, и в центре вашего города есть таверна «Золотой лев»!

Барон всё-таки зарегистрировал меня. Но прежде, чем отдать мне документы, он задержал их в руках и сказал:

— Фрау Мюллер, ваше заведение должно стать лучшим.

Я вздохнула и, глядя ему в глаза, сказала:

— Станет.

Ночью долго не могла уснуть, ворочалась, думала: «Как завтра всё пройдёт?»

Барона, кстати, я тоже пригласила. И о нём тоже думала, придёт полюбоваться на «Золотого льва» или нет?

Время было уже предрассветное, когда я наконец-то заснула.

Разбудили меня голоса и шум.

Мне стало страшно, но в спальне я чувствовала себя защищённой, теперь я запиралась на несколько замков.

Во-первых, у меня были закрыты двери в помещение бывшего кнейпе, а во-вторых, двойные двери теперь стояли и в мои комнаты. Я подумала, что если буду заселять постояльцев, то нужно как-то от них отгораживаться, и дровосеки сделали мне дополнительную дверь.

Звуки раздавались снизу.

«Что там происходит?» — подумала я.

Кочерга теперь «жила» со мной в спальне. Я накинула платок на плечи, взяла кочергу и осторожно приоткрыла дверь. Осторожно встав таким образом, что меня не было видно снизу, я увидела страшную картину.